Дeвушeк бuлu, дeтeй кaлeчили: иcтopия бaнды «Тяп-Ляп»

 


Дeвушeк бuлu, дeтeй кaлeчили: иcтopия бaнды «Тяп-Ляп»

Казань, 1970-е годы. Город жил обычной советской жизнью — стройки, заводы, дискотеки в ДК. Но по тёмным улицам уже ходили слухи: появилась группа молодых людей, для которых страх стал оружием, а жестокость — визитной карточкой.

«Тяп-ляп», так они себя назвали. Только вот оно вышло не говорящим, ведь именно эта банда вошла в историю как одна из первых настоящих организованных преступных группировок СССР.

Члены ОПГ «Тяп-ляп». Фото: inkazan.ru

Вообще, название ОПГ родилось от завода «Теплоконтроль» (по-простому — «Тяп-ляп»), рядом с которым жили и тренировались будущие участники банды. Начиналось всё с «качалки»: обычные подростки гоняли железо и доказывали силу на улице.

Но постепенно кулаки и арматура стали инструментом террора. Лидеры использовали амбиции молодых, превращая их в оружие против целых районов города.

Начали они с того, что ходили по улицам и калечили прохожих. Позже подключились грабежи и убийства.

В феврале 1976 года «тяпляповцы» решили «поставить на счётчик» ДК им. Урицкого, где проводились дискотеки. Организаторы отказались от «крыши», и банда ответила жестоко. Они заблокировали все выходы, по пути сломали все уличные телефонные будки, чтобы пытавшиеся спастись люди не смогли дозвониться до скорой и милиции.

Члены ОПГ ворвались с арматурой на дискотеку и начали бить всех подряд. Люди, борясь за жизнь, даже выпрыгивали из окон, но и там их ждали. Как итог — десятки искалеченных жизней. Некоторые после таких зверств так и остались инвалидами.

web.archive.org

В 1977-м группировка решила проучить приёмщика стеклотары Гришина, который отказался им платить и обратился в милицию. Они пытались убить его дважды: сначала покушение на улице Баумана. Парни выстрелили в его машину, поравнявшись с нею на мотоцикле. Гришин чудом выжил.

Второе нападение было у подъезда: выстрел в спину из обреза. Мужчина спасся лишь благодаря нескольким слоям одежды. После этого он бросил всё и уехал из Казани. Но «тяпляповцы» показали: теперь они могут браться и за заказные убийства.

Настоящим ужасом стала атака на Ново-Татарскую слободу. Лидер ОПГ Завдат Хантимиров (кличка «Джавда») отдал приказ: «Не жалеть никого». Толпа вооружённых бандитов разделилась на группы и пошла по дворам. Били, жгли машины, ломали окна. Среди пострадавших оказались женщины, дети и даже милиционеры. Были и погибшие. Для Казани это стало шоком.

После этого власти наконец решились на решительные меры. Задержанных оказалось так много, что суд пришлось проводить прямо в здании СИЗО, предварительно оцепив его. Вынесли суровые приговоры: 30 участников получили реальные сроки за бандитизм, убийства и грабежи. Четверых, включая Джавду, приговорили к расстрелу.

Другие лидеры получили по 15 лет. Сергей Антипов («Антип») после отсидки уехал из Казани и больше не пытался вернуться в криминал. Сергей Скрябин («Скряба») решил бороться за власть в 90-е, но был застрелен в 1994 году возле собственного дома.

Символика «Тяп-ляпа». Фото из Интернета

Но разгром «Тяп-ляпа» не положил конец преступности. Наоборот — в городе и республике родились десятки новых группировок, вдохновившись злодеяниями предшественников. Так и появился «казанский феномен»: молодежные банды, которые в 80-90-х годах распространили влияние по всей России. «Хади-Такташ», «Перваки», «Жилка» — эти названия знали уже далеко за пределами Татарстана. «Тяпляповцы», кто остался на свободе, влились в новые группировки. Вымогательства, наркоторговля, заказные убийства — всё это стало привычной реальностью.

Закончили они все, конечно, печально. Но феномен «Тяп-ляпа» до сих пор обсуждают криминалисты, историки и простые люди, вспоминая, как одна группировка смогла держать в страхе целый город.


«Пpoклятaя кpoвь»: кaк внучкa кopoлeвы Виктopии cтaлa caмoй нecчacтнoй кopoлeвoй Eвpoпы

 


«Пpoклятaя кpoвь»: кaк внучкa кopoлeвы Виктopии cтaлa caмoй нecчacтнoй кopoлeвoй Eвpoпы

Она была внучкой великой королевы Виктории, красавицей и умницей, в которую влюбился с первого взгляда король Испании. Но, как говорится, не родись красивой. Впереди ее ждала жизнь, полная боли, разочарований и предательства.

Один за другим умирали ее сыновья, муж изменял с многочисленными любовницами, а подданные называли ее проклятием нации. Сегодня наш рассказ – о самой несчастной королеве Европы, Виктории Евгении Баттенбергской.

