Миллиoны в нacлeдcтвo: Цeнa жизни мaтepи и дeтeй из Тepeхoвo
Дым стелился над Терехово, словно черный саван, а вой пожарных сирен разрывал утреннюю тишину 7 сентября 2014 года. Элитный подмосковный поселок, где обычно царили покой и размеренная роскошь, превратился в арену трагедии.
Двухэтажный коттедж пылал, как факел, а вертолет кружил над крышей, бессильный перед стихией. Когда пожарные, наконец, разобрали дымящиеся обломки, их ждал страшный улов: четыре тела — Елена Переверзева, 43 года, ее тринадцатилетний сын Даниил и трехлетние двойняшки Ваня и Маша. Но вот что леденит кровь: огонь их не убил. Кто-то другой уже сделал свое дело.
Той ночью в доме был еще один человек — Дмитрий Колесников, 23-летний парень с дипломом Бауманки и кольцом в кармане для своей девушки Даши, старшей дочери Елены. Он выбрался из огня, кашляя и дрожа, уверяя, что стал свидетелем кошмара. Двое неизвестных ворвались в коттедж, связали его, а затем лишили жизни всех остальных. История звучала как сценарий триллера, но что-то в ней не сходилось. Почему он остался жив? И где была Даша, пока ее семья уходила в небытие?
Даша Переверзева, 24 года, студентка истфака МГУ, в ту ночь спала в московской квартире, пока ее жених гостил у будущей тещи. Они с Дмитрием были вместе пять лет — сначала ютились в квартире на Речном вокзале, потом перебрались в центр. Он мечтал о карьере в нефтянке, она — о свободе и будущем вдвоем. Их жизнь казалась обычной историей двух молодых людей, пока не рухнула в пропасть. Но что, если эта пропасть была вырыта их собственными руками?
Елена Переверзева не была случайной жертвой. Экономист "Роснефти", дочь топ-менеджера компании Ивана Чернова, она жила в достатке, окруженная детьми и тайнами. У каждого из ее малышей — свой отец. С Игорем, отцом Даши, она рассталась давно, и тот уехал строить дайвинг-бизнес в Таиланде. Отец Даниила мелькнул в ее жизни ненадолго, а двойняшки появились благодаря ЭКО. В последнее время Елена крутила роман с Олегом Самарцевым, женатым бизнесменом, который обещал усыновить ее детей.
Пожар тушили часами, но криминалисты быстро поняли: огонь — лишь ширма. Елену и Даниила задушили до того, как пламя охватило дом. Маленькие Ваня и Маша задохнулись под кроватью, куда забились от страха. Дмитрий твердил: "Это были киллеры". Он описывал мужчину с планшетом, из которого доносился женский голос, и второго, догнавшего его на лестнице. Очнулся он в ванне, руки связаны, дым кругом. Но как же следы на запястьях? Их не было. А рабочий, вытащивший его из огня, клялся: парень был свободен как ветер. Так где же правда?
Соседи шептались: это не случайность. День нефтяника — символичная дата, учитывая связи Елены с "Роснефтью". Может, кто-то из прошлого Ивана Чернова решил напомнить о себе? 79-летний дед Даши отрицал врагов, но слухи не стихали. А тут еще всплыла пикантная деталь: Даша намекала, что матери угрожали по почте. Подозрение пало на жену Самарцева, топ-менеджера банка, которой надоел неверный муж. Неужели ревность довела до резни?
Следствие копнуло глубже. Людмила Самарцева, супруга Олега, дала показания в суде. "Он ясно сказал, что уходит. Я отпустила. Зла не держала". Угроз на почте Елены не нашли — версия рассыпалась, как карточный домик. Но был еще один след: няня из Молдавии, годами жившая в доме Переверзевых. В день трагедии она отпросилась домой. Даша недоумевала: почему ее допросили лишь раз, а потом отпустили улететь в Молдавию? Не наводчица ли она?
Терехово — поселок под колпаком. Сто камер по периметру, еще десятки на домах. Жители хвастались: даже детскую драку можно распутать по записям. Как же киллеры прошли незамеченными? Следователи качали головами: это не грабители. Слишком чисто, слишком тихо. А вот у Дмитрия вопросов становилось все больше. Его история трещала по швам, и вскоре он сам ее порвал.
Через несколько дней после задержания Колесников выложил новую карту. "Это я," — выдавил он на допросе, заливаясь слезами. Приехал к Елене поговорить о свадьбе с Дашей. Та назвала его нищим, сыном безродного пьяницы. Вспышка гнева — бутылка шампанского в руке, удар по голове. Потом веревка, Даниил, проснувшийся от шума, и паника. Несколько часов он сидел в темноте, размышляя, а затем поджег дом жидкостью для розжига. Но сделал ли все он один?
Даша не верила. "Дима? Да он маму уважал! И весил меньше ее — как бы он справился без борьбы?" Улик и правда было мало. Одежда сгорела, срезы ногтей не взяли, остатки тканей сгнили в пакетах. Она улетела к отцу в Таиланд, уверяя, что ей нужно оправиться. А Дмитрий тем временем добавил жару: "Даша знала. Это из-за ребенка".
Он рассказал следователю: за пару недель до ночи Даша узнала о беременности. Радость сменилась горем — плод замер. Дмитрий винил Елену и деда, будто те подстроили беду, не желая наследника от "простака". "Я увидел фото УЗИ и слетел с катушек," — рыдал он, описывая удар бутылкой. Но потом снова переобулся: "Меня заставили. Это не я".
Рабочий, спасший Дмитрия, вспоминал: парень был странный. Разбил окно лопатой, хотя дым уже душил все вокруг. "Есть там кто?" — кричал он. "Нет," — отрезал Колесников, хотя малыши еще могли дышать. А вот дипломная работа из Бауманки, найденная в их с Дашей квартире, добавила красок: глава о пожарной безопасности. Тяга, распространение огня — все как по учебнику. Не слишком ли удобно?
Следствие решило: Дмитрий — убийца, Даша — мозг. План прост: убрать Елену и Даниила, оставить двойняшек, усыновить их, дождаться смерти деда и взять 240 миллионов наследства. Даша, сидя в Таиланде, слала письма в СМИ: "Какое наследство? У нас с Димой было все — квартиры, машина. Зачем нам это?" Но в декабре 2016-го она вернулась. Зачем? Чтобы спасти его на суде?
Ее встретили наручники. Колесников получил пожизненное в апреле 2017-го, вины не признал. Даша оказалась на скамье подсудимых. Дед, Иван Чернов, качал головой: "У них было 80-100 тысяч в месяц. Жили не хуже других". Но после ВУЗов что-то пошло не так. Елена велела им вернуться на Речной вокзал, и пара взбунтовалась. Неужели это и толкнуло их на край?
Из СИЗО Даша писала деду: "Я ошиблась, веря в Диму. Это его рук дело". Она винила себя за слепую любовь, за то, что привела его в семью. Чернов не ответил ни разу. А на суде она кричала: "Он был добр к маме, к детям! Я не верю!" Но приговор был суров: 16 лет колонии.
Расследование тянулось годы. Пятьдесят свидетелей, двадцать экспертиз, камеры, письма, допросы. Улик хватило, чтобы лишить их свободы.
Комментариев нет:
Отправить комментарий