Мaлышeву ждeт пoлный кpaх кapьepы: тeлeвeдущую peшили пpoвepить, кaк oнa coвмeщaeт coвeты o здopoвьe c миллиoнными дoхoдaми

 


Мaлышeву ждeт пoлный кpaх кapьepы: тeлeвeдущую peшили пpoвepить, кaк oнa coвмeщaeт coвeты o здopoвьe c миллиoнными дoхoдaми

Похоже, наконец-то удалось привлечь внимание. Александр Бастрыкин, возглавляющий Следственный комитет, неожиданно заинтересовался известной женщиной в очках, чей голос будил россиян каждое утро рассказами о правильном дыхании, питании и важности медицинских обследований.

Елену Малышеву, ставшую неотъемлемой частью наших телевизионных завтраков на протяжении многих лет, теперь, судя по всему, ждут серьезные разбирательства, если не полный крах карьеры.


Ходят всякие разговоры. Одни утверждают, будто программу «Жить здорово!» собираются закрыть. Другие уверяют, что проблема вовсе не в самой программе, а в финансах — тех самых миллионах рублей, неожиданно нашедшихся у Елены Малышевой, которую народ давно прозвал «ботаничкой в очках».

Честно говоря, особого удивления у меня не возникло. Меня другое поразило: отчего тянулось всё так бесконечно долго?

На самом деле речь здесь вовсе не о физическом состоянии человека. Речь о том, как телевидение, здравоохранение и крупные финансы окончательно сбросили маски скромности. А ещё о том, что даже самые безупречные дамы в медицинских костюмах скрывают немало тайн, совершенно не совпадающих с их ежедневными проповедями о полезности овсянки и разумных физических усилий.

Говорят, сам Бастрыкин решил разобраться, почему одна известная ведущая одновременно учит нас лечиться бесплатно и сама при этом становится миллионером! Звучит серьёзно — вроде бы её передачу могут закрыть или начнут жёстко проверять. Кажется, времена меняются, теперь телевизор уже не будет площадкой для бизнеса и денег, а возможно станет местом исключительно для пользы людям!

«До каких пор медицина будет превращаться в шоу?», «Складывается впечатление, что цель всего этого — продажи, а забота о здоровье отходит на второй план» — возмущаются комментаторы.


Один телепродюсер, пожелавший остаться неизвестным, высказал мнение: «Как только медицина вступает в борьбу за доверие аудитории с развлекательным контентом, она практически всегда оказывается в проигрыше».

Это, безусловно, ключевой аспект всего проекта. Елена Малышева уже давно ходит по тонкой грани между развлекательным шоу и медицинской передачей. С одной стороны — эффектная постановка, красочные костюмы, громоздкие макеты внутренних органов и театральные эпизоды, способные вызвать у детей недоумение, а взрослых развеселить (либо произвести обратный эффект).

С другой стороны — реальные тревоги зрителей, ожидающих простых и ясных советов специалиста, а не очередного витиеватого выступления ради поддержания динамики телешоу.


Не столько сами передачи стали причиной серьезного общественного конфликта, сколько обстоятельства, оставшиеся вне поля зрения зрителей. Выяснилось, что женщина, рассказывающая нам о недорогих способах питания и походах в государственные больницы, обладает имуществом, стоимость которого заставляет задуматься даже москвичей.

«Казалось бы, обычная ботаничка в очках, дающая советы, как правильно жить… А тут выясняется, что у нее миллионы. Причем за границей! Как ловко она всё устроила!» — эта фраза из популярного комментария собрала огромное количество одобрений.


Пользователи часто высказывают мнение: «Уже столько статей написано о том, будто бы Бастрыкин всерьез занялся ею, крепко взял за горло, однако она до сих пор занимает свое место на экране. Включаешь телевизор утром — и снова видишь её там. Видимо, разговоры о том, что «Бастрыкин наконец вплотную приступил», — всего лишь чьи-то фантазии, выдаваемые за реальность».

Действительно, Елена Малышева до сих пор остаётся публичной фигурой, однако предпочитает воздерживаться от конкретных высказываний и чётких позиций. Её позиция — тишина. Как ни парадоксально, именно эта сдержанность воспринимается сейчас как самый выразительный знак. В случае отсутствия проблем она наверняка успела бы заявить открыто и уверенно: «Всё это домыслы и напраслина, продолжаем трудиться». Однако Елена хранит молчание.


Что думаете? Она добровольно покинет свою должность или всё же ей придется уйти по просьбе руководства?


Зaчeм вдoвa Cвepдлoвa хpaнилa в шкaфу гopы бpиллиaнтoв, и пoчeму Cтaлин дecятилeтиями cкpывaл этoт клaд

 


Зaчeм вдoвa Cвepдлoвa хpaнилa в шкaфу гopы бpиллиaнтoв, и пoчeму Cтaлин дecятилeтиями cкpывaл этoт клaд

Клавдию Тимофеевну Новгородцеву соседи по кремлёвскому дому считали женщиной тихой и даже немного чудаковатой: вдова самого Свердлова, а живёт скромнее иной машинистки, нигде не служит, из дома почти не выходит и даже громкую фамилию покойного мужа носить не пожелала.

Кое-кто полагал, что старая большевичка просто доживает свой век среди бумаг и воспоминаний. На деле же эта незаметная женщина выполняла поручение, о котором знали лишь четверо живых людей на земле, и трое из них были в Политбюро.

Но прежде чем рассказать о поручении, стоит обрисовать среду, в которой разворачивалась вся эта история.

Сталинское окружение жило по правилам, понять которые современному человеку непросто. Люди, распоряжавшиеся судьбами миллионов, не имели ничего своего в обыденном смысле слова. Квартиры казённые, дачи казённые, и даже автомобиль, на котором ездил нарком, принадлежал государству.

Мебель фабрики «Люкс», из карельской берёзы или морёного дуба (как хозяева пожелают), стояла у всех одинаковая. Светлана Аллилуева вспоминала:

«И всюду бирочки, которые указывали на принадлежность. Разбитые тарелки не выбрасывались, а складывались в мешок, для отчётности».

Раз в год из ведомства являлись хозяйственники и сверяли имущество по длинным спискам, от ложек и вилок до картин на стенах. Кому нужны деньги, если вся жизнь от рождения до последнего дня обеспечена государством?

Вот и подумайте, читатель, зачем этим людям, которых обслуживал штат поваров, комендантов и подавальщиц, понадобился тайный склад бриллиантов?

Всё дело в страхе, а вовсе не в алчности. В 1919 году, когда Деникин рвался к Туле, а Юденич подступал к Петрограду, советская власть держалась, что называется, на честном слове. В Политбюро прекрасно понимали, что если белые войдут в Москву, вождям мирового пролетариата придётся снова эмигрировать, и на этот раз с деньгами.

