Cмeнилa имя, фaмилию и бoгoтвopилa мужa-пpeдaтeля дo кoнцa жизни. Кeм нa caмoм дeлe былa "вcecoюзнaя бaбушкa" Гaлинa Мaкapoвa

 

Галина Макарова

Cмeнилa имя, фaмилию и бoгoтвopилa мужa-пpeдaтeля дo кoнцa жизни. Кeм нa caмoм дeлe былa "вcecoюзнaя бaбушкa" Гaлинa Мaкapoвa

Пассажиры электрички "Минск - Олехновичи" косились на неё с уважительным любопытством. Ещё бы: в вагоне сидела сама Галина Макарова, народная артистка СССР, "всесоюзная бабушка", которую знала вся страна. Рядом с ней, занимая половину лавки, громоздились пухлые, туго набитые авоськи. Груз был упакован тщательно, в несколько слоев нарядных полиэтиленовых пакетов - явно что-то ценное. Может, заграничные подарки? Или мешки дефицитных продуктов от благодарных поклонников?

Макарова ехала на любимую дачу. Она прикрыла глаза и задремала под стук колес, а когда очнулась, авосек уже не было.

Кто-то из попутчиков, не совладав с искушением, тихонько взял "сокровища" народной артистки и растворился на ближайшей станции. Галина Климентьевна не расстроилась и не побежала в милицию. Увидев пропажу, она расхохоталась до слёз.

Ей хотелось увидеть лицо вора в тот момент, когда он, предвкушая богатую наживу, вскроет пакеты и увидит слоновий навоз.

Накануне она лично выпросила его у директора минского цирка, где проходили съёмки фильма "Удивительные приключения Дениса Кораблёва". Прочитала в журнале "Цветоводство", что это лучшее удобрение для пионов, - и тут же помчалась с мешками к слоновнику.

Зрители, которые видели её героинь в фильме "Вдовы" или "Белые росы", были уверены: эта актриса - плоть от плоти деревни. Казалось, она родилась где-то на печи, впитала с молоком матери говор полесских старух и никогда не видела городской жизни.

В реальности "всесоюзная бабушка" была дочерью офицера царской армии, выросла в доме с прислугой, а в юности гоняла на мотоцикле так, что минские милиционеры отдавали честь, едва завидев её силуэт.

В семье Чеховичей, жившей в Старобине, хранилась опасная тайна. Отец будущей актрисы, Климентий Владимирович, был человеком сложной судьбы. Сын священника, он должен был принять приход, но взбунтовался против родных и ушёл в военное училище. В Первую мировую войну получил личную благодарность императора и подарок за проявленную храбрость - серебряный сервиз. В годы Гражданской войны он проходил службу в рядах армии Деникина.

В 1920 году в Крыму Климентий стоял на палубе корабля, уходившего в Константинополь. Вокруг давка, паника, белая гвардия покидала Россию. В последний момент, когда трап уже хотели убирать, он сошел на берег. Не смог оставить семью - молодую жену и детей.

Вернувшись в советскую Белоруссию, он получил пять лет лагерей, а выйдя на свободу, обнаружил, что и он, и вся его семья стали "лишенцами". Ни продуктовых карточек, ни права на хорошую работу, ни будущего для детей. Офицерский кортик сменился лопатой: чтобы прокормить родных, Климентий устроился садовником в колхоз, где выводил новые сорта яблок.

Маленькая Агата Чехович - так на самом деле звали Галину Макарову - запомнила, как мать в панике жгла семейный архив. В печь летели фотографии, письма, грамоты с двуглавыми орлами. Неграмотная женщина не могла разобрать, какая именно бумага может стать для семьи приговором, поэтому уничтожала всё.

Галина Макарова

Никакой "деревенской тихой девочки" в Агате не было и в помине. Друзья звали её Бубен - за то, что гремела, звенела и не могла усидеть на месте. Энергия била через край. В 1937 году Агата Чехович стала чемпионкой Белоруссии по мотокроссу. На трассе она была единственной девушкой. Летала на трамплинах, входила в крутые виражи, оставляя мужчин позади глотать пыль.

