Oн вcтpeчaл жeнщин кaк дoбpый coлдaт… и увoдил их в лec нa cмepть

 


Oн вcтpeчaл жeнщин кaк дoбpый coлдaт… и увoдил их в лec нa cмepть

Ленинградская область, 1986 год. Посёлок Каменка, военный городок, окружённый густыми лесами и молчаливыми озёрами. Сюда приезжали жёны и матери солдат, чтобы увидеться с близкими. Но в этом году дорога, которая должна была вести к встречам и радости, обернулась трагедией.

Три женщины вошли на территорию части и исчезли бесследно. Никто тогда и подумать не мог, что за КПП прячется не только военная дисциплина, но и один из мрачных маньяков позднего СССР.

Сначала всё выглядело, как обычная тревога: девушку удержали солдаты? Кто-то не захотел отпускать? Базово для солдат, которые давно не видели любимых и хотели побыть с ними подольше, ослушиваясь начальства. Но проверки не дали результата.

В части постепенно воцарялся хаос: офицеры закрывали глаза на пьянство, кражи, даже на истории о том, что командир принуждал женщин к интимной близости, чтобы впустить их в часть.

Посёлок Каменка, Ленинградская область. Фото: wikimapia.org

И в этой непозволительной для военной сферы вседозволенности Игорь Чернат, высокий, стройный и обаятельный водитель БМП, выглядел "своим парнем". Улыбчивый и интеллигентный. Таких общительных, с добрыми глазами не подозревают в убийствах. Таких просят помочь донести сумки, с такими хотят поговорить. С такими, как Чернат, можно даже срезать путь через лес. Ведь что может сделать такой приятный парень?

Так и подумала Евгения Назарова, 20-летняя девушка. Она приехала к мужу, который лежал в лазарете. Дневальный разрешил пройти: идти всего метров 200. Но до военного госпиталя девушка не дошла. Чернат встретил её у КПП, они разговорились. Мужчина кивнул на сумки и предложил помощь. Она согласилась.

Чернат завёл её в лес, где изнасиловал и утопил. Тело Евгении Назаровой спрятал под валунами, прикрыл ветками. А с пальца снял обручальное кольцо.

Второй жертвой улыбчивого солдатика стала Виктория Выговская. Ей было 45 лет. Она приехала к сыну, привезла большую посылку с одеждой, едой и лекарствами. Но до его части так и не добралась.

Солдаты окончательно подняли тревогу. Второе исчезновение меньше чем за месяц! Прочёсывали леса несколько недель. И нашли. Также, как и с Назаровой, Чернат завалил тело женщины валунами. Молодой участковый мог бы легко пройти мимо, если бы не был внимательным: заметил торчащий из груды камней женский палец. Судмедэксперты установили: её забили тяжёлым предметом.

kingisepp.ru

Недалеко было найдено нижнее бельё, которое стало подтверждением насилия. Оперативники сперва подумали о ритуальном убийстве: камни лежали так, будто это был обрядовый холм. Но позже станет ясно — это почерк Черната, его способ скрывать следы.

Пока воинская часть всеми силами отказывалась от сотрудничества с прокуратурой и милицией, Чернат успел лишить жизни ещё одну женщину. Елена Иванова, молодая, беременная девушка, приехала к мужу в часть. И также бесследно пропала, не дойдя до любимого. С ней он действовал так же, как с другими: вежливо предложил помощь, увёл в лес, изнасиловал и убил.

Но на этот раз нашёлся свидетель. Рядовой Жевелюк видел, как она вышла с высоким, крепким мужчиной в военной форме. Он указал направление, где в скором времени и нашли её тело, заваленное камнями и ветками. Тот же почерк.

И сам Чернат оступился. Была найдена пуговица от военной формы. И вспомнилось, как кто-то из солдат упрекнул товарища:

«Так и будешь с дыркой ходить, пуговицу пришить не можешь?»

Опрятная форма для солдата очень важна. За ней тщательно следят. Поэтому найти военного без пуговицы на куртке оказалось не так сложно.

Игорь Чернат. Фото: RuTube

Сначала Чернат всё отрицал, на допросах признавался в мелких кражах, в том, что это он сломал тот прибор ночного видения пару недель назад. Оперативники всё больше убеждались в его виновности. Но отпустили, решив поговорить с ним ещё на следующий день. Фатальная ошибка.

На утро его в казарме не обнаружили. Искали по всему Союзу, ловили на вокзалах, устраивали засады. В какой-то момент он даже ускользнул из рук милиционера прямо на перроне.