Золото громоздко, валюта ненадёжна, а вот горсть крупных бриллиантов умещается в кармане пальто и сохраняет цену при любом режиме. Профессиональные революционеры (а все они были именно профессионалами подполья) знали это не понаслышке, ведь до 1917 года партийная касса десятилетиями пополнялась именно так, через камни и золото, которые легко переправлялись через любые границы.

Из Государственного алмазного фонда выделили отдельный запас камней (Бажанов в мемуарах назвал его «алмазным фондом Политбюро»). Камни, по всей видимости, вынимали из ювелирных украшений, конфискованных у прежних хозяев жизни, а куда именно спрятали, не зафиксировали ни в одном документе.

Даже в «Особой папке», которая хранилась в личном сейфе секретаря Политбюро, о месте хранения фонда не было ни строчки. Об этом, по замыслу Сталина, полагалось знать только людям из Политбюро, но и ни единой живой душе больше.

Клавдия Новгородцева

Для хранения избрали Клавдию Тимофеевну Новгородцеву. Выбор, если вдуматься, был логичен. Дочь мелкого уральского купца из Верх-Исетского завода (а вовсе не партийная аристократка), гимназистка, учительница, большевичка с 1904 года, она прошла подпольные типографии, тюрьмы и Туруханскую ссылку вместе с мужем.

Партийный её псевдоним был «Ольга», и под этим именем жандармы искали её по всему Уралу, когда в 1905 году арестовали подпольщиков в Екатеринбурге.

Якова Свердлова не стало в марте 1919-го, и вдова осталась одна с двумя детьми в кремлёвской квартире. Формально она работала в секретариате ЦК, позже занялась детскими учебниками в Наркомпросе, но эти должности были тихими и малозаметными (что, собственно, и требовалось).

Она даже фамилию Свердлова не носила, оставаясь под девичьей, а ведь имя покойного председателя ВЦИК открывало любые двери. Воспоминания Бажанова объясняют эту странность просто. Хранительница фонда не должна была привлекать ни малейшего внимания.

А теперь, читатель, перенесёмся в приёмную Народного комиссариата финансов.

Нарком Николай Павлович Брюханов, бывший продовольственник, человек неглупый и осторожный, занимал этот пост с 1926 года. Он лично знал Свердлова ещё по нелегальной работе на Урале и был одним из немногих, кому партия доверяла финансовую кухню.

Борис Бажанов, молодой и до крайности любопытный сотрудник (в прошлом секретарь Политбюро, а ныне редактор «Финансовой газеты» при Наркомфине), одним утром собирался войти в кабинет наркома. Дверь была приоткрыта, секретарь отсутствовал, и Бажанов отчётливо услышал, как нарком снимает трубку кремлёвского автомата, той самой «вертушки», которой пользовалась только верхушка и которая считалась абсолютно защищённой от подслушивания.

Бажанов замер на пороге, потому что собеседником Брюханова оказался Сталин.

— Несколько миллионов, - произнёс Брюханов, слегка понизив голос. - Но точную стоимость определить трудно. Слишком много переменных факторов.

Бажанов, прижавшийся к дверному косяку, не дышал. Речь шла о секретном фонде драгоценностей (о котором он заочно «имел дело» ещё в бытность секретарём Политбюро, когда натолкнулся в архивах на следы решений о выделении камней).

Сталин, судя по паузам, требовал более точной оценки, но Брюханов стоял на своём и объяснял, что камни рассчитаны на реализацию за границей, при обстоятельствах, которых сейчас предвидеть невозможно, и нескольких миллионов для ориентира вполне достаточно.

А потом нарком позволил себе пошутить. Бажанов передаёт его слова так:

«Как это вы смело выразились, "в случае утраты власти!" Услышь это Лев Давыдович, он бы вас тут же обвинил в неверии в возможность победы социализма в одной стране!»

Сталин шуток не любил (тем более с упоминанием Троцкого) и мгновенно перевёл разговор на необходимость строжайшей секретности. Брюханов заторопился:

«Конечно, конечно, я отлично всё понимаю. Это просто временная предосторожность на случай войны. И это делается анонимно, у нас даже ничего не зафиксировано на бумаге!»

Нарком подтвердил, что лучшего места для хранения, чем квартира Клавдии Тимофеевны, не найти, и положил трубку. Бажанов тихо отступил в коридор.

Николай Павлович Брюханов

Я полагаю, что в тот момент двадцатисемилетний Бажанов осознал масштаб подслушанного. Он оказался единственным непосвящённым человеком, который знал о фонде всё, от места хранения до приблизительной стоимости.

При Сталине за куда меньшие тайны людей не щадили. Через полтора года Бажанов бежал из Советского Союза через иранскую границу и рассказал обо всём англичанам, а затем и читателям своих парижских мемуаров.

Но ещё раньше, Бажанов получил косвенное подтверждение из совершенно неожиданного источника. К нему как-то заглянул Герман Свердлов, сводный брат покойного Якова (сын от второго брака отца), и между прочим рассказал занятную историю.

Андрей, пятнадцатилетний сын Клавдии Тимофеевны и Якова Свердлова, давно обратил внимание, что один ящик в письменном столе матери всегда заперт на ключ. Однажды мальчик спросил, что там хранится.

— Не трогай, это не твоё дело! - оборвала мать, и глаза у неё стали такими, что мальчик отступил.

Андрей, упрямый по-мальчишечьи, улучил момент, когда Клавдия Тимофеевна забыла ключи в комнате, и открыл ящик. Внутри лежала целая куча камней, подозрительно похожих на крупные бриллианты. Мальчик закрыл ящик и положил ключи на место.

— Какие-то стекляшки, - объяснил Герман Бажанову, пожимая плечами. - Яков Свердлов стяжателем никогда не был, откуда у матери настоящие бриллианты?

Бажанов кивнул и согласился, мол, конечно, фальшивые. Но про себя уже связал все нити. Куча «фальшивых» бриллиантов в запертом ящике стола незаметной вдовы, живущей в Кремле, и секретный фонд Политбюро, место хранения которого не знал даже секретарь с доступом к «Особой папке», сложились для него в одну картину.

Семья Свердлова

Вот ведь какая штука, читатель, мальчик, принявший алмазы за стекляшки, вырос в человека, чьё имя впоследствии произносили шёпотом совсем по другому поводу.

Андрей Яковлевич Свердлов стал следователем НКВД, полковником госбезопасности и прославился (если это слово тут уместно) тем, что вёл допросы бывших друзей детства, кремлёвских мальчиков и девочек, с которыми когда-то играл в одном дворе.

Когда арестованная Ханна Ганецкая, дочь старого большевика, увидела в кабинете следователя знакомое лицо и бросилась к нему с криком «Адик!», в ответ получила холодный окрик.

Жена Бухарина Анна Ларина, введённая в тот же кабинет, испытала такой же шок. Бриллианты от стекляшек Андрей Свердлов отличать так и не научился, зато рано усвоил другую кремлёвскую науку, которая учила молчать, когда мать говорит «не твоё дело», и бить, когда приказывает начальство.

А что же сам Яков Михайлович, который, по словам Германа, «стяжателем никогда не был»?

В 1935 году, через шестнадцать лет после того, как Свердлова не стало, на кремлёвском складе при очередной инвентаризации обнаружили его забытый несгораемый шкаф. Ключ давно потерялся, и нарком внутренних дел Ягода (приходившийся, к слову, родственником семье Свердловых через брак с племянницей Якова) распорядился вызвать специалистов для вскрытия.

Содержимое изрядно поразило всех. Записка Ягоды на имя Сталина от 27 июля 1935 года сохранилась, и чтение её вызывает оторопь: золотые монеты царской чеканки на сумму 108 525 рублей, 705 ювелирных изделий с драгоценными камнями, семь чистых бланков паспортов и семь заполненных (на имя самого Свердлова, на имя некой княгини Барятинской, Кленочкина, Ползикова и других неизвестных лиц), а вдобавок кредитные царские билеты на 750 тысяч рублей и отдельно немецкий паспорт на имя Сталь Елены.

Целый чемодан для побега, запакованный пуританином революции.

Генрих Ягода

Куда делось всё это добро после вскрытия, пока неизвестно (записка Ягоды обнаружилась в бывшем архиве Политбюро лишь в 1994 году).

Что сделал Сталин, прочитав её в тридцать пятом, можно только гадать, но ни Брюханов, ни Ягода, ни большинство тех, кто стоял рядом, до конца тридцатых не дожили.

Брюханов был приговорён к высшей мере в сентябре 1938-го, Ягода несколькими месяцами раньше. Бажанов к тому времени десять лет как сидел в Париже и писал мемуары.

А Клавдия Тимофеевна Новгородцева, тихая хранительница алмазного секрета, пережила мужа, наркомов и войну, пережила самого Сталина и тихо ушла из жизни в Москве в 1960 году, восьмидесяти четырёх лет от роду, так ни разу и не проговорившись.

Мне остаётся добавить одну деталь, которая, на мой взгляд, стоит всей этой истории.

Когда в 1935 году вскрыли сейф Свердлова и нашли в нём 705 золотых изделий и паспорта на чужие имена, Клавдия Тимофеевна была жива и здорова, жила всё в той же кремлёвской квартире, и в ящике её стола по-прежнему лежали камни, которые Андрей по-детски считал бижутерией.

Её никто не тронул, не допросил и не арестовал, видно, камни ей доверяли больше, чем генералам доверяли дивизии.


«Гaмлeт, кoтopoгo увoлили»: cлужeбный poмaн c pыжeй кpacaвицeй, двe дoчки и 15 лeт бeз cкaндaлoв. Дмитpий Лыceнкoв

 


«Гaмлeт, кoтopoгo увoлили»: cлужeбный poмaн c pыжeй кpacaвицeй, двe дoчки и 15 лeт бeз cкaндaлoв. Дмитpий Лыceнкoв

Знаете, когда я впервые увидел Дмитрия Лысенкова в сериалах, я подумал: типичный характерный актёр, которых в нашем кино пруд пруди. А потом я начал разбираться в его биографии — и у меня пошли мурашки. Этот человек играл Гамлета на императорской сцене, получал «Золотую маску», а его уволили из театра, как говорится, в один момент.

Потом он переехал в Москву, потому что в Петербурге не было работы. И сейчас его лицо мелькает везде: от «Чебурашки» до «Вампиров средней полосы».


Но самое интересное в этой истории — не карьера, а любовь. Потому что свою жену, актрису Марию Зимину, он нашёл прямо на сцене. Служебный роман, тайные взгляды, поцелуй в коридоре после премьеры — и вот уже 15 лет они вместе. И растят двух дочек, которые, кстати, совершенно не хотят быть актрисами.

Я прошёлся по всем интервью, собрал факты и теперь расскажу вам, как «изюмистый» актёр нашёл своё счастье. Спойлер: там были и голодные 90-е, и конфликт с худруком, и переезд на другой конец страны. Но обо всём по порядку.

Ленинградские Озерки: как не стать программистом

Дмитрий Лысенков родился 6 июля 1982 года в Ленинграде. Его детство пришлось на конец 80-х — начало 90-х, когда страна трещала по швам. Семья жила в Московском районе, какое-то время — в коммуналке, где соседом был отставной кагэбэшник, который терпеть не мог детский шум. Игрушки в ванной оставлять запрещал, в коридоре играть — тем более.

Потом, по горбачёвской программе расселения коммуналок, семье дали трёхкомнатную квартиру в Озерках. Это был район его мечты: из дома можно было выйти босиком и дойти до озера. Нужно было только перейти шоссе — и дальше топать по блоковским местам.

Родители у него были люди простые, но интересные. Отец — геодезист, как и дед с бабушкой. Профессия романтическая, связанная с путешествиями и картами. Этот дух странствий, кстати, передался и Дмитрию: он признаётся, что любит не просто ездить по городам, а залезать на высоты и ползать по лесам. Генетика, ничего не попишешь.

Мать же освоила кучу профессий. В детстве Дмитрия она была воспитателем в детском саду, потом работала нянечкой в роддоме и больнице, затем — секретарём-машинисткой. А в начале 90-х, когда с работой стало совсем туго, родители вместе устроились в охрану. С собаками. Двумя огромными овчарками, похожими на приручённых волкодавов. Собак надо было кормить, и Дмитрий, тогда ещё школьник, стал для них добытчиком: таскал из столовой вёдра с недоеденными обедами.


Сейчас мама занята в сфере красоты — косметология, маникюр. А Дмитрий, глядя на всё это, набрался того самого «багажа наблюдений», который потом вытащил на сцену.

Актёром он стать не планировал. В школьном театральном кружке ему было скучно. Сцена казалась картонной декорацией. Но однажды он сыграл комичного жениха в чеховском «Предложении» — изображал прострел в пояснице. И зал разразился аплодисментами. И вот тут, как он сам рассказывал, эйфория ударила в голову. Он понял, что может быть кем-то другим каждый вечер. И решил: пойду в актёры.