Однажды эта страсть к скорости едва не стоила ей свободы. Опаздывая на тренировку, она не справилась с управлением тяжелого мотоцикла и на полном ходу влетела в витрину минского универмага. Звон, осколки, крики. Мотоцикл застрял в раме, сама гонщица чудом не пострадала. Но стекло было разбито, а ещё переднее колесо оторвало клок пальто случайной покупательницы. Несколько месяцев будущая звезда сцены жила впроголодь, выплачивая долги за витрину и испорченную одежду.

Галина работала санитаркой в больнице, а в свободные дни - подрабатывала прислугой в богатых домах.

В больнице она играла на аккордеоне и пела романсы для больных. "Агата, тебе надо в артистки, - сказал ей однажды главный хирург. - У тебя ведь дар!".

Агата прислушалась и пошла поступать в студию при Первом Белорусском государственном театре. Комиссия посмотрела на талантливую, но классово чуждую девушку с дворянской фамилией Чехович и указала на дверь.

Подруга Агаты, дочь высокопоставленного чиновника из Наркомата просвещения, пожаловалась отцу. Тот, услышав о несправедливости, позвонил в театр: "Это - самородок! Будет ошибкой не взять её!". После звонка повернулся к дочери и строго сказал: "Взять-то её взяли, но скажи, чтобы фамилию поменяла".

Так Агата Чехович взяла девичью фамилию матери и стала Апанащик. А вскоре исчезло и настоящее имя. "Агата... Ну что это такое? - морщились подруги. - Звучит по-деревенски. Ты же актриса, всё должно быть красиво! Будешь Галиной!".

Под этим именем она впервые вышла на сцену.

Галина Макарова

Мужчины, которые дарили цветы и писали стихи, Галину не интересовали. Ей, гонщице и хулиганке, нужны были такие, от кого, как выражалась она сама, "пахло настоящим мужиком". В 1939 году такой человек вошёл в её гримерку.

Иван Макаров, майор НКВД, приехавший в Минск из Москвы, был воплощением мужской силы. Харизматичный, с крупными чертами лица, он смотрел на молоденькую актрису сверху вниз: бедная, безквартирная, играет в массовке - таких сотни. Но Галина брала своей красотой. Через несколько дней майор сделал предложение, и Галина, не раздумывая, согласилась, бросив и театр, и друзей.

Она уехала за мужем на севеp, в город Кандалакшу. Там, в гарнизонной глуши, она перестала быть актрисой и стала просто женой офицера. В апреле 1941 года у них родился сын Эдик. Казалось, жизнь удалась: сильный и обеспеченный муж, ребёнок, пусть и не своё, но вполне хорошее жильё. Через два месяца они поехали в отпуск в Москву показать сына родителям Ивана. Там их и застала война.

Сам Иван ушёл на фронт, а Галина с младенцем отправилась в эвакуацию в Кировскую область. Но как только немцев отбросили от Москвы, свекры позвали невестку обратно в столицу. В Москве Галина совершила невозможное - с ходу прошла прослушивание в легендарный Театр имени Вахтангова. Её приняли в труппу. Будущее снова обещало быть светлым: муж-герой вернется с победой, а она будет блистать на московской сцене.

Иван действительно вернулся, но с неожиданными новостями. Он вошел в квартиру родителей не один. Рядом с майором стояла женщина - его новая возлюбленная, медсестра, которая вытащила его раненого с передовой. "Галя, я с тобой развожусь, - заявил Макаров с порога. - Но ты и Эдик останетесь жить у моих родителей. Я буду помогать".

Человек, которого она любила больше жизни и которого будет любить до самой смерти, цинично предал её на глазах у родителей.

Галина Макарова с первым мужем и свекровью

Раздавленная предательством, Галина бродила по Москве. Мысли путались: оставаться в Вахтанговском театре, живя в одной квартире с родителями бывшего мужа? Или бежать? На Тверской она случайно столкнулась со своим земляком, знаменитым скульптором Заиром Азгуром. "Ты знала, что Минский театр возвращается домой из эвакуации?" - спросил он. У актрисы тут же загорелись глаза: "А может и мне с ними поехать?". У Азгура в этом театре выступала жена. Он хорошо знал, что происходит за кулисами. "Зачем тебе возвращаться? Это же не коллектив, а змеиное гнездо! - сказал он. - Работай в Вахтанговском, а к минским лезть - себе дороже".

Этот случайный совет спас ей жизнь. На следующий день пришло страшное известие: поезд, в котором возвращались белорусские артисты, попал в катастрофу. Вагон с артистами был взорван диверсантами. Погибли двенадцать человек, в том числе и жена самого Азгура.