Детство у трона

В 1887 году в семье британской принцессы Беатрисы родилась девочка, которой суждено было стать одной из самых несчастливых королев в истории Европы.

Хотя начиналось все более чем красиво. Виктория Евгения Баттенбергская с первых дней жизни оказалась в центре внимания самой могущественной женщины своего времени – легендарной королевы Виктории.

Пожилая королева души не чаяла в своей непоседливой внучке.

«Королева Виктория была очень добра, но невероятно строга в своих старомодных представлениях о том, как следует воспитывать детей», – вспоминала позже Виктория Евгения.

В отличие от других внуков, которые робели перед величественной бабушкой, маленькая принцесса была настоящим ураганом во дворце – с утра до вечера она устраивала переполох и требовала безраздельного внимания королевы.


Но в 1894 году идиллия детства едва не закончилась трагедией. Шестилетняя Виктория Евгения каталась на пони, когда животное внезапно сбросило всадницу. Падение было настолько сильным, что придворные врачи диагностировали признаки серьезного повреждения мозга и возможное кровоизлияние. Вся семья замерла в ужасе – казалось, жизнь любимицы королевы висит на волоске.

Однако через месяц девочка вновь резвилась подле своей бабушки, словно ничего не произошло. Никто тогда не подозревал, что это был лишь первый звонок, своеобразный знак судьбы, предвещавший будущие трагедии.

Потери и взросление

Настоящее горе обрушилось на семью в 1896 году, когда отец Виктории Евгении скончался от тифа в далекой Сьерра-Леоне. Принцесса Беатриса словно сошла с ума от горя – она металась между слезами и яростью, погружаясь в депрессию и зацикливаясь на мелочах быта. Девятилетняя Виктория Евгения еще больше привязалась к бабушке, которая стала для нее единственным островком стабильности в мире, рухнувшем после смерти отца.


Но и этому не суждено было длиться долго. 22 января 1901 года королева Виктория умерла. Для всей Британской империи это стало концом эпохи, а для четырнадцатилетней Виктории Евгении – концом детства.

После похорон семья переехала в Кенсингтонский дворец. Красота принцессы, ее происхождение и безупречные манеры, привитые при дворе великой королевы, привлекли внимание множества поклонников. Среди них оказался и известный донжуан, великий князь Борис Романов, который попытался очаровать юную принцессу во время поездки на юг Франции в 1905 году.


К счастью, Виктория Евгения оказалась достаточно умна, чтобы не поддаться чарам русского ловеласа.

Испанская любовь

В том же году дворец взбудоражила новость: король Испании Альфонсо XIII собирался с официальным визитом в Британию, при том всем было известно, что он искал невесту. Все внучки покойной королевы Виктории пришли в волнение от перспективы такой выгодной партии.

Все, кроме Виктории Евгении. Скромная принцесса была уверена, что испанский монарх не обратит на нее никакого внимания. Именно эта естественность и подкупила Альфонсо – во время официального ужина он не сводил с нее глаз, открыто любуясь девушкой, которая вела себя без всяких притворства и кокетства.

Началась бурная переписка. С каждым письмом чувства принцессы разгорались все сильнее – она даже принялась изучать испанский язык, правда, весьма неумело. К январю 1906 года молодые люди были готовы сделать решительный шаг: во время тайной встречи во Франции они обручились.


Но путь к испанскому трону оказался усеян терниями. Во-первых, Виктория Евгения, как и многие потомки королевы Виктории, могла быть носительницей гемофилии – наследственного заболевания, которое превращало любую царапину в смертельную угрозу. Мать Альфонсо открыто высказывала свои опасения, но влюбленный король отмахнулся от предостережений:

«Такая красивая и здоровая на вид девушка просто не может нести в себе эту ужасную болезнь».

Куда серьезнее оказалась вторая проблема – религиозная. Чтобы стать королевой католической Испании, протестантка Виктория Евгения должна была сменить веру. Это решение взорвало британское общество: протестанты обвинили ее в предательстве, а католики — в лицемерии и корыстолюбии. Даже король Эдуард VII выразил недовольство поступком племянницы.

Оказавшись меж двух огней, принцесса впала в депрессию, которая усугубилась холодностью жениха, не способного понять ее душевные терзания. Но выбор был сделан, и в мае 1906 года Виктория Евгения навсегда покинула Англию, отправившись навстречу своей испанской судьбе.

Кровавая свадьба

31 мая 1906 года состоялась одна из самых трагических королевских свадеб в истории. Триста тысяч человек выстроились вдоль маршрута кортежа, желая увидеть невесту в роскошном платье стоимостью 20 тысяч долларов – баснословная сумма по тем временам.


В воздух летели цветы, толпа кричала: «Да здравствует королева!» Но крики ликования внезапно сменились воплями ужаса. Среди букетов, брошенных в сторону королевской кареты, оказалась бомба.

Взрыв потряс улицы Мадрида. Тридцать семь человек погибли на месте, десятки получили ранения. Королевская чета чудом избежала смерти, но подвенечное платье Виктории Евгении было залито кровью охранника.