В это же время у знакомых подруг Черната стали появляться украшения жертв. Родные опознали серьги Ивановой в форме золотых кленовых листочков. Также было найдено обручальное кольцо Назаровой.

А Чернат скрывался. Но осенью, неожиданно для следователей, сам пришёл в милицию. Его слова дежурный сначала принял за шутку:

«Я убийца, меня ищут»

Лишь после настойчивых уговоров подняли ориентировку и поняли — это он. На допросах Чернат признался: жертв не три, а больше десятка. Но позже отказался от этих слов, пытаясь изображать невменяемого.

Кадры с деопросом Черната. НТВ.

Следствие установило: Чернат действовал всегда одинаково. Вежливый, спокойный, он предлагал женщинам помощь, шёл рядом, а дальше — изнасилование, убийство, драгоценности в кармане. Его не останавливало даже то, что одна из жертв носила под сердцем ребёнка. А он знал про это, ведь срок был не маленький.

В 1987 году Игорь Чернат предстал перед судом. Он молчал, не произнёс последнего слова. Приговор был суров: смертная казнь. Расстрелян в том же году.

История Черната осталась в тени громких дел 80-х, хотя по жестокости и хладнокровию он ничуть не уступал более известным маньякам.

Его дело стало ещё и обвинением всей системе военного городка, где процветали хаос и безнаказанность, а женщины исчезали буквально в двухстах метрах от лазарета, оставаясь незамеченными.

Бикини, кoтopoe cтoилo кopoны: кaк oдин cнимoк уничтoжил peпутaцию кopoлeвы Иpaнa

 


Бикини, кoтopoe cтoилo кopoны: кaк oдин cнимoк уничтoжил peпутaцию кopoлeвы Иpaнa

Она была готова разрушить тысячелетние традиции персидской монархии ради любви. Он плакал на глазах у всей нации, объявляя об их разводе. Двадцать лет спустя умирающий шах получил от неё письмо: «Я никогда не переставала тебя любить». История Сорайи и Мохаммеда Резы – это реальная трагедия, затмившая «Ромео и Джульетту».

Невеста по фотографии

В 1948 году королева-мать Ирана искала новую жену для своего сына, шаха Мохаммеда Резы Пехлеви. Просматривая фотографии, она остановилась на снимке красивой девушки с европейскими чертами лица. Так началась одна из самых печальных любовных историй XX века.

Сорайя Исфандиари Бахтиари росла между двумя мирами. Её отец был иранским дворянином, мать – немецкой наследницей Евой Карл. Детство девочка провела в роскоши, перемещаясь между Берлином и Исфаханом, получая образование в лучших европейских пансионах. При этом характер у неё был непростой: прямолинейная, вспыльчивая, она могла взорваться от малейшего раздражения.


Но красота искупала всё. Когда королева-мать увидела фотографию восемнадцатилетней Сорайи, решение было принято мгновенно. Она отправила одну из своих дочерей познакомиться с девушкой поближе, поскольку иранская королевская семья не привыкла действовать наобум.

Приглашение во дворец в Тегеране выглядело как обычная светская встреча, но на деле это была настоящая проба на роль будущей королевы. Сорайя, едва окончившая школу, не представляла масштаба происходящего.

Роковая встреча

Когда шах вошёл в комнату в безупречно отутюженной военной форме, Сорайя была сражена наповал. Позже она назовёт его «сияюще великолепным». Молодая девушка мгновенно влюбилась в мужчину, который был старше её более чем на десять лет.


Но если Сорайя была просто очарована, то Мохаммед Реза был буквально одержим. Он был готов сделать предложение прямо на месте.

Однако, у семьи девушки были сомнения, стоит ли заключать такой союз. Тревожные сигналы были очевидны с самого начала: значительная разница в возрасте влюбленных, токсичная семейная обстановка, о которой ходили разные слухи по всему Ближнему Востоку, и печальный опыт первого брака шаха.

Первая жена Мохаммеда Резы, принцесса Фавзия Египетская, была несчастлива в браке. Шах изменял ей направо и налево, его частная жизнь была полна гламурных любовниц и тайных встреч. Развод прошёл скандально, оставив шаха с единственной дочерью вместо желанного наследника.


Несмотря на все эти, как это нынче принято говорить, красные флажки, Сорайя согласилась. Кстати, до сих пор историки спорят о её настоящем возрасте на момент помолвки – возможно, дворец прибавил ей лет, выдавая шестнадцатилетнюю девочку за совершеннолетнюю.