Но Галину это не остановило. Оставаться в Москве, рядом с Иваном и его новой пассией, было невыносимо. Она решила возвращаться в Минск - в руины, в неизвестность, лишь бы подальше от "счастливого прошлого".

Когда Макаров узнал, что бывшая жена собирается в разрушенный Минск, он лишь презрительно фыркнул. "Кому ты там нужна? - бросил он ей в лицо. - Тоже мне - прима!".

Эти слова хлестнули больнее пощечины. Галина собрала вещи. Трехлетнего Эдика пришлось оставить в Москве у бабушки с дедушкой - везти ребенка на пепелище, где не было ни жилья, ни еды, было безумием.

Галина Макарова со вторым мужем Павлом Пекуром и дочкой Таней

В Минске Галина встретила актёра Купаловского театра Павла Пекуром. Он был полной противоположностью её "брутальному" Ивану. Мягкий, добрый, покладистый - хоть к ране прикладывай.

В той самой катастрофе поезда, на который Галина не села, Пекура спасло лишь то, что он лежал на верхней полке. Взрывная волна сбросила его на пол, а коллега, спавший внизу, вылетел в окно и разбился. Павел часто вспоминал, как на сорокаградусном морозе, в одних трусах и майке, оттаскивал раненых от горящего вагона. "Господь оставил меня в живых, потому что я должен был встретить Галю", - говорил он позже.

Коллеги долго пытались свести вернувшуюся из Москвы "разведенку" Макарову с Пекуром. "Не пьет, занимается спортом, красавец!" - нахваливали они.

Они сошлись, начали жить вместе. Вот только Пекур вёл себя как-то странно: поживет с Галиной месяц-полтора, потом молча собирает свой маленький чемоданчик и уходит к себе. Через пару недель возвращается, как ни в чем не бывало. Расписываться он категорически отказывался. "Наверное, есть жена. Вот к ней-то он и бегает" - думала Галина.

Макарова терпела эту беготню мужа, пока он ей сам всё не объяснил. Оказалось, что в 1920 году, когда Павлу было одиннадцать лет, чекисты забрали его отца, успешного адвоката. Кто-то донёс, что семья спрятала золото. Чекисты пообещали мальчику: "Покажешь тайник - отпустим папу". Ребенок, веря взрослым, привел их в сад и показал место, где были зарыты фамильные драгоценности. Клад выкопали, а отца расстреляли.

Позже репрессировали брата и сестру. Пекур жил с постоянным ощущением, что за ним и его семьей могут прийти в любую минуту. "Зачем же тебя подвергать опасности? Будет лучше, если никто не узнает, что мы вместе" - объяснял он Галине.

Конец его страхам положила сама Галина. Вернувшись однажды из поликлиники, она взяла его за руку: "Паша, я беременна. Идем в ЗАГС!".

Он не сопротивлялся. Так закоренелый холостяк стал отцом и мужем, который до конца дней буквально боготворил жену и дочку Таню.

Галина Макарова с мужем

Пока устраивалась личная жизнь, сердце Галины разрывалось от боли за старшего сына. Эдик остался в Москве. Мать пыталась забрать его в Минск, как только получила хоть какой-то угол, но мальчик, привыкший к московскому климату, в Минске начал часто болеть. Пришлось вернуть ребенка бывшим свекрам. Эдуард так и рос на два города: первый класс в Москве, потом школа в Минске, затем снова Москва и поступление в "Бауманку". Он стал успешным человеком, работал в ЦК, был референтом у Горбачева, но даже в зрелом возрасте обижался на знаменитую маму, которая недодала ему материнской любви.

Со стороны брак Галины Макаровой с Пекуром казался идеальным. Павел носил жену на руках, никогда не ревновал к успеху (а карьера Макаровой пошла в гору куда быстрее, чем его собственная), терпел её взрывной характер. Когда его уволили из театра по инвалидности (на съемках пиротехник переборщил с зарядом, и Павла контузило), он безропотно ушёл в тень, радуясь ролям жены.

Сама Галина хранила тайну, о которой знала только дочь Таня. Она уважала мужа, ценила его святую преданность, но любила - до дрожи, до последнего вздоха - того самого предателя Ивана.