И тут новоиспеченная королева проявила истинно королевский характер. Вместо истерики она взяла ситуацию в свои руки: проверила, все ли слуги и охранники в порядке, а затем настояла на том, чтобы свадебный банкет состоялся по плану – для поддержания видимости нормальности.


Но эта невозмутимость сыграла с ней злую шутку. Многие при дворе сочли странным, что королева так спокойно отреагировала на покушение. Может, она просто бесчувственная и равнодушная с терва, не способная к сочувствию и сопереживанию?

На следующий день супруги проехали по Мадриду без охраны, приветствуя подданных. Виктория Евгения, все еще потрясенная взрывом, с трудом сдерживала дрожь, когда толпа напирала на карету, но продолжала улыбаться.

Проклятие королевской крови

Осенью 1906 года Виктория Евгения забеременела, и это событие временно примирило ее с испанским двором. Правда, местные обычаи повергли молодую королеву в шок – по традиции роды должны были проходить практически публично, в присутствии 150 высокопоставленных дипломатов, ожидавших за дверью родильной комнаты.


10 мая 1907 года на свет появился наследник – принц Альфонсо. Казалось, Виктория Евгения блестяще выполнила свой королевский долг. Но когда врачи обрезали пуповину, выяснилось страшное – кровь у ребенка не останавливалась.

Самые страшные опасения подтвердились: королева действительно была носительницей гемофилии и передала смертельную болезнь сыну. Любая царапина теперь могла стать для мальчика фатальной.

Альфонсо XIII внешне сохранял любовь к жене и сыну, но в действительности их отношения стали весьма напряженными. Король начал отдаляться от супруги, исчезая без объяснений на долгие часы и дни. Он винил Виктории Евгению в том, что она «принесла проклятие в его род» и «посмела передать эту мерзость наследнику».

В довершение всех бед свекровь, австрийская эрцгерцогиня, отказывалась уступать невестке главенство при дворе. Виктории Евгении приходилось бороться за каждую мелочь, и это при том, что испанскому языку ее так никто толком и не обучил.

Череда трагедий

В 1908 году родился второй сын – Хайме. На этот раз гемофилия обошла принца стороной, и в семье вновь появилась надежда. Но радость длилась недолго: у мальчика развилась тяжелая инфекция уха, и операция по ее устранению привела к полной глухоте.


Альфонсо XIII окончательно озлобился. Здорового наследника у него не было — старший сын мог умереть от любой ссадины, младший был глухим. И во всем король винил жену. Для молодой королевы началась эпоха унижений: Альфонсо заводил множественные любовные связи, даже не пытаясь их скрывать.

Многочисленные беременности Виктории Евгении, включая мертворожденного ребенка в 1910 году, не остановили супружеских измен. Королеве оставалось лишь терпеть и искать утешение в благотворительности. Она горячо взялась за медицинские реформы и помощь вдовам, потерявшим мужей в Первой мировой войне. Это принесло ей любовь простого народа, но при дворе ситуация лишь ухудшалась.

Во время войны семья раскололась: австрийка-свекровь открыто симпатизировала Германии, а Виктория Евгения, естественно, болела за Англию. Испания объявила нейтралитет, но многие сомневались в способности английской принцессы сохранять беспристрастность.

Месть и изгнание

К 1920-м годам у Виктории Евгении появился заклятый враг – маркиз де Виана, приближенный короля. Этот человек ненавидел королеву по одной простой причине – она была англичанкой. Двадцать лет он методично отравлял жизнь Виктории Евгении, подстрекая короля к новым изменам и интригуя против нее при дворе.

В 1927 году королева решила покончить с этим. Она созвала двор и публично осудила маркиза. В тот же вечер произошло нечто мистическое – Виана умер от сердечного приступа. Это было триумфальное проявление королевской власти, но торжество оказалось недолгим.


12 апреля 1931 года испанский народ проголосовал за упразднение монархии. Альфонсо XIII бежал во Францию первым, бросив жену и детей собирать вещи под угрожающие крики толпы. Грузовик таранил ворота дворца, пока королевская семья в спешке паковала пожитки.

В Марселе изгнанников встретила ликующая толпа, но в Париже Альфонсо окончательно сорвался. Измученный изгнанием и все еще злобный на жену за гемофилию детей, он обвинил Викторию Евгению в измене. Этого королева стерпеть уже не смогла.

«Я больше никогда не хочу видеть твоего мерзкого лица!» — выкрикнула она мужу.

Так закончился их брак.

Последние удары судьбы

Жизнь в разводе принесла женщине новые потери.

Старший сын женился на простолюдинке-кубинке против воли отца. Летом 1934 года младший сын Гонсало попал в автомобильную аварию. Травмы были незначительными, но гемофилия сделала свое дело – принц скончался от внутреннего кровотечения.


Через четыре года старший сын повторил трагическую судьбу брата – он тоже погиб от кровотечения после мелкой автомобильной аварии.