До этого он собирался поступать в «корабелку» — Морской технический университет, на программирование. Родители отнеслись к смене планов спокойно. Был конец 90-х, никто не понимал, что будет со страной. Главное — поступить куда-нибудь, чтобы не попасть в армию.

Он поступил в Санкт-Петербургскую академию театрального искусства с первого раза. И больше никогда не сомневался в выборе.

«Артист Фокина»: Гамлет, «Золотая маска» и увольнение

Сразу после окончания академии в 2004 году Лысенков попал в театр имени Ленсовета. А в 2007-м его пригласили в Александринку — ту самую, императорскую сцену. Там его заметил Валерий Фокин, худрук с глазом-алмазом, который разглядел в щуплом парне редкий дар.

Лысенкова называли «артистом Фокина». Он сыграл Хлестакова в «Ревизоре», надломленного Гамлета — того самого, который еле стоял на церемонии инаугурации, потому что до смерти пьян. Играл Свидригайлова в «Преступлении и наказании», Петруччо в «Укрощении строптивой». В 2018 году получил «Золотую маску».

Казалось, карьера сделана. Но за кулисами зрело напряжение.


Лысенков потом рассказывал в интервью: он плотно работал в театре три года, а потом за восемь лет сыграл всего одну главную роль — и ту во втором составе. В последнем сезоне вышли четыре премьеры подряд, но в них у него были роли второго плана. А когда он посмотрел в творческие планы театра на будущее, понял: ловить там нечего. Потому что в четырёх новых постановках главные роли отдали людям, которые даже не были штатными артистами Александринки.

Кроме того, не было нормальных человеческих отношений. Он решился на разговор с Фокиным. Предложил перейти на договор — как некоторые его коллеги, чтобы было честнее. Но, по его словам, режиссёр встретил это предложение холодной тишиной. А дальше… Тихо, без открытых конфликтов, роли начали уплывать другим актёрам. Через полгода их не осталось. И прозвучало равнодушное: «В ваших услугах мы больше не нуждаемся».

Лысенков ушёл. И объяснил это просто: «Крепостное право в учреждении культуры — это роль, на которую я не подписывался».


Он оказался на сцене «Приюта комедианта» (Театра на Садовой), где играл за символическую плату и искренние аплодисменты. Другие театры молчали. Зато в Москве предлагали роли в сериалах. Сначала ему казалось, что он больше никогда не выйдет на сцену — конфликт расшатал нервную систему и подточил уверенность в себе. Но он выкарабкался.

Как рыжая красавица из массовки покорила «принца Датского»

А теперь — про самое важное. Про любовь, которая случилась прямо на сцене Александринки.

В 2010 году, когда Лысенков репетировал своего Гамлета, в театр пришла новенькая актриса. Мария Зимина, выпускница академии, мастерская Семёна Спивака. Она родилась 22 февраля 1985 года в Нижнем Тагиле на Урале. Приехала в Петербург покорять театральную сцену. И попала в массовку.

Лысенков тогда был звездой. Он играл принца Датского. А она стояла в толпе таких же, как она, вновь прибывших выпускников. И вот что она вспоминала потом: для них, массовки, было очень важно почувствовать себя своими в театре. И он оказался единственным из труппы, кто подошёл, поздоровался, представился. «Ребята, всем привет, я Дима». Просто проявил себя как воспитанный человек.

Она подумала: «Интеллигентный молодой человек, настоящий уроженец города на Неве». А он, сидя на колосниках сцены, наблюдал за ней сверху. И, по его словам, пройти мимо было невозможно: кудрявая, рыжая, яркая.

Они перебрасывались на бегу короткими фразами. «Привет». «Как дела?» Не больше. Но оба чувствовали, что что-то важное происходит.

На тот момент они оба состояли в отношениях. Но, как Лысенков позже рассказывал, у обоих они были явно в кризисе. Маша находилась в стадии расставания. Его тогдашняя девушка жила в Москве, по сути, бежала туда от его «моральной тирании» — это его собственные слова.

Премьера «Гамлета» прошла с размахом. Он выложился на пределе. Зал ответил гулом восторга. Банкет в честь премьеры был шумным — бокалы, тосты, смех. Но в этом хоре он ловил лишь её голос.

Когда Мария засобиралась домой, Лысенков вызвался проводить. Они ещё не вышли из театра, когда он поцеловал её. Молчаливое признание в любви. И служебный роман запылал.

«Ближе к утру мы признались, что мечтаем о ребёнке»

Роман развивался стремительно. Спустя пару месяцев они уже жили под одной крышей. Снимали квартиру в Петербурге. Как он потом говорил, от неё исходило ощущение света. Они просто поняли: к чему расставаться?


Той же осенью Лысенков сделал ей предложение. Маша призналась, что с юности мечтает стать мамой. И он, представьте себе, не испугался. Наоборот.

Когда пришёл морозный январь, она уже ждала ребёнка. Они буднично расписались в районном ЗАГСе — без гостей, без белых платьев и лимузинов. Просто пришли и поставили подписи.

Вскоре на свет появилась малышка София. Копия мамы — рыжая, кудрявая. А пять лет спустя родилась Алиса. И вот тут, как признавался Лысенков, он увидел себя: папина дочка, с его детской улыбкой.

Сейчас Софии уже 13 лет, Алисе — 8 (на момент 2024 года). Старшая, как все подростки, стала немного отдаляться, доверяет больше матери. Лысенков не переживает. Он считает, что его задача — заставить детей учиться, дать им образование и оставить наследство. Квартиры, приданое. Чтобы голова у них потом об этом не болела.

«Ты папа девочек — просто их люби!»

Лысенков — прагматик, закрытый, даже жёсткий. Мария — мягкая жизнелюбка. Но вместе у них случилась полная гармония. Как он сам однажды сказал, их союз изменил их к лучшему: безотказная Маша наконец научилась говорить «нет» не тем людям, а он утратил свою железобетонную категоричность.


Дочки, кстати, не собираются идти по стопам родителей. Как-то раз Лысенков привёл их на съёмочную площадку, показал, как работает. И всё. Они увидели, что это не волшебство, а тяжёлый труд, бесконечные дубли, ожидание, скука. И с тех пор даже не заикаются об актёрстве.

Они занимаются хип-хопом. Старшая, София, сейчас в переходном возрасте, и Лысенков признаётся, что общаться с ней стало сложнее. Но он философски относится к этому. Его задача — не быть лучшим другом, а быть отцом.

Жена, кстати, ему однажды сказала очень мудрую фразу: «Ты папа девочек — просто их люби». И он старается. Даже если по натуре он «узурпатор», который гнёт линию дисциплины и режима. Домашние давно научились вить из него верёвки. Для них любой день становится праздником, стоит ему лишь переступить порог.

Переезд в Москву: ради наследства и работы

Лысенков долго сопротивлялся переезду в Москву. Он — петербуржец до мозга костей. Но работа сама пришла в столицу. Как он рассказывал, в какой-то момент он стал жить в поезде: в Петербурге нет работы, она приходит из Москвы.

Жена давно говорила ему, что надо переезжать. И он решился. Снял квартиру в Москве — и в тот же день объявили локдаун. Все съемки остановились. Но хозяева, коренные москвичи, сделали скидку. Сказали: «Кажется, в это время важно оставаться людьми».


Сейчас они живут на Ленинском проспекте, у парка с речушкой. Но мечтают перебраться поближе к Воробьёвым горам — там больше зелени и, как выразился Лысенков, «людской контингент несколько другой».

Лысенков — единственный кормилец в семье. Он заботится не только о жене и дочках, но и помогает пожилым родственникам. Этим летом семья поехала на дачу в Приозерск без него. «Я на это зарабатываю», — усмехается он.

Мария Зимина: не «тень мужа-звезды»

Многие думают, что Мария Зимина оставила карьеру ради семьи. Но это не так. Она продолжает сниматься. В её фильмографии — больше двадцати сериальных ролей: от «Морских дьяволов» до мелодрамы «Пропасть между нами». Одну из самых ярких ролей — трогательную Соню — она сыграла в детективе «Хроника гнусных времён».

В театре у неё тоже всё серьёзно. Она играла в «Гамлете» Фокина, в «Живом трупе», в «Укрощении строптивой». В 2011 году была номинирована на премию «Прорыв» как лучшая актриса второго плана. В 2014-м получила эту премию — за роль в спектакле «Платонов. Живя главной жизнью».

Лысенков, кстати, никак не помогает ей в карьере. Не потому, что не хочет, а потому что уверен: она блестящая актриса и справится сама. «Не стану я по блату тащить Машу за собой», — говорит он.

То же касается и дочек. Лысенков считает, что дети актёров часто бывают отвратительны: родительского дарования нет, их лишь умело натренировали. «Неправильно это», — говорит он.

Что в итоге?

Дмитрий Лысенков прошёл путь от мальчишки, который таскал еду из столовой для овчарок, до лауреата «Золотой маски». Его уволили из главного театра страны — он не сломался. Он переехал в Москву, когда не было работы, — и теперь его лицо узнают миллионы.

Но главное своё достижение он видит не в наградах и не в ролях. А в том, что однажды, сидя на колосниках Александринки, он разглядел в толпе массовки рыжую девушку. И не прошёл мимо.

Сейчас у них две дочки. 15 лет брака. И ни одного громкого скандала.

Он до сих пор называет себя «редким душнилой и педантом». Она — домашняя, которая всегда видела себя мамой. И вместе они — та самая гармония, про которую пишут в книжках.

Лысенков мечтает сыграть злодея космического масштаба. Вернуться в Александринку, по которой тоскует. А старость провести на берегу тёплого моря.


Но пока он просто работает. Много. И возвращается домой, где его ждут три женщины. Которые, как он сам однажды сказал, «сделали его человеком».

Я смотрю на его фильмографию и думаю: а ведь мог бы сидеть программистом в какой-нибудь конторе. Но нет. Судьба распорядилась иначе. И, кажется, Лысенков ни разу об этом не пожалел.


Нaтaлья Гвoздикoвa: "Ну Жapикoв и Жapикoв. И чтo? Вecь пpилизaнный, вecь тaкoй..."

 


Нaтaлья Гвoздикoвa: "Ну Жapикoв и Жapикoв. И чтo? Вecь пpилизaнный, вecь тaкoй..."

В январе 2012 года в Боткинской больнице в Москве умирал Евгений Жариков. Тот самый генерал милиции Кондратьев, любимец миллионов, «советский Ален Делон». Рядом с ним, как и все предыдущие 36 лет, сидела его жена, Наталья Гвоздикова. Она привозила ему домашнюю еду, делала перевязки, от которых сама едва не падала в обморок, и выполняла каждую его просьбу. Однажды Наталья спросила:

«Женечка, ну что ещё тебе привезти?»

«Пусть Сашка приедет. И пусть привезёт пару новых анекдотов».

Он веселился, смеялся, а старик, лежавший в соседней койке, отвернулся к стенке и заплакал. Потому что старик знал то, что Жариков, казалось, предпочитал не замечать: он был обречён.

Наталья знала это тоже. Но она была рядом. Несмотря на то, что этот мужчина когда-то разбил ей сердце так, что об этом писали все газеты страны. Несмотря на двоих детей на стороне. Несмотря на публичное унижение. Она осталась. И ни разу за всю свою жизнь не назвала себя жертвой.

Эта история о том, какую цену платят за любовь, и о том, что прощение иногда требует большего мужества, чем месть.

Их пара стала символом идеального актерского союза

ДЕВОЧКА ИЗ БОРЗИ, КОТОРАЯ СЧИТАЛА СЕБЯ НЕКРАСИВОЙ

Наталья Фёдоровна Гвоздикова родилась 7 января 1948 года в маленьком городке Борзя Читинской области, на самом краю Советского Союза, у границ Китая и Монголии. Отец, Фёдор Титович, был военным, семья часто переезжала. Мама, Нина Николаевна, воспитывала двух дочерей, старшую Людмилу и младшую Наталью. Детство было простым и далёким от мира кино.

Маленькая Наташа не считала себя красавицей. Напротив, она рыдала перед зеркалом и жаловалась маме:

«Мама, почему я такая некрасивая? Почему у меня курносый нос? Почему у меня не голубые глаза?»

У мамы и старшей сестры глаза были голубые, а у Наташи, зелёные, в отца. Забавно, что потом, когда Гвоздикова стала звездой, журналисты упорно будут писать про её «голубые глаза». Но до звёздности было ещё далеко.

О карьере актрисы Наталья поначалу даже не мечтала. Всё изменила старшая сестра Людмила, которая окончила актёрский факультет и была принята в труппу Ленинградского государственного театра миниатюр под руководством самого Аркадия Райкина. Наташа приехала к сестре в Ленинград и увидела: красивые костюмы, безупречный грим, аплодисменты. Решение было принято мгновенно.

С родителями и сестрой Людмилой

Но поступить оказалось не так просто. Конкурс во ВГИК был огромный. Помогла коллега сестры, актриса Ольга Малоземова, которая познакомила Наталью с легендарным режиссёром Сергеем Герасимовым и его женой, актрисой Тамарой Макаровой. Наташа прочитала перед ними сказку Андерсена. Герасимов посмотрел на неё, поднял телефонную трубку, позвонил в Москву и попросил выделить ещё одно место на его курсе. Через минуту девятнадцатилетняя девушка из Борзи стала студенткой ВГИКа.