Она называла бывшего мужа ласково - "Ивушка". "Мама, ну почему тебе нравятся серость и слякоть?" - спрашивала дочь. "Это с молодости... - отвечала народная артистка. - В такую погоду мы оставались с Ивушкой дома и подолгу смотрели в окно".

Иван Макаров, кстати, о своем выборе пожалел. Спустя годы он пришел на спектакль бывшей жены в Москве. Сидел в зале, смотрел, как зал взрывается овациями. А потом, выйдя на улицу с внучкой, натужно, слишком наигранно сказал: "Всё-таки хорошо, что я на молодой женился!". Даже ребенку было понятно: он врёт сам себе.

Галина Макарова в фильме "Удивительные приключения Дениса Кораблёва"

К середине 50-х годов в театре имени Янки Купалы сложилась странная ситуация. Галина Макарова, которой было уже под сорок лет, всё ещё играла на вторых ролях. Её талант был очевиден, но режиссеры словно не знали, что делать с этой неуемной энергией, которая когда-то заставляла её прыгать на мотоцикле через трамплины.

Всё изменил драматург Андрей Макаенок. Он увидел в Макаровой то, что другие пропускали: не просто характерную актрису, а мощный народный архетип. Когда Макаенок принес в театр пьесу "Лявониха на орбите", главный режиссер уже наметил на главную роль свою фаворитку. Драматург взбесился. "Или Лявониху играет Макарова, или я забираю пьесу!" - заявил он на худсовете.

Драматург был настолько очарован актрисой, что однажды при всей труппе выдал: "Единственная женщина в театре, на которой я бы женился - это Макарова. Но я слишком уважаю Пашу Пекура, чтобы отбивать у него жену!". После его постановки "Лявониха на орбите", Макаровой, наконец, начали давать главные роли в театре.

Она полностью отдавалась работе. В сказке "Аленький цветочек" играла Кикимору. Ей было за сорок, но она сама придумала трюк: забиралась по канату на три метра под колосники и с диким хохотом пролетала над сценой из одной кулисы в другую.

Настоящая всесоюзная слава обрушилась на неё, когда пенсионный возраст был уже не за горами. В 1975 году Сергей Микаэлян позвал её в фильм "Вдовы". График был убийственным. Макарова не стала просить отпуск в театре - боялась реакции коллег, которые и так шипели: "Опять она снимается, а нам её подменять?".

Поэтому она жила в режиме маятника. Отыграв смену перед камерой в деревне под Смоленском, она садилась в такси и мчалась 400 километров в Минск. Грим снимала прямо в машине. Выходила у театра, играла спектакль - и той же ночью, снова в такси, ехала обратно на съемочную площадку.

Фильм получился честным, правдоподобным и очень горьким. Вот только чиновники запретили выпускать фильм в прокат. "Вы хотите сказать, что советская власть бросила вдов?" - спросили они режиссера и положили ленту на полку. Картину спас главный киноман страны - Леонид Брежнев. Посмотрев "Вдов" на даче, генсек растрогался. "Почему этот фильм не показывают людям?" - спросил он. На следующий день картину выпустили в прокат, а вскоре всем вдовам страны повысили пенсию на пять рублей.

Галина Макарова в фильме "Вдовы"

На экране Макарова всё чаще появлялась в образе смиренной, мудрой старушки. В жизни же "всесоюзная бабушка" могла уложить на лопатки любого. Однажды её дочь Татьяна, профессиональная спортсменка, возвращалась ночью с соревнований. Мать встретила её на вокзале. "Ну что ты меня позоришь, иди хотя бы поодаль!" - шипела дочь, стесняясь материнской опеки.

Макарова отстала. В темноте к девушке подошла компания парней, которая сходу начала к ней приставать. Татьяна даже испугаться не успела. Её мама преодолела двадцать метров за считанные секунды и начала дубасить хулиганов зонтом по головам с такой яростью, что те бросились врассыпную.

А один раз досталось шпане, которая задирала её сына Эдика в магазине. Макарова использовала авоську с продуктами как нунчаки, обратив обидчиков сына в бегство.

Её жесткость всегда шла рука об руку с каким-то запредельным милосердием. Однажды труппа возвращалась с выездного спектакля и наткнулась на перевернувшийся УАЗ. Водитель был цел, а его пассажир, молодой офицер, лежал без сознания с жуткой раной на лице, забитой землей и грязью. До больницы - сто километров, аптечки нет.