В январе 1941 года тяжело заболел Альфонсо XIII. Несмотря на все обиды, Виктория Евгения приехала к постели умирающего супруга. 28 февраля его не стало. Горе почти сломило королеву – при всех их конфликтах она так и не смогла разлюбить этого человека.

15 апреля 1969 года Виктория Евгения скончалась и была похоронена рядом с мужем в королевской усыпальнице под Мадридом. Женщина, которая могла стать счастливой английской принцессой, унесла в могилу тайну своих страданий и горечь несбывшихся надежд.

Так завершилась одна из самых трагических королевских судеб XX века – история женщины, которую называли «проклятой королевой Испании».


2023 гoд. 7-лeтняя дeвoчкa ЗACТAЛA мaму c любoвникoм. Чepeз чac eё нe cтaлo

 


2023 гoд. 7-лeтняя дeвoчкa ЗACТAЛA мaму c любoвникoм. Чepeз чac eё нe cтaлo

17 ноября 2023 года в селе Бескауга Павлодарской области произошла трагедия, от которой сжалось сердце. Семилетняя Милана Давыдова вернулась домой из школы и застала свою мать с соседом. Её слова «я папе расскажу» стали роковыми - именно с этого момента жизнь девочки оборвалась.

Фотография Миланы

Милана училась в третьем классе и прекрасно знала дорогу домой. Она часто ходила в школу одна, как это принято в небольших сёлах. В тот день всё было привычно: уроки, дорога домой... Но вечером её уже начали искать.

Информация о пропаже ребёнка разлетелась мгновенно: полиция, спасатели, волонтёры и простые сельчане начали прочёсывать каждый метр окрестностей. Более 500 человек участвовали в поисках, задействовали даже вертолёт.

Фотография села Бескауга

Появлялись слухи: кто-то якобы видел девочку в соседнем посёлке, кто-то говорил о чужой машине в селе. Но все эти следы оказывались ложными. На третьи сутки поисков тело Миланы нашли совсем рядом с домом - всего в 250 метрах. Оно было спрятано под цистерной и присыпано мусором.

В тот же день мать девочки призналась в содеянном.

Фотография матери Миланы

Следствие и суд восстановили картину: днём к Татьяне Давыдовой пришёл её сосед Аскар Абильдинов. Они выпивали, а затем вступили в интимную связь прямо в коридоре. В этот момент Милана вернулась домой и всё увидела.

Девочка сказала матери, что расскажет отцу. После этих слов женщина ударила дочь ремнём, а Абильдинов задушил ребёнка. Всё это произошло у них дома. За происходящим случайно стал свидетелем младший брат Миланы.

Фотография поисковых мероприятий

Отец девочки в тот момент работал пастухом в нескольких километрах от дома. Когда ему сообщили о «пропаже», он бросился искать дочь. Но девочка к тому времени уже была мертва.

Фотография отца Миланы

8 апреля 2024 года начался процесс. 15 июля Павлодарский специализированный межрайонный суд вынес приговор:

- Аскар Абильдинов получил пожизненное заключение.

- Татьяна Давыдова - 20 лет колонии (максимальный срок для женщин в Казахстане).

После оглашения приговора Абильдинов закричал о «беспределе» и порезал себе руку прямо в зале суда. Его увели под конвоем в больницу.

27 августа 2024 года апелляционная коллегия оставила приговор без изменений.

Фотография Абильдинова в зале суда

Отец Миланы лишился всего: семьи, ребёнка, привычного мира. Старший сын и младшая дочка остались с ним, но травма от произошедшего навсегда останется с ними.

Дом, где случилась трагедия, стоит пустой. Соседи до сих пор не могут поверить, что мать способна на такое.

Фотография матери Миланы

Эта история - напоминание: дети доверяют нам и верят, что взрослые защитят их. Милана сказала правду, надеясь на справедливость. За это её лишили жизни.

Мы должны помнить: ни измена, ни алкоголь, ни конфликт в семье не могут быть оправданием преступления.


«К нeй хoдит бpaт для пpeлюбы»

 


«К нeй хoдит бpaт для пpeлюбы»

-Разве Господь не осуждает кровосмешение, ужаснейший из грехов? — вскричал король. Его юная жена зарыдала, а понтифик нахмурился:

-Нужны доказательства, государь. Это тяжкое обвинение.

-У меня они есть, Ваше Святейшество.

Теутберга принадлежала к знатному роду: ее отцом был Бозон Древний, первый граф Верчелли. Предки Бозона положили начало влиятельной франкской династии, давшей миру нескольких правителей Прованса и Италии, а также одного короля Франции — Рауля I Бургундского.

После кончины отца в 855 году юная Теутберга осталась на попечении своего старшего брата, Хукберта. Тот, будучи главой семьи, почти сразу озаботился вопросом выгодного замужества сестры.

Юная графиня обладала изысканной красотой, ее сравнивали с цветком, требующим постоянной заботы и защиты.