Свадьба через болезнь

Торжество назначили на 27 декабря 1950 года, но накануне церемонии Сорайя тяжело заболела тифом. Температура, бред, полное истощение – девушка была на грани жизни и смерти. Свадьбу пришлось отложить.

Шах повёл себя удивительно благородно. Каждый день он приходил к постели больной невесты и клал на её подушку драгоценный камень. Романтический жест говорил о глубине его чувств, но дворец продолжал торопить с церемонией.

Новую дату назначили всего через шесть недель. Сорайя ещё не оправилась от болезни, но королевская семья не желала больше ждать. Нужен был наследник, и чем быстрее, тем лучше.

В день свадьбы невеста едва держалась на ногах. Знаменитое серебряное платье от Кристиана Диора, усыпанное жемчугом и отделанное перьями марабу, весило 30 килограммов, а невеста все еще не пришла в себя. Под роскошным нарядом Сорайя была вынуждена надеть шерстяной жилет и носки – её так сильно знобило от слабости.




Девушка чуть не упала под тяжестью платья. Буквально за минуты до церемонии шах приказал отрезать шлейф, чтобы невеста смогла дойти до алтаря. Так началась их семейная жизнь – с компромиссов и уступок обстоятельствам.

Королева с характером

Медовый месяц быстро закончился. Сорайя оказалась не самой покладистой супругой. В хорошем настроении она была обаятельна и мила, но стоило её разозлить – берегитесь. Однажды во время публичного ужина, поссорившись с мужем, она схватила бесценную вазу и разбила её о стену на глазах у изумлённых гостей.

После другой ссоры она запретила шаху входить в спальню на несколько недель, заставив его спать на раскладушке под дверью. Придворные сплетничали, но мало кто знал о главной проблеме пары.


Мохаммед Реза, выросший без родительской ласки, был скован и застенчив даже наедине с женой. Суровое воспитание оставило глубокие шрамы – он не умел проявлять нежность даже к любимой женщине.

Под давлением обстоятельств и семейной, скажем так, дисфункции Сорайя начала бунтовать. Она пренебрегала королевскими традициями, отказывалась носить парадные наряды, игнорировала скучные церемонии. Ее европейское происхождение начало вызывать подозрения при дворе, а её поведение окончательно испортило репутацию. Придворные презрительно называли её «эта немка».

Скандал в бикини и семейная ненависть

Окончательно испортили отношения с консервативным двором фотографии из Майами 1950-х годов. Сорайя каталась на водных лыжах в откровенном бикини – снимки облетели весь мир, а в Иране их запретили к публикации. Для строгого мусульманского общества это был настоящий шок.


Родственники шаха открыто ненавидели молодую королеву. Они завидовали её влиянию на правителя и плели против неё интриги. Сорайя отвечала взаимностью, особенно доставалось принцессе Шахназ, дочери шаха от первого брака. Королева не могла выносить, когда девочка, всего на восемь лет младше её самой, привлекала внимание отца.

За ревностью к падчерице скрывался страх. Прошло уже три года брака, а Сорайя так и не забеременела. Главная обязанность персидской королевы – родить наследника престола – оставалась невыполненной.

Приговор врачей

Шах настоял на медицинском обследовании в Америке. Первые врачи в Нью-Йорке обнадёжили: проблема лишь в стрессе, с фертильностью всё в порядке. Но супруги решили получить второе мнение в Бостоне.

Вердикт был беспощаден: Сорайя бесплодна и никогда не сможет иметь детей. Для королевской четы это стало катастрофой. И без того непростые отношения зашли в тупик.


Осенью 1954 года ситуация усугубилась. В авиакатастрофе погиб брат шаха, принц Али, которому было всего 32 года. Вопрос наследника стал ещё более острым.

Сорайя подвергла себя мучительным медицинским процедурам, пытаясь забеременеть любой ценой. Свекровь и золовки злорадно распускали сплетни о её «пустом чреве». Поддержки не было ниоткуда.

В отчаянии королева обратилась за помощью к нелюбимой падчерице. Шахназ вышла замуж за Ардашира Захеди, сына бывшего премьер-министра. Возможно, их сын мог бы стать наследником? Но шах категорически отверг эту идею: «Захеди не может продолжить династию».

Последние попытки спасти брак

Мохаммед Реза предложил жениться во второй раз, не разводясь с Сорайей. В Иране это было обычной практикой – у его отца было несколько жён. Но ревнивая королева, не терпевшая даже разговоров мужа с собственной дочерью, наотрез отказалась.

Тогда Сорайя выдвинула отчаянное требование: изменить конституцию страны так, чтобы престол мог наследовать один из братьев шаха. Мохаммед Реза ответил, что для этого нужно собрать совет мудрецов. На самом деле никакого совета не существовало – он просто не хотел отказывать жене напрямую или терять трон.

Королева-мать усилила давление, требуя от сына развестись с бесплодной невесткой. 14 марта 1958 года терпение шаха лопнуло.

Развод и тайные встречи

Официальное объявление о разводе прозвучало как гром среди ясного неба. Сорайя, находившаяся в Европе, утверждала, что новость застала её врасплох. По её словам, всего за девять дней до этого шах звонил ей и умолял согласиться на второй брак, иначе ему придётся подать на развод.

Во время телевизионного обращения к нации шах открыто плакал. Боль была обоюдной и искренней.


Казалось, история закончена. Сорайя получила роскошные апартаменты в Париже, солидное содержание, «Роллс-Ройс Фантом» и рубин от «Булгари». Но это были не прощальные подарки – бывшие супруги не могли расстаться окончательно.

Они тайно встречались несколько раз после развода. Связь между ними была сильнее официальных обязательств.

Новая жена и голливудская карьера

Через год шах женился на молодой красавице Фарах Дибе. В октябре 1960 года, ровно через девять месяцев после свадьбы, новая королева родила сына – долгожданного наследника Резу. Для Сорайи это был страшный удар.



Бывшая императрица нашла утешение в Голливуде. Её легендарная красота открыла двери киностудий, она снялась в нескольких фильмах, включая «Три лица Евы». На съёмках началась страстная связь с итальянским режиссёром Франко Индовиной.

Сорайя называла его второй любовью своей жизни. Проблема была в том, что Индовина состоял в браке с другой женщиной. В 1972 году случилась новая трагедия: возлюбленный погиб в авиакатастрофе. Потрясение было так велико, что Сорайя впала в глубокую депрессию, её кинокарьера закончилась.

Последнее письмо

В 1979 году Сорайя узнала, что шах умирает от рака. Несмотря на двадцать лет разлуки, она не смогла сдержаться и написала ему письмо. В нём бывшая королева призналась в самом сокровенном: она никогда не переставала его любить.

Мохаммед Реза ответил взаимностью. Он тоже всё ещё любил её и мечтал увидеться в последний раз. Они договорились о тайной встрече в Каире, но шах умер раньше, чем это стало возможным.

Загадочный конец

После смерти своей единственной настоящей любви Сорайя окончательно сломалась. Она поселилась в парижском районе Елисейских полей, поддерживала связи со светским обществом, но больше не искала счастья.

26 октября 2001 года бывшую королеву нашли мёртвой в её квартире. Причины смерти до сих пор не раскрыты. Через неделю при загадочных обстоятельствах скончался её младший брат Биджан, сказавший, что после смерти сестры ему не с кем разговаривать.

Кластер семейных смертей породил слухи о насильственной смерти, но тайна так и не была раскрыта. Сорайя унесла свои секреты в могилу, оставив миру лишь память о великой, но обречённой любви.

История королевы, разрушившей империю ради чувств и потерявшей всё из-за капризов природы, стала символом трагической судьбы. Её прозвали «принцессой с печальными глазами» – имя, как нельзя лучше передающее суть этой удивительной женщины.

Caмый кpacивый пpинц миpa пoтepял титул, нo oбpeл cвoбoду: кaк дaтcкий гpaф Никoлaй cтaл звeздoй пoдиумoв

 


Caмый кpacивый пpинц миpa пoтepял титул, нo oбpeл cвoбoду: кaк дaтcкий гpaф Никoлaй cтaл звeздoй пoдиумoв

Зеленые глаза цвета весенней листвы, аристократические черты лица и модельный рост – аж целых 185 сантиметров. Николая Датского называют самым красивым принцем планеты. Вот только принцем он больше не является. Три года назад собственная бабушка – королева Маргрете – одним росчерком пера лишила 25-летнего внука титула, превратив его из Его Королевского Высочества в обычного графа Монпеза.

Но парадокс в том, что потеря короны стала для Николая настоящим освобождением. Сегодня он – одна из самых востребованных моделей мира, звезда подиумов Парижа и Милана, лицо люксовых брендов. А рядом с ним вот уже семь лет – загадочная Бенедикта, наследница банковской империи, которая может стать его женой.

Китаянка, покорившая принца

Эта история началась с романа, который тридцать лет назад взбудоражил всю Европу. Принц Иоахим, второй сын датской королевы, встретил Александру – девушку китайского происхождения без капли голубой крови в жилах. Она работала переводчиком, он готовился к исполнению королевских обязанностей. Казалось, они обитали в двух параллельных мирах.

Но любовь оказалась сильнее бюрократии. В 1995 году они сыграли свадьбу, и Александра вошла в историю как первая принцесса Европы китайского происхождения. Через четыре года, в 1999-м, в Копенгагене родился их первенец – принц Николай. При рождении малыш занимал третье место в очереди на датский престол, уступая только дяде и отцу.


Детство будущей модели напоминало сказку – замки, привилегии, лучшие школы европейского континента. Но в 2004 году, когда Николаю исполнилось пять лет, сказка закончилась. Родители объявили о разводе – первом в датской королевской семье за полтора столетия. Пресса набросилась на скандал с жадностью изголодавшейся волчьей стаи, превратив личную трагедию двух людей в публичное шоу.

Николай был слишком мал, чтобы понять всю глубину происходящего, но отпечаток тех дней остался в его душе навсегда. Возможно, именно тогда в нем зародилось понимание: королевская жизнь – это не только короны и балы, но и жестокие правила, от которых не скрыться.

Принц, который не захотел быть солдатом

Несмотря на развод родителей, Николай рос в атмосфере любви, на него возлагались большие надежды. Он преуспевал в спорте – плавание, горные лыжи, регби, а еще он блестяще учился в элитных учебных заведениях. Сначала школа Крепса в Копенгагене, куда он пошел по стопам отца, затем престижный интернат Херлувсхольм – кузница датской аристократии.


После выпуска в 2018 году Николай, следуя королевским традициям, поступил в Школу сержантов Датской Королевской Армии. Военная карьера казалась для него неизбежной – почти все мужчины династии проходили воинскую службу. Но уже через два месяца произошло неожиданное.

Николай принял решение, которое шокировало семью: он покинул военную академию. «Ему было некомфортно, и он ощущал себя не на своем месте», – объяснила позже его мать Александра. Для принца, воспитанного в суровых традициях исполнения долга, это был акт невероятной смелости.

Но у Николая уже была другая страсть – мода. Еще в подростковом возрасте его привлекали подиумы и глянцевые журналы. Высокий рост, точеные черты лица и природная грация делали его идеальным кандидатом для модельного бизнеса. В том же 2018 году он подписал контракт с агентством Scoop Models, став одним из первых мужчин королевской крови, официально выбравших карьеру модели.

От Burberry до семейной драмы

Дебют Николая состоялся на Неделе моды в Лондоне – показ Burberry стал его первым шагом в большой мир высокой моды. Но настоящий триумф ждал впереди. Николай открыл и закрыл мужской показ Dior – честь, которой удостаиваются только избранные. Позже он признавался журналу Vogue Scandinavia, что именно этот момент по-настоящему запустил его карьеру.


Каштановые волосы, пронзительный взгляд зеленых глаз и классическая аристократическая внешность сделали его желанным лицом для люксовых брендов. Николай появлялся на обложках международных Vogue и Numero, шагал по подиумам Парижа и Милана. Вслед за старшим братом в мир моды окунулся и граф Феликс, дебютировав в рекламе ювелирного дома Georg Jensen.

Братья наслаждались успехом и свободой. Но в сентябре 2022 года грянул гром. Королева Маргрете объявила о лишении четырех внуков титулов принцев и принцесс, оставив им гораздо более скромные графские звания. Официально это объяснялось «укреплением монархии» и предоставлением молодым людям «большей свободы».

Реакция семьи была болезненной.

«Мы все озадачены этим решением, мы опечалены и шокированы. Это произошло как гром среди ясного неба. Дети чувствуют себя отверженными. Они не могут понять, почему у них отнимают их индивидуальность», — не сдерживала эмоций мать Николая.


Мачеха принцесса Мария назвала решение «жестоким оскорблением чувств детей».

Сам Николай также не скрывал боли: «Я был очень опечален и шокирован тем, как быстро и неожиданно было принято решение».

Позже королева выразила сожаление, признав, что «недооценила, насколько сильно это решение повлияет на семью сына». Но слова уже не могли залечить нанесенные раны.

Семь лет любви

Впрочем, потеря титула принесла и неожиданные плюсы. Николай получил возможность открыто говорить о личной жизни. Его сердце уже давно было занято — Бенедиктой Тауструп, девушкой из влиятельной семьи банкиров. Ее отец – бывший председатель правления «Данске банка», одного из крупнейших финансовых институтов Скандинавии.

Сама Бенедикта – не просто наследница семейного капитала. Она предприниматель, основательница бренда изысканных аксессуаров для волос, который ведет вместе с матерью и бабушкой. Шелковые ленты, заколки ручной работы, сумки – все это создается женскими руками трех поколений. Кроме того, Бенедикта работает моделью и регулярно появляется на Неделе моды в Копенгагене.

Они познакомились в 2018 году в университете – два студента старших курсов, каждый со своими амбициями и мечтами. Дружба плавно переросла в романтические отношения. С тех пор пара практически неразлучна. В 2021 году они провели семестр в Париже, совмещая учебу с исследованием города влюбленных. Два года спустя отправились еще дальше – в Сидней, где изучали бизнес в местном технологическом университете.


Их история любви разворачивается на фоне самых живописных мест планеты. Поцелуи на французских виноградниках, прогулки по вечернему Парижу, катания на яхте у берегов Сардинии, стильные фотосессии в Милане, путешествия на Тайвань – их совместная жизнь напоминает глянцевый журнал о роскошной жизни.

Свобода дороже короны

Сейчас Николаю 26 лет. В июне 2024 года он получил степень магистра в Копенгагенской бизнес-школе. Будущее его остается открытым – останется ли он в Дании или выберет жизнь в другой стране, пока неясно. Но одно несомненно: любовь к моде никуда не делась.

«Я надеюсь продолжать работать в этой отрасли как можно дольше», — признается он в интервью журналу Numero.

После семи лет отношений с Бенедиктой многие ждут объявления о помолвке. Их связь выглядит крепче камня, а совместные планы простираются далеко в будущее. И когда свадьба состоится, она обещает стать одним из самых ярких событий европейского светского календаря.

Глядя на жизнь Николая сейчас – успешную карьеру, крепкие отношения, свободу следовать собственным путем – невольно задаешься вопросом: а не была ли старая права? Возможно, лишив его титула принца, бабушка подарила ему нечто более ценное – право быть самим собой.

Пятилeтняя дeвoчкa улыбнулacь нeмцу c aвтoмaтoм. Чepeз тpи гoдa eё cнимoк cтaл дoкaзaтeльcтвoм в Нюpнбepгe

 


Пятилeтняя дeвoчкa улыбнулacь нeмцу c aвтoмaтoм. Чepeз тpи гoдa eё cнимoк cтaл дoкaзaтeльcтвoм в Нюpнбepгe

Март 1944-го. Болота под Гомелем. Советский фотокорреспондент поднимает камеру и видит в объективе крошечную фигурку. Девочка стоит среди мёртвых тел и едва живых людей. Голова повязана мужской рубахой — её сняли с замёрзшего трупа. Лицо покрыто коркой засохшей грязи. А взгляд — словно ей не пять лет от роду, а все пятьдесят прожиты.

Семён Альперин нажимает на затвор. Он ещё не догадывается, что спустя два года этот кадр станет уликой на процессе в Нюрнберге против нацистских преступников. Сейчас он просто документирует увиденное. А перед ним — лагерь смерти Озаричи. Здесь за десять суток убили двадцать тысяч человек. Более половины из них — дети.

Девочку зовут Вера Курьян. Она проживёт долгую жизнь — восемьдесят пять лет. Родит детей, дождётся внуков и правнуков. Но этот мартовский день останется в памяти навсегда.


Одна улыбка против смерти

Лето 1941-го. Деревня Подветка в Гомельской области. Обыкновенное белорусское село — огороды с капустой, куры во дворах, колодец посередине улицы. Вере едва исполнилось два года.

Фашисты явились быстро. Для устрашения спалили несколько крестьянских домов. Согнали жителей на площадь. Автоматчики заняли позиции. Через минуту начнётся расстрел.

Лидия Васильевна легла, закрыв собой троих детей. Но Вера, совсем кроха, не осознавая опасности, выползла из-под материнских рук. Увидела солдата с железной штукой в руках. И улыбнулась — так, как улыбаются младенцы незнакомцам.

Немец застыл. Медленно опустил автомат вниз. Вытащил из кармана губную гармошку и заиграл какую-то немецкую песню.

Семью отпустили живой.

— Что с малыша взять, — вспоминала много лет спустя Вера Сергеевна. — Я ничего не соображала. А он, видимо, вспомнил своих детей где-то в Германии.

Но не всем так везло. Соседка-учительница по имени Люба решила действовать разумно — пойти к оккупантам и договориться.

— Они ведь тоже люди. У них у самих дети, — сказала она односельчанам перед уходом.

Её тело нашли через два дня в овраге за околицей. Изнасилованную и расстрелянную.


Почти три года среди змей и трясины

Семья ушла в топи — на непроходимое болото Бабинец. Туда же перебрались десятки людей из соседних хуторов и деревень.

Построили укрытия из еловых веток и мха. Воду пили прямо из болота — другой не было. Питались ягодами, травой, древесной корой. Ночами самые смелые выползали к заброшенным колхозным полям — выкапывать картошку или свёклу. Днём сидели тихо, боясь шороха.

Почти тысячу дней так существовали.

— Комары жрали нас живьём, — рассказывала позже Вера Сергеевна. — Змеи под ногами шуршали. Но мы понимали — там, у немцев, будет хуже. Там точно убьют.

Как-то раз случилась почти смешная история. Одна баба решила не отдавать фашистам домашнюю птицу. Ночью пробралась в свой двор и передушила всех кур голыми руками — пусть лучше сдохнут, чем немцам достанутся. Уже уползала прочь с мёртвыми тушками, как вдруг оглушённый петух пришёл в себя и заорал во всё горло.

— Как же она бежала тогда, — смеялась Вера. — Весь гарнизон на уши подняла. И всё из-за этих проклятых кур!

Но в марте 1944-го передовые части Красной Армии пошли в наступление. Фашисты поняли — через пару дней здесь будет линия фронта. Нужно уничтожить всех свидетелей зверств.

Болотников выкурили артиллерийским огнём. Кто не успел скрыться — сгорел в пламени. Остальных построили колонной и погнали на юг. Людям говорили — мол, эвакуируем в Германию на работы.

На деле везли на смерть.


Место без печей, но с тифом

Лагерь Озаричи соорудили за десять дней до прихода советских войск. Немцы прекрасно осознавали, что отступают. Но решили оставить наступающим «сюрприз» — массовую эпидемию.

Десятого марта 1944 года на болотистой местности около деревень Дерть, Озаричи и Подосинник согнали пятьдесят тысяч человек. Более половины из них — дети младше тринадцати лет.

Ни бараков, ни еды, ни крыши над головой. Просто периметр из колючей проволоки под высоким напряжением. Люди ложились спать на промёрзшую землю.

А ещё туда специально завезли больных сыпным тифом из других районов и смешали со здоровыми узниками. Живое бактериологическое оружие.

Над территорией регулярно кружил самолёт и сыпал вниз серый порошок непонятного состава. К рассвету многие уже не просыпались.

Средний срок жизни заключённого — трое суток.

— Как-то раз пропал мой брат Женька, — вспоминала Вера. — Тётка отыскала его у ног охранника-немца. Тот жрал тушёнку прямо из банки. Женька ползал у его ног и молил — оставь хоть капельку. Фашист отпихивал его сапогом. Потом вылизал консервы дочиста и швырнул пустую банку в грязь. Брат схватил её обеими руками, прижал к груди и бегом к маме. Он пальцем соскабливал остатки со стенок и мазал матери губы. Так сильно хотел, чтобы она выжила.

По ночам узники прижимались друг к другу, пытаясь согреться. Утром из каждой такой кучи несколько человек уже не вставало.

Младшая сестрёнка Веры, Оля, умерла на материнских руках. Немцы забросили маленькое тельце в ров, где уже лежали сотни других трупов.

«Не стреляй, ты что, ирод!»

Девятнадцатого марта 1944 года территорию лагеря заняли подразделения 65-й армии под командованием генерала Павла Батова.

Бойцы не могли поверить увиденному. Тысячи живых скелетов, обмотанных грязными тряпками. Горы мёртвых тел. Запах разложения и болезни.

Изможённые узники решили, что это переодетые фашисты. Боялись приблизиться.

Военкор Семён Альперин поднял фотоаппарат. В видоискателе появилась крошечная девочка с огромными выпуклыми глазами. Он навёл резкость на объектив.

— Не смей стрелять, ирод проклятый! — завопила тётка Ходося, кидаясь между девочкой и фотографом. — Она же ещё живая!

— Женщина, я снимаю, а не стреляю, — ответил корреспондент.

Так родился кадр, который позже станет одной из главных улик на Нюрнбергском процессе.

Спасённых грузили в грузовики. Лидия Васильевна, мать Веры, лежала неподвижно.

— Берём только живых, — сказал военный медик. — Эта уже не дышит, поздно.

Дед разбил кусок оконного стекла, аккуратно поднёс осколок к губам дочери. На поверхности появилась лёгкая испарина — почти незаметная.

— Дышит! Вы видите, дышит! — закричал старик.

Лидию Васильевну согласились забрать. Она выжила и прожила после войны ещё тридцать лет.

Баня, похожая на газовую камеру

Освобождённых узников доставили в полевые медицинские пункты. Врачи и санитары работали без сна — из тридцати трёх тысяч спасённых каждый второй находился при смерти.

Первым делом — санитарная обработка. Саперы соорудили импровизированные бани из брезентовых полотнищ. Узники увидели шалаш, из которого клубами валил горячий пар, и оцепенели от ужаса.

— Это газовая камера, — прошептала одна из взрослых женщин. — Дышите как можно глубже, детки, чтобы поскорее умереть и не мучиться.

Пятилетняя Вера зажмурила глаза. Набрала полную грудь горячего влажного воздуха. Замерла в ожидании смерти. Секунда. Две. Три.

Ничего не происходило.

— Это была не смерть, — говорила она десятилетия спустя. — Это была настоящая жизнь.

Их отмыли от грязи и вшей. Накормили жидкой кашей — желудки больше ничего не могли переварить. Одели в чистые вещи. Маленькая Вера не узнала собственную мать — такой костлявой и страшной та стала.

Брат Женя тоже выжил. Сестрёнка Оля осталась лежать в озаричском рву навсегда.

А отец вернулся домой лишь в 1956 году. Он угодил в плен в самом начале войны — всего на трое суток, пока советские части не отбили территорию. Но после Победы эти три дня обернулись пятнадцатью годами лагерей. Освободили только после смерти Сталина.


Когда макуха оказалась не белой

После окончания войны семья обосновалась в Бобруйске. Голодное время. Карточная система на хлеб. Вера пошла в школу, а потом на работу.

Начинала на кирпичном заводе. Затем санитаркой в городской больнице. Потом устроилась на завод резинотехнических изделий. Вышла замуж. Родила двоих детей.

— Я никому не рассказывала про лагерь, — признавалась она. — Зачем ворошить? Все хотели просто жить дальше и забыть кошмар.

О том, что её детская фотография стала знаменитой, узнала случайно — где-то в восьмидесятые. Увидела снимок в газете. Не сразу поверила — неужели это я?

К тому моменту кадр Семёна Альперина уже стал одним из символов Нюрнбергского трибунала. Его демонстрировали как вещественное доказательство военных преступлений нацистов. Снимок разошёлся по всему миру.

А Вера Сергеевна просто жила обычной жизнью. Воспитывала детей. Нянчила внуков.

В преклонные годы она рассказала внукам историю про жмых из семечек.

В голодные послевоенные годы кто-то из соседей угостил её кусочком макухи. Девочка, которая не ела ничего вкуснее мороженой картошки, решила — это самое прекрасное лакомство на свете. Белое, сладкое, волшебное.

Много лет спустя будущая свекровь предложила ей попробовать настоящую макуху — чёрную, горькую, почти несъедобную массу.

Вера потеряла сознание.

— Доченька моя, — обняла её тогда женщина со слезами. — Как же ты настрадалась в детстве, если та гадость казалась тебе белой и сладкой.

Главное завещание

Вера Сергеевна Солонович (девичья фамилия Курьян) ушла из жизни 28 мая 2024 года в возрасте восьмидесяти пяти лет.

До последнего дня она считала себя счастливым человеком.

— Когда в детстве настрадался так сильно, начинаешь ценить каждый прожитый день, — любила повторять она. — Я всегда была оптимисткой. Потому что поняла главное: жизнь — это подарок. И нельзя об этом забывать никогда.

У неё остались дети, внуки, правнуки. Осталась память. И остался тот снимок — маленькая девочка со взглядом старой женщины, которая прошла сквозь ад и выжила.

Когда советские войска освободили узников, медики спасли тридцать три тысячи человек. Почти шестнадцать тысяч из них — дети.

Сегодня на территории бывшего лагеря установлен мемориальный комплекс. Сюда приезжают потомки выживших. Приводят школьников на уроки истории.

А в архивах Нюрнбергского трибунала до сих пор хранится фотография пятилетней Веры Курьян — одно из ключевых доказательств того, что фашизм — это не идеология и не политика.

Это убийство детей.
Подписаться на: Комментарии (Atom)