Макарова, вспомнив юность санитарки, поняла: не довезём, начнется заражение. Она опустилась перед парнем на колени и начала ртом высасывать из раны грязь, сплевывая её на землю. Очистив лицо, она перевязала его своим платком. Когда дочка узнала эту историю от артистов труппы, она спросила у матери: "Почему ты мне никогда об этом не рассказывала?". "Да забыла... - ответила актриса. - Если бы помнила - все уши бы тебе прожужжала".

Она постоянно пыталась кого-то спасти. Хотела усыновить сироту из больницы, но девочку забрали родственники. Приютила в квартире циркового лилипута Сеню, у которого отказали ноги: купала его, одевала и выводила на прогулку во двор, держа его на руках, хотя лилипут этого очень стеснялся.

А однажды осенью, возвращаясь после спектакля, Макарова наткнулась во дворе на прилично одетого мужчину. Тот перебрал в гостях, не дошел до дома и уснул мертвым сном прямо на лавочке. Разбудить его не получилось. Галина Климентьевна поднялась в квартиру, взяла свою подушку, теплый плед и вернулась во двор.

Она заботливо укутала пьяного незнакомца, устроила его с комфортом, а потом... вернулась домой, оделась потеплее, вынесла на балкон кресло и всю ночь несла караул. Сидела и смотрела вниз, чтобы пьяного мужичка не обобрали местные хулиганы. Правда, под утро всё-таки задремала.

Утром проспавшийся и ошарашенный гость обнаружил под головой подушку. "Не знаете, кто обо мне позаботился?" - спросил он у бабушек, сидящих на соседней лавке. Старушки хором ответили: "Да тут, мил человек, и гадать не надо! Макарова - больше некому!".

Галина Макарова в фильме "Белые росы"

К концу 80-х годов Галина Макарова была патриархом большой семьи, центром гравитации, вокруг которого вращались дети, внуки и даже родня бывшего мужа. Под конец жизни её ждала череда страшнейших ударов.

Первым ушёл Павел Пекур. Муж, который всю жизнь её боготворил. Последние семь месяцев он лежал парализованный после инсульта. Макарова, отменив съемки и спектакли, не отходила от его постели ни на шаг. Глядя на мучения человека, который ещё совсем недавно носил её на руках, она сказала дочери страшную вещь: "Буду молить Бога о легкой смерти для себя - чтобы раз, и всё... Не могу видеть эти полные страдания глаза. И не хочу, чтобы вы видели это же страдание в моих глазах".

Пекура похоронили. А меньше чем через год ушёл из жизни он - Иван Макаров. Тот самый майор, предавший её в годы войны. Дочь Татьяна решила скрыть от матери эту новость. Галина Климентьевна только начала приходить в себя после ухода мужа, и дочь боялась, что её сердце не выдержит.

Тайну хранили несколько месяцев, а раскрылась правда нелепым образом. В гости к актрисе приехал сын Эдик с женой. Макарова, как обычно, первым делом спросила: "Ну как там Иван Семенович поживает?". Невестка, не знавшая о том, что от неё скрывают правду, простодушно ответила: "Так он же помер....".

У актрисы тут же случился гипертонический криз. Её увезли в больницу. Это был ответ на вопрос, кого она любила на самом деле. Даже спустя полвека после развода.

Она вымолила себе тот уход, о котором просила у постели умирающего мужа.

Сентябрь 1993 года. Макарова на любимой даче. Она отправила родных в город, оставшись одна, чтобы перебрать чеснок и подготовить дом к зиме.

В полдень сосед, проходивший мимо, заметил приоткрытую дверь. "Чего это Макарова тепло не бережет?" - удивился он.

Зашёл в дом. Работает телевизор. На диване, откинувшись на спинку, сидит народная артистка СССР. В руке - любимая папироса "Беломорканал", которую она не успела прикурить. Сердце мгновенно остановилось. "Раз, и всё" - как она и хотела.

Она оставила после себя не только прекрасные фильмы, но и огромный сад. Когда-то она засадила двор своего минского дома кленами, каштанами и вишнями. Когда начали строить метро, бульдозеры снесли почти всё. Уцелели только два дерева, стоящих совсем рядом, - мощный каштан и тонкая береза. Летом их ветви переплетаются так тесно, что кажется, будто они держат друг друга. "Для меня каштан - это папа, а береза - мама", - говорит дочь актрисы Татьяна.