Руководствуясь искренней братской любовью, Хукберт мечтал выдать Теутбергу за могущественного и состоятельного рыцаря, способного стать для нее «каменной стеной». Однако вряд ли граф предполагал, что её чары не оставят равнодушным самого Лотаря II из династии Каролингов, короля Лотарингии. Едва успев взойти на престол, монарх направил к Хукберту посольство с брачным предложением, и уже в ноябре 855 года союз между Лотарем и прекрасной Теутбергой был официально заключен.


Для Хукберта этот брак стал поистине даром судьбы. Лотарь II щедро вознаградил своего шурина, даровав ему титул графа Бургундии и назначив светским аббатом монастыря Святого Маврикия в Вале — одного из богатейших в регионе. Институт «светского аббатства», созданный Каролингами, предоставлял знатным феодалам право собирать подати с церковных угодий, не давая при этом обета безбрачия и не ограничиваясь в мирских удовольствиях.

Хукберт, в свою очередь, стал для Лотаря ценным союзником. Подконтрольные ему альпийские перевалы, связывавшие Италию с долиной Роны, служили естественным барьером, сдерживавшим амбиции германского короля Людовика II, приходившегося Лотарю родным братом, и не позволяли тому развернуть наступление на Лотарингию.

Таким образом, этот союз оказался в высшей степени выгодной политической комбинацией для Лотаря II и Хукберта Бозонида. Вот только самой Теутберге это сулило мало радости.

Изначально супружеская жизнь складывалась благополучно. Лотарь II, очарованный привлекательностью юной жены, относился к ней с подчеркнутым почтением и проводил в её опочивальне дни и ночи. Однако вскоре выяснилось, что королева не способна забеременеть. Для Лотаря, отчаянно нуждавшегося в законном наследнике, подобный роковой «изъян» супруги оказался совершенно неприемлем.


Еще до брака с Теутбергой сердце Лотаря II принадлежало Вальдраде, аристократке из знатного фризского рода Герульфингов. Когда в королевском браке обозначилась первая трещина — бесплодие королевы — монарх без промедления возобновил связь со своей прежней фавориткой.

Теутберге ничего не оставалось, как смириться с унизительным положением: ее супруг все чаще появлялся на публике с грубой и беспутной конкубиной. Однако настоящий удар ждал королеву, когда Вальдрада родила Лотарю наследника, нареченного Гуго.

Теутберга превратилась в живую преграду не только для любви короля к другой женщине, но и для будущего его сына, чьи права на престол при жизни законной супруги не имели никакой юридической силы.

К 857 году брачные узы стали для Лотаря невыносимы настолько, что он пренебрег стратегическим альянсом с графом Хукбертом и сослал Теутбергу в монастырь. Едва королева покинула свои покои, как они были немедленно заняты Вальдрадой с младенцем.


Это известие привело Хукберта в ярость. Он потребовал от Лотаря восстановить сестру во всех королевских правах, однако получил категорический отказ.

В 858 году, опираясь на поддержку лотарингской знати, граф поднял масштабный мятеж против короны. Под давлением обстоятельств Лотарь был вынужден уступить: Вальдрада была изгнана со двора, а королева Теутберга торжественно возвращена из монастырского заточения.

Потерпев временное поражение, Лотарь не смирился. В 860 году он предпринял новую, на сей раз более изощренную попытку развода. Действуя через архиепископов Гюнтара и Титгауда, приходившихся фаворитке родственниками, король инициировал созыв двух церковных соборов в Ахене.

Если на январском соборе духовенство встало на сторону королевы, то на февральском ситуация разительно переменилась. Лотарь II выложил на стол свой главный козырь, публично обвинив Теутбергу в кровосмесительной связи с Хукбертом. Король утверждал, что он самолично застиг Теутбергу и Хукберта в опочивальне, однако рыцарь сумел сбежать от него через окно.


Подобное обвинение, хоть и было чудовищным по меркам эпохи, являлось распространенным инструментом в арсенале правителей, желавших избавиться от неугодных супруг.

Глубоко оскорбленная, но не сломленная Теутберга, заручившись поддержкой знати, объявила о намерении очистить свое имя на «Божьем суде» — судебном поединке.

Поединок, состоявшийся в конце 860 года, завершился победой рыцаря, сражавшегося за честь королевы. По всем законам, это являлось ее полным оправданием. Однако церковный собор, действуя по воле короля, проигнорировал волю Небес и вторично сослал Теутбергу в монастырь.


Особую роль в этой истории сыграл реймсский архиепископ Гинкмар — пламенный защитник Теутберги. Гинкмар написал трактат «De divorcio Lotharii et Teutberge», где с точки зрения канонического права, обосновал незаконность всех действий Лотаря II в отношении супруги.

К этому мощному голосу присоединился и влиятельный светский правитель — король Восточно-Франкского государства Людовик II Немецкий, чья поддержка придала делу королевы вес на политической арене.

Однако Лотарь II демонстрировал решимость идти до конца. В феврале 862 года он добился проведения в Ахене нового церковного собора, где его брак с Теутбергой был окончательно расторгнут. Не теряя ни дня, король легализовал свои отношения с Вальдрадой, даровав ей титул королевы Лотарингии и бросив тем самым прямой вызов своим оппонентам.

Этот самоуправный поступок вызвал волну возмущения по всей Европе и привлек внимание самой могущественной фигуры христианского мира — папы римского Николая I. Понтифик безоговорочно встал на сторону отвергнутой королевы, объявив все решения ахенских соборов 860–862 годов ничтожными и не имеющими силы. Чтобы восстановить попранную справедливость, папа потребовал созвать новый собор под надзором своих легатов.


Этот синод состоялся в Меце в июне 863 года, однако его итог стал горьким разочарованием для Рима: под давлением Лотаря собор неожиданно признал его брак с Вальдрадой законным, выявив всю глубину пропасти между волей понтифика и амбициями местного духовенства.

Причиной столь вопиющего решения стал подкуп со стороны короля Лотарингии. Заручившись поддержкой алчных до золота папских кардиналов, он обеспечил себе желаемый исход собора. Единственным, кто осмелился противостоять всеобщему произволу и выступить в защиту Теутберги, оказался Ротланд, архиепископ Арля.

Ошеломленный таким вероломством, папа Николай I в том же 863 году инициировал проведение в Риме альтернативного собора. На этот раз доступ на синод получили лишь два иерарха из Лотарингии — архиепископы Кельнский и Трирский. Под неусыпным контролем понтифика собрание не только аннулировало решения всех предыдущих соборов, но и предало церковной анафеме участвовавших в них прелатов.


В попытке найти выход из ситуации Лотарь II апеллировал к своему брату, императору Людовику II, рассчитывая оказать давление на папу через светскую власть. Однако эта отчаянная попытка не увенчалась успехом.

Чаша весов начала склоняться в пользу Теутберги, чей лагерь обретал все новых влиятельных сторонников. Даже те иерархи, что прежде поддерживали брак короля с Вальдрадой, стали менять свою позицию.

В 865 году ситуация достигла критической точки: в Лотарингию с особой миссией прибыл папский легат, канцлер Арсений. Ему было поручено донести до короля объединенную волю Святого Престола и ведущих монархов Европы. Перед лицом столь мощной коалиции Лотарю II не оставалось ничего иного, как смиренно выслушать ультимативные требования посланника.

Кульминация наступила в августе, когда Арсений лично доставил Теутбергу ко двору и передал ее Лотарю, сопроводив это действие категорическим требованием: в случае отказа принять и признать королеву, монарх будет немедленно отлучен от Церкви. 3 августа 865 года был составлен и скреплен подписями договор, восстанавливающий права Теутберги. Завершив миссию, легат отбыл в Рим, взяв с собой Вальдраду, которой предстояло пройти унизительный путь личного покаяния перед папой Николаем за свое беспутство.


Во время продолжительной остановки в Аугсбурге Вальдрада получила тайное послание от Лотаря. Король в слезных выражениях умолял свою возлюбленную вернуться. Хитроумной уловкой Вальдраде удалось обмануть бдительность легата Арсения и совершить побег. Еще не достигнув границ Лотарингии, беглянка узнала, что папа Николай предал ее и короля Лотаря церковной анафеме.

Несмотря на отлучение, Лотарь II продолжил открыто сожительствовать со своей фавориткой. Что касается законной супруги, король вновь заключил Теутбергу в монастырские стены, однако на сей раз условия содержания оказались значительно мягче. Воспользовавшись ослаблением охраны, королева совершила второй побег и обрела убежище под защитой короля Западно-Франкского государства Карла II Лысого.


На сей раз королева не пожелала простить супругу двойное предательство и окончательно порвала с ним все отношения. Из своей парижской резиденции Теутберга направила папе Николаю прошение, в котором умоляла даровать ей развод с Лотарем. Остаток дней своих королева надеялась провести в уединении, в стенах одного из французских монастырей.

Однако понтифик дал категоричный ответ: с точки зрения Церкви, их брак оставался нерасторжимым, и никаких канонических оснований для его аннулирования не существовало.

13 ноября 867 года папа римский Николай I отошел в мир иной, и его место на Святом Престоле занял Адриан II. Новый папа проявлял к Лотарю II заметно больше снисхождения, нежели его предшественник.

Во многом это расположение было куплено щедрыми дарами короля Лотарингии. Так, во время визита в Рим летом 869 года Лотарь преподнес понтифику целое состояние в золоте и алмазах. Хотя Адриан не дал согласия на развод, он милостиво снял церковное отлучение с Вальдрады.


Что касается расторжения брака с Теутбергой, папа Адриан дал согласие на проведение по этому вопросу епископального собора в Риме. Обнадеженный король отправился в путь, но по дороге внезапно занемог и 8 августа 869 года скоропостижно скончался в итальянской Пьяченце.

Таким образом, бракоразводный процесс так и не был завершен. Дети Лотаря от Вальдрады остались незаконнорожденными, а его королевство вскоре было поделено между королем Франции Карлом II Лысым и германским монархом Людовиком II Немецким.

Две женщины, некогда боровшиеся за сердце Лотаря II, оказались в одинаковом положении. И Вальдраде, и Теутберге пришлось удалиться в монастыри. Однако если для первой это стало величайшим несчастьем, то для второй — исполнением заветного желания обрести покой.

9 апреля 869 года, после двух мучительных лет в Ремирмонском аббатстве, Вальдрада скончалась.

Теутберга, нашедшая приют в монастыре святой Глоссинды в Меце, поражала сестер своим глубоким благочестием. Со временем «отвергнутую королеву» возвели в сан аббатисы. Окруженная всеобщим уважением, Теутберга отошла в мир иной в 875 году, прожив долгую и насыщенную жизнь.

Так сложилась судьба женщины, дважды отвергнутой собственным супругом, но сумевшей в конечном итоге обрести покой и душевное умиротворение.


Oпoзopeннaя

 


Oпoзopeннaя

— Она больше мне не дочь. Не смейте с ней общаться, — резко произнес Александр Дмитриевич Денисьев.

Сестры Мария и Анна испуганно переглянулись. Они и так мало общались со своей старшей сестрой Еленой. Она была от первого брака их отца. Ее, еще до их появления, отдали родной тетке на воспитание.

После того как Елена, будучи незамужней, понесла от женатого мужчины отец не желал ничего слышать о ней. Для XIX века произошедшее было несмываемым позором.

Елена родилась в мае 1826 года. Она была дочерью небогатого дворянина Александра Дмитриевича Денисьева. Свою мать девочка не помнила, так как та скончалась, когда она была совсем малюткой.

Александр Дмитриевич не долго тосковал по ушедшей жене и вскоре снова женился. Увы, новой супруге его дочь была не нужна. Она не скрывала неприязни к девочке, и Денисьев договорился со своей сестрой, Анной Дмитриевной, что она заберет племянницу себе на воспитание.

Анна Дмитриевна жила в Петербурге и трудилась инспектрисой в Смольном институте. Ей не стоило большого труда договориться, чтобы маленькую Лелю (так называли Елену в детстве) приняли в стены заведения. Позже туда же приняли ее единокровных сестер — Марию и Анну.

Для Лели Смольный институт стал не просто учебным заведением, а родным домом. Тетушка же стала единственной по-настоящему близкой душой. Она баловала племянницу и воспитывала без лишней строгости.


Анна Дмитриевна частенько вывозила племянницу за стены Смольного. Ей нравилось представлять подросшую Леночку в высшем свете. Девушка была чудо как хороша! Густые, темные как ночь волосы, подчеркивали прозрачную бледность кожи. Высокая, стройная и гибкая, она приковывала к себе взгляды мужчин. Вокруг нее постоянно вились ухажеры.

Однажды в одном из салонов, Елену представили Федору Ивановичу Тютчеву, известному поэту и дипломату. Она уже видела его, когда он приходил в Смольный, навестить своих дочерей, которые там обучались. Но одно дело видеть человека мельком, а другое побеседовать с ним, проникнуться его обаянием…

Когда Федор Иванович заговорил с ней, Елена поняла, что прежние поклонники блекнут на его фоне. Его слова, полные мысли и силы поразили ее. Их встреча была подобна вспышке молнии, ослепившей их. Они не могли наговориться. Он был очарован красотой девушки, ее восторженностью и доверчивостью.

Влюбленный Тютчев посвятил Елене множество прекрасных строк:

Я очи знал, — о, эти очи!

Как я любил их – знает бог!

От их волшебной, страстной ночи

Я душу оторвать не мог.

В непостижимом этом взоре

Жизнь обнажающем до дна,

Такое слышалося горе,

Такая страсти глубина!

С того дня их встречи стали чаще. Елена подружилась с дочерьми Тютчева и стала вхожа в его дом. Известно, что в июле 1850 года Лена, Федор Иванович и его дочь Анна отправились по Ладожскому озеру на Валаам, чтобы поклониться святыням. Догадывался ли тогда кто-то, что красавицу-смольнянку и поэта связывают романтические отношения? Сложно сказать, но весной 1851 года тайное стало явным.


Елена поняла, что беременна. Это был не просто скандал. Это было крушение всего ее мира. В одночасье выпускница Смольного, желанная гостья в светских гостиных, превратилась в изгоя. Роман с женатым мужчиной, который годился ей в отцы, высший свет Петербурга не простил. Шепот за спиной, брезгливые взгляды, презрительные усмешки стали уделом бедной Елены.

Одним из первых от Елены отрекся отец. Александр Дмитриевич, никогда особо не интересовавшийся старшей дочерью, неожиданно почувствовал себя глубоко оскорбленным. Ему мерещилось, что на него будут показывать пальцем и обсуждать. Какой стыд. Это же поруганная честь! Денисьеву было проще не помочь дочери, а вычеркнуть ее из своей жизни.

И друзья… Ах, эти блистательные кавалеры, еще вчера готовые осыпать Елену комплиментами. Они попросту испарились. Те немногие, кто осмеливался встретиться с ней взглядом, спешили отвести взгляды. Их лица застывали в маске холодной учтивости или притворного неведения.

Расплата ждала и Анну Дмитриевну, тетушку Елены. Ей показали на выход из Смольного института. Покидая стены учебного заведения, она лишилась своей казенной квартиры, в которой прожила много лет.

А что же главный виновник? На его отношения с Денисьевой все закрыли глаза. Он как ни в чем не бывало посещал аристократические салоны, ходил на приемы к членам императорской семьи. Даже жена Эрнестина делала вид, что ничего не знает ни о романе мужа, ни о том, что ее соперница рожает внебрачных детей…


Елена родила от Тютчева троих детей: Елену (1851—1865), Федора (1860—1916) и Николая (1864—1865).

Когда Денисьева произвела на свет первого ребенка Тютчева, он, мучимый угрызениями совести, писал своей жене Эрнестине:

Ах, насколько ты лучшем меня, насколько выше! Сколько достоинства и серьезности в твоей любви, и каким мелким и жалким я чувствую себя рядом с тобою!… Чем дальше, тем больше я падаю в собственном мнении, и когда все увидят меня таким, каким я вижу самого себя, дело мое будет кончено…

Когда-то Эрнестина точно так же, как и Елена, была запретным увлечением Тютчева. В то время он был женат на Элеоноре Петерсон, но это не мешало ему начать сладостные отношения с Эрнестиной. Его возлюбленной повезло, так как Элеонора рано ушла в мир иной, и Федор Иванович вступил в брак с ней.

Вспоминая прошлое, Эрнестина мудро закрывала глаза на влюбчивость своего мужа. Она видела, что он любит ее и разводиться не намерен.


Елена сильно огорчалась, что Федор Иванович не хочет разводиться. По ее настоянию он записал их детей в метрические книги под своей фамилией, но, увы, это не давало им никаких прав и не снимало с них «клейма» незаконнорожденных.

Один из знакомых Елены и Тютчева вспоминал, как она говорила:

Мне нечего скрывать и нет надобности ни от кого прятаться: я более ему жена, чем бывшие его жены, и никто в мире никогда его так не любил и не ценил, как я его люблю… я вся живу его жизнью, я вся его, а он мой.

Тютчев ценил ее чувства. Он очень любил ее. Она дарила ему сильнейшее вдохновение, рождавшее потрясающие стихи:

О, как на склоне наших лет

Нежней мы любим и суеверней…

Сияй, сияй, прощальный свет

Любви последней, зари вечерней!…

Пускай скудеет в жилах кровь,

Но в сердце не скудеет нежность…

О ты, последняя любовь!

Ты и блаженство, и безнадежность.


Положение Елены было донельзя унизительным! Шло время. Каждый день приносил новые испытания, которые ее точили изнутри, словно ржавчина… Подрастающие Елена и Федор задавали ей неудобные вопросы: «Мама, а почему папа не живет с нами?», «Когда папа приедет?», «А мы поедем к папе, в тот большой дом?».

Простые и невинные вопросы детей впивались в сердце Елены, будто заточенные лезвия. Что она могла им ответить? Как было объяснить детям, что их папа принадлежит другому миру, куда им вход запрещен?

Острое чувство несправедливости, горькая обида и нервное напряжение стали постоянными спутниками Елены. Ее сердце и душа принадлежали Тютчеву, но она была вынуждена делить его с женой, терпеть его отъезды и ловить на себе презрительные взгляды. Сложная психологическая борьба и тлеющее раздражение подтачивали силы Денисьевой. И, возможно, именно ее неизлечимая душевная рана стала плодотворной почвой, на которой пустила корни жуткая болезнь того времени, чахотка.

В мае 1864 года Денисьева родила сына Николая и после родов болезнь начала полностью захватывать ее организм. Врачи, которым Тютчев показывал Елену, не давали ей никаких шансов. Она была обречена.


В августе 1864 года Елена отдала Богу душу. Ей было тридцать восемь лет. Федор Иванович был сокрушен непоправимым горем.

Из письма Тютчева:

Все кончено, вчера мы ее хоронили… Что это такое? Что случилось? О чем это я вам пишу — не знаю… Во мне все убито: мысль, чувство, память, все… Пустота, страшная пустота… Ах, она мне на земле нужна, а не там где-то… Сердце пусто — мозг изнеможен. Даже вспомнить о ней — вызвать ее, живую, в памяти, как она была, глядела, двигалась, говорила, и этого не могу. Страшно, невыносимо…

Отношения Елены и Тютчева продлились около пятнадцати лет. Судьба их двух детей была печальна. Весной 1865 года дочь и младший сын подхватили чахотку и ушли вслед за матерью. Их похоронили рядом с ней.

Сын Федор стал писателем, был героем Первой мировой войны, ушел из жизни в пятьдесят пять лет.

Так завершилась история Елены Денисьевой, женщины, которую свет с готовностью заклеймил «опозоренной». Ее жизнь стала живым воплощением жертвенности, расплатой за любовь, выходящую за рамки дозволенного.