КУРС ЧЕТЫРЁХ НАТАШ

Курс Герасимова и Макаровой 1967 года оказался одним из самых звёздных в истории ВГИКа. И первое, что бросалось в глаза, это невероятное количество красавиц. На первом занятии произошла сцена, которую потом все участницы будут вспоминать с улыбкой.

Встала первая девочка и сказала: «Меня зовут Наташа. У меня очень смешная фамилия. Я Наташа Белохвостикова».

Встала вторая, со стрижечкой: «Ой, у меня тоже смешная фамилия. Я Наташа Гвоздикова».

Потом поднялась третья Наташа. И наконец четвёртая заявила: «А у меня фамилия не смешная. Я Наташа Бондарчук».

Так курс получил своё прозвище, «курс четырёх Наташ». Четвёртой была Наталья Аринбасарова.

Гвоздикова поступила по протекции Герасимова, без экзамена по специальности, сдав только общеобразовательные предметы. Однокурсники ворчали, что мастер уделяет ей слишком много внимания «за красивые глаза». Однокашники даже пытались объявить ей бойкот. А Тамара Макарова, жена Герасимова, откровенно приревновала мужа к юной студентке и предложила Наташе взять академический отпуск, чтобы закончить две картины, а потом продолжить учёбу.

При этом внешность Гвоздиковой действительно производила впечатление. Однокурсники вспоминали: точёная фигурка, тоненькая, почти прозрачная, огромные глаза, роскошные волосы, потрясающие ножки. Мужская часть ВГИКа была влюблена в неё поголовно, причём не только актёрский курс, но и режиссёрский, и сценарный.

ОБЛОЖКА «ШТЕРНА» И ПОКЛОННИКИ С ВИЛКАМИ

Интерес к Гвоздиковой подогрел случай, который и сегодня остаётся загадкой. В 1967 году, когда Наталья была первокурсницей, её фотография появилась на обложке западногерманского иллюстрированного журнала «Штерн», одного из крупнейших и популярнейших изданий в Европе. Для СССР середины шестидесятых история почти невероятная. Сама Гвоздикова рассказывала об этом так:

«Меня пригласили для обложки какого-то журнала. Мне было непонятно, почему выбрали именно меня. Но и в то же время очень приятно».

Красота восходящей кинозвезды вскружила голову европейцам. Что уж говорить про соотечественников.

На курсе четырёх Наташ был свой герой-любовник, красавец Николай Ерёменко. Он был звездой ВГИКа, его приглашали играть режиссёры с других курсов, все девушки его обожали. Не обошёл он своим вниманием и Гвоздикову. Подкарауливал за углом, ухаживал, писал записки. Однажды, то ли в шутку, то ли всерьёз, гнался за ней с вилкой в руке, обещая «заколоть», если выберет другого.

Но практичная Наташа так и не ответила на его чувства. И не зря: как выяснилось, пылкий поклонник писал записочки не только ей, но и другим Наташам с курса. Наталья Бондарчук потом вспоминала с улыбкой, что записки Ерёменко, адресованные Гвоздиковой, «иногда забывались» и попадали к ней, и наоборот.

Гвоздиковой хотелось, чтобы обожатель был влюблён только в неё. Эта черта характера проявится во всей драматичности позже, когда в её жизни появится Евгений Жариков.

ПЕРВЫЕ РОЛИ И ВСТРЕЧИ, КОТОРЫЕ НИЧЕГО НЕ ОБЕЩАЛИ

Ещё студенткой ВГИКа, на третьем курсе, Гвоздикова начала сниматься. Первое появление на экране состоялось в 1969 году, в новелле Сергея Тарасова «Белые дюны». Потом были «У озера» с Василием Шукшиным, детская кинокомедия «Ох уж эта Настя», где Наталье досталась роль старшей сестры. Удивительное совпадение: фамилия её экранного ухажёра в этом фильме была Жариков. Тогда она и представить не могла, сколько раз ей придётся играть жену Жарикова, и какие последствия это будет иметь.

Первая «встреча» с настоящим Евгением Жариковым состоялась заочно, в кинотеатре, в 1967 году. Старшая сестра Людмила повела Наталью на премьеру фильма «Таинственный монах». Людмила была по уши влюблена в красавца Жарикова и толкала сестру в бок:

«Смотри, смотри, вот он сейчас появится на экране!»

Наташа посмотрела и пожала плечами: «Ну Жариков и Жариков. И что?»

Особого впечатления он на неё не произвёл. Кто бы мог тогда подумать, что через несколько лет эти двое станут самой знаменитой супружеской парой советского кино.

ШУКШИН, КРАМАРОВ И «БОЛЬШАЯ ПЕРЕМЕНА»

В 1971 году Гвоздикова окончила ВГИК и стала актрисой Театра-студии киноактёра. Предложения от режиссёров посыпались одно за другим. Наталья обладала редким для актрисы набором: она умела петь, танцевать, была одновременно красива и естественна. Таких актрис мало, и их начинают снимать рано.

Василий Шукшин приглашал Гвоздикову к себе снова и снова. Она сыграла эпизоды в «Печках-лавочках» и «Калине красной». Главных ролей Шукшин ей не предлагал, но держал рядом. Оператор Анатолий Заболоцкий, много лет спустя встретив Наталью, сказал ей прямо:

«Наташа, Василий Макарович тебя очень любил».

Сам Шукшин говорил ей просто: «Наташка, я хочу, чтобы ты была рядом. Мне тепло».

Настоящая слава пришла в 1972 году, когда Гвоздикова снялась в четырёхсерийной комедии «Большая перемена» режиссёра Алексея Коренева. Ей досталась роль красавицы Полины, возлюбленной учителя истории Нестора Петровича, которая обошла его на экзаменах в аспирантуру и стала предметом соперничества двух мужчин.

Хотя Полина в основном существовала «за кадром», в мечтах главного героя, для телезрителей Гвоздикова стала настоящей иконой стиля. Режиссёр намеренно надел на блондинку Гвоздикову чёрный парик, и она превратилась в знойную брюнетку, разбившую не одно мужское сердце.

Съёмки «Большой перемены», однако, обернулись для Натальи неприятной историей. По её словам, режиссёр Алексей Коренев проявлял к ней знаки внимания, далёкие от профессиональных, но получил решительный отпор. После чего, как утверждала актриса, он в отместку значительно урезал её роль, вырезав из фильма несколько эпизодов с её участием. Изначально для Гвоздиковой была запланирована даже песня, но она так и не вошла в фильм.

Впрочем, не один Коренев добивался внимания красавицы на той площадке. Суперпопулярный тогда Савелий Крамаров тоже не устоял перед её обаянием и однажды, когда они ехали вместе в машине, спросил:

«А могла бы такая девушка, как вы, стать моей женой?»

Наталья ответа не дала. Крамаров остался ни с чем, как и многие другие.

«ВОЗЛЕ ЭТИХ ОКОН»: ЗНАКОМСТВО, КОТОРОЕ НАЧИНАЛОСЬ С НЕПРИЯЗНИ

Настоящая встреча Гвоздиковой и Жарикова произошла в 1973 году на киностудии «Мосфильм», на съёмках фильма «Возле этих окон». Оба были приглашены на главные роли, и, что забавно, ни он, ни она не хотели сниматься. Причины были разные. Но генеральный директор «Мосфильма» Николай Трофимович Сизов вызвал обоих к себе и в приказном порядке сказал: «Ребята, надо сниматься».

Первое впечатление друг от друга оказалось отрицательным. Гвоздикова опоздала на площадку минут на пятнадцать. Жарикову это не понравилось. А ей не понравилось, что он «весь прилизанный, весь такой», и, как она потом признавалась, «так и хотелось подойти и взъерошить его».

Ни Евгений, ни Наталья в тот момент даже не представляли, что через полгода он сделает ей предложение, они распишутся, родят сына и проживут вместе почти четыре десятилетия.

К тому моменту оба уже были в браке. Жариков с 1962 года был женат на тренере по фигурному катанию Валентине Зотовой, но за двенадцать лет брака у них не появилось детей, и отношения давно себя изживали. Гвоздикова тоже была замужем. Её первый муж не имел отношения к кино, постоянно ревновал к профессии и многочисленным поклонникам. Сама Наталья потом вспоминала:

«Я любила своего первого мужа. Это не было так, что выскочила замуж по дурости. Но по определённым причинам я понимала, что мы жить долго не будем».

На съёмках фильма «Возле этих окон» между ними что-то начало происходить. Наталья потом рассказывала:

«Я узнала о том, что у него роман на картине. Мне сказала ассистентка. Я садилась в автобус в одну сторону, он садился в другую. Он входил, и я смотрела, к кому он сядет, к ней или ко мне. Хоть я была замужем, он был женат, но я чувствовала, что я ему нравлюсь».

РОЖДЁННАЯ РЕВОЛЮЦИЕЙ: ЛЮБОВЬ НА ЭКРАНЕ И В ЖИЗНИ

Решающие объяснения между ними ещё не состоялись, но Жариков уже был страстно влюблён. И он понимал: если начнутся съёмки большого проекта, а Наталья в это время будет занята в других картинах, он может её потерять. Потерять Гвоздикову можно было в любой момент. Её красота и обаяние притягивали мужчин как магнит. На съёмках фильма «Город первой любви» актёр Борис Галкин страстно влюбился в неё, даже познакомил со своим отцом, явно строя серьёзные планы. Но сердце Натальи было уже занято другим.

В 1974 году режиссёр Григорий Кохан начал съёмки многосерийного телефильма «Рождённая революцией», который станет легендой советского телевидения. Жариков был уже утверждён на роль Николая Кондратьева, а главную женскую роль, его экранную жену Марию, должна была играть другая актриса, Галина Орлова.

Жариков упрашивал режиссёра отдать эту роль Наталье. Любовь к ней придавала его словам убедительности. У Григория Кохана не осталось сомнений, когда он внимательно присмотрелся к предыдущим работам Гвоздиковой. Костюм, причёска, улыбка, она как будто уже была готовой Машей Кондратьевой. Этот образ Гвоздикова словно примерила на себя ещё в 1970 году, в фильме «Город первой любви», за три года до звёздной роли.

Уже утверждённую актрису неожиданно сняли с картины, и роль досталась Гвоздиковой. Именно тогда Наталья и Евгений впервые сыграли в кино мужа и жену. И тогда же поженились в жизни. Обоим пришлось развестись с прежними супругами.

Свадьба была до смешного скромной. Ни нарядов, ни торжества, ни пышного застолья. Их отпустили в Москву из Ленинграда, где шли съёмки, всего на три дня. Наталья вспоминала: «Мы сели в машину и поехали по делам».

2 августа 1976 года, через двенадцать дней после окончания съёмок «Рождённой революцией», у них родился сын Фёдор. Ходили слухи, что режиссёр вынужден был «убить» героиню Гвоздиковой раньше времени из-за её беременности. Но это неправда: гибель Маши Кондратьевой была заложена в сценарий с самого начала.

В 1978 году оба, и Жариков, и Гвоздикова, получили за эту работу Государственную премию СССР.

Они могли расстаться, могли развестись, они могли просто не встретиться. Но не могли не полюбить друг друга.

«ЖАРЕНЫЕ ГВОЗДИКИ»: СЛАВА И ЛОВУШКА

После оглушительного успеха "Рождённой революцией" супруги снимутся вместе ещё в полутора десятках фильмов, и чаще всего будут играть образцовые семейные пары. Зритель принимал их как одно целое. Коллеги в шутку придумали им общее прозвище, «жареные гвоздики».

Их знали все, их любили все. Стоило кому-то произнести «Жариков», как тут же добавляли «и Гвоздикова». И наоборот. Для целого поколения советских зрителей они были эталоном семейной пары, примером любви и верности. Как в кино.

Но экранный стереотип стал для Гвоздиковой ловушкой. Других ролей ей практически не предлагали. По сути, она осталась заложницей собственного успеха. Брала в руки любой сценарий, мужских ролей море, женских, две-три. И те, что предлагались ей, неизменно были одной и той же: жена Жарикова.

«Мы с Женей категорически стали отказываться от мужа и жены в кино. Потому что это просто застрелиться: дома муж и жена, в кино муж и жена!»

У самого Жарикова дела складывались лучше. На экране он появлялся с новыми, молодыми и красивыми партнёршами. Наталья снималась всё меньше. Обида копилась, хотя вслух она об этом почти не говорила.

В начале девяностых Гвоздикова не снималась шесть лет подряд. Отечественное кино переживало глубокий кризис. Павильоны всех киностудий стояли пустыми. Многие актёры оказались в похожем положении. Но для популярной актрисы, которая раньше не покидала съёмочную площадку, это было особенно тяжёлым ударом.

«В девяностые годы павильоны всех наших киностудий были практически пустые. Наше кино не существовало. Было грустно заходить в павильоны. Я тогда старалась и не заходить».

Последний раз Гвоздикова и Жариков сыграли супружескую пару в телефильме «Барышня-крестьянка» в 1995 году. Наталья тогда выдвинула режиссёру своё условие: её героиня будет абсолютно без грима. Только причёска и платье того времени. Актрисе хотелось хоть раз сломать устоявшийся образ. Кто мог предположить, что эта попытка совпадёт с грандиозной драмой в её личной жизни.

Наталья Гвоздикова и Евгений Жариков

ИЗМЕНА

В 1988 году Евгений Жариков стал первым президентом Гильдии актёров советского кино, и занимал этот пост до 2000 года. Одним из главных его проектов стал ежегодный фестиваль актёров кино «Созвездие», который зародился в Твери в 1989 году. Что творилось в Твери в дни фестиваля, описывала потом сама Гвоздикова: «Вся Тверь дрожала. Народ ломился. На него набрасывались, брали автограф».

Тогда никто и подумать не мог, чем обернётся для семьи Жариковых этот фестиваль.

В 1994 году на кинофестивале «Балтийская жемчужина» Евгений Жариков познакомился с журналисткой Татьяной Секридовой. Ей было тридцать четыре, ему пятьдесят три. Симпатичная, приветливая, весёлая. Случайная связь со временем переросла в долгие отношения, которые Жариков тщательно скрывал. Секридова родила ему сына Сергея в 1995 году, а затем и дочь Екатерину. Почти девять лет актёр вёл двойную жизнь, разрываясь между двумя семьями.

Всё тайное стало явным самым драматичным образом. По словам самой Секридовой, она однажды застала Жарикова с ещё одной женщиной. В ярости она схватила телефон и позвонила Наталье Гвоздиковой. Звонок был грубым и жестоким: «Наш мужик нам изменяет!» И рассказала всё, про роман, про детей, про то, что Жариков приходит к ним регулярно.

Наталья не могла поверить.

Сам Жариков потом говорил в интервью: «Себя нисколько не оправдываю. Из семьи не уходил и делать этого не собираюсь. С Наташей мы всегда будем духовно близки. Боль она переносит очень тяжело».

В начале двухтысячных скандал стал публичным. В 2005 году Секридова пришла в эфир программы «Пусть говорят» и на всю страну заявила о своих отношениях с Жариковым и двоих общих детях. Газеты пестрели сенсационными заголовками. Образцовая семья советского кино рассыпалась на глазах у миллионов.

Молчал только один человек. Наталья Гвоздикова.

«Вы не можете себе представить, какие мне предлагали деньги за то, чтобы я давала интервью на эту тему. Я не имею к этой истории никакого отношения. Я в ней не участвовала».

После того как Секридова обнародовала информацию, Жариков прекратил отношения с ней. Впоследствии он высказывался о них с сожалением и раскаянием.

ИНВАЛИДНОЕ КРЕСЛО И ВЕРНОСТЬ

Беда, как это часто бывает, пришла не одна. Ещё задолго до скандала, в 1970 году, на съёмках фильма «Смерти нет, ребята» Жариков неудачно упал с лошади при исполнении кавалерийского трюка. Он получил травму тазобедренного сустава и компрессионный перелом позвоночника. Несколько секунд экранного времени, а последствия на всю жизнь. Уже в 1986 году врачи предупредили его о серьёзных проблемах.

С годами болезнь быстро прогрессировала. Жариков оказался прикован к инвалидному креслу. Ему была сделана замена одного тазобедренного сустава, потом второго. В 1999 году он перенёс две сложные операции с протезированием.

И кто был рядом с ним? Наталья Гвоздикова. Та самая женщина, которую он предал. Она делала ему перевязки, от которых едва не падала в обморок. Она организовывала для него выходы на сцену, ставила стульчик, за который он мог придержаться, чтобы выстоять хоть несколько минут перед зрителями. Она создавала ему ощущение, что он по-прежнему актёр.

Взрослый сын Фёдор вынужден был оставить работу, чтобы вместе с матерью ухаживать за отцом. Фёдор, переводчик с французского языка, пожертвовал карьерой ради семьи, как и его мать.

При этом отношение окружающих изменилось болезненно быстро. Фёдор потом вспоминал, как они приходили с больным отцом в магазин:

«Отец подходил и говорил: "Девочки, давайте мне без очереди, потому что мне стоять тяжело". И не все люди это понимали. Некоторые даже бросались: "Вот, известный человек, без очереди лезет!"»

Внутренняя борьба закончилась сознательным, невероятно трудным решением – простить. Она дала себе слово никогда не попрекать Жарикова случившимся. Наталья Фёдоровна сдержала своё обещание. Она не только осталась с мужем, но и до конца его дней не упрекнула его, сохранив семью.

ПОСЛЕДНИЙ АНЕКДОТ

Свою последнюю роль, снова милицейского генерала, Евгений Жариков сыграл в картине «Заложники любви», за год до смерти. Пророческое название: заложниками любви они с Натальей оставались до самого конца.

Сразу после съёмок Жариков попал в Боткинскую больницу. Диагноз, рак. Больше из больницы он не вышел.

Евгений Ильич Жариков скончался 18 января 2012 года в Москве, на семьдесят первом году жизни. Похоронен на актёрской аллее Троекуровского кладбища.

Подруги боялись, что Наталья не переживёт эту потерю. Она не представляла себя без человека, с которым прожила без малого сорок лет. Одна из подруг потом вспоминала: «Я видела, когда она его хоронила, на кого она была похожа. Это был совершенно другой человек. Я думала, что она просто не выживет».

Но Гвоздикова выжила. И нашла формулу, которая помогла ей дышать дальше. Когда-то великая Тамара Фёдоровна Макарова, после смерти своего мужа Сергея Герасимова, сказала: «Сергей Аполлинарьевич для меня уехал в командировку. И придёт время, когда я к нему присоединюсь».

Наталья услышала это и подумала: как мудро.

С тех пор на стенах её квартиры ничего не изменилось. Фотографии развешаны так, как было при жизни мужа. Семейные снимки перемешаны с кадрами из фильмов, и, глядя на них, сразу не разберёшь, где реальная жизнь, а где экран.

«Я не хочу, чтобы меня называли вдовой. Я категорически против этого слова. Много памяти, много совместного, много фильмов. Люди помнят».

Её однажды спросили, простила ли она мужа. Гвоздикова ответила жёстко и коротко:

«Простила мужа. Точка. Дальше не надо ничего обсуждать».

В 2013 году, через год после смерти Жарикова, Наталья Гвоздикова получила звание народной артистки Российской Федерации. Высокое признание пришло к ней на шестьдесят шестом году жизни, когда она уже давно доказала, что быть великой актрисой можно не только на экране, но и в собственной судьбе.

7 января 2026 года Наталье Фёдоровне Гвоздиковой исполнилось 78 лет.