Так они и стоят. Муж и его неугомонная, гремящая как бубен жена, которая всю жизнь любила другого, но осталась с тем, кто её не предал.

Галина Макарова с внучкой и дочерью


«Тo кaк пoкaзывaют Cтaлинa в кинo- этo глупocть: нa дeлe oн вёл ceбя инaчe!»- oткpoвeния глaвы МИДa Гpoмыкo o Cтaлинe


«Тo кaк пoкaзывaют Cтaлинa в кинo- этo глупocть: нa дeлe oн вёл ceбя инaчe!»- oткpoвeния глaвы МИДa Гpoмыкo o Cтaлинe

В мемуарах бывшего главы советского МИД Андрея Громыко «Памятное», вышедших в 1988 году, за год до ухода великого дипломата из жизни, он ни словом не упомянул о сталинских репрессиях и культе личности вождя. Однако, вместе с тем, дал очень подробную характеристику этой самой личности – как человек, работавший со Сталиным с 1939 года.

Андрей Громыко готовил Тегеранскую и Ялтинскую конференции. Работал и на конференции в Потсдаме вместе с вождём. Стоял у истоков создания ООН. Проработал до эпохи ядерного разоружения при Горбачёве, несмотря на преклонный уже возраст.

Свидетельства этого незаурядного человека являются очень ценными для истории.

Андрей Андреевич подчёркивает, что всегда и в любой ситуации вождь оставался «человеком мысли». По воспоминаниям Громыко, Сталин никогда не говорил попусту, просто так.

За каждой его фразой скрывалась какая-либо продуманная и взвешенная позиция, уже сформированное отношение к вопросу. Сталин формулировал всё предельно чётко и конкретно. Как правило - нестандартно, подходя к обсуждаемому вопросу с неожиданной стороны.

Длинной и пустой болтовни, красивых и общих фраз - вождь не терпел категорически. Всегда подталкивал выступающего или докладывающего к сути дела. Это когда видел, что умный человек в своей речи «льёт воду» или изображает видимость бурной деятельности.

В то же время, Сталин терпимо и снисходительно относиться к тем людям, у которых из-за невысоко уровня развития с трудом получалось чётко сформулировать какую-либо мысль.

Иностранных дипломатов и деятелей вождь вниманием не баловал. В пустых протокольных встречах не участвовал: только трата времени. Готов был обсуждать только конкретные предложения. Попасть на приём к Сталину у западных дипломатов считалось неслыханным успехом.

Андрей Громыко с удивлением отзывается о необычайно цепкой памяти вождя. Любые сложные переговоры, тем более, если они международные, всегда содержат массу деталей. Любой мировой лидер, кроме штата секретарей, и сам обкладывался папками с материалами. Сталин же на такие встречи приходил без бумаг.

Но при этом не выглядел неподготовленным! Наоборот, обычно он был хорошо информирован о сути дела – не хуже, чем большинство присутствующих профессиональных дипломатов.

Также Громыко удивляется, и даже не может понять, как Сталину удалось дожить до Победы. Дело в том, что режим работы и напряжение военных лет были колоссальными. В те годы Сталин почти всегда выглядел уставшим.

Громыко – крайний справа. Фото в свободном доступе.

Одеваться вождь предпочитал очень просто, хотя парадная маршальская форма на нём сидела очень удачно. Но он просто предпочитал привычный рабочий френч. Был всегда опрятным, без признаков небрежности в одежде, какими бы ни были обстоятельства.

По поводу отношения Сталина к семье и детям – тут Андрей Громыко мало в чём информирован, однако практически всё из опубликованного он считает «плодом досужего вымысла» в своей основе.

На досуг у вождя времени почти не оставалось. Но при редких возможностях он старался выбраться в театр. Ему нравилась классическая музыка, вступления солистов Большого. Особенно Сталин выделял талант Ивана Козловского.

Ещё один важный момент, который поражает Громыко – это обширное знакомство Сталина с литературой. Читал вождь очень помногу, и, безусловно, был большим знатоком русской классики.

Зарубежная классическая литература была ему тоже неплохо знакома. Потому как в речи он регулярно упоминал о героях Шекспира, Гейне, Бальзака или Виктора Гюго.

Отдельной страстью вождя была литература историческая. По его речам и отдельным высказываниям хорошо заметно, что он очень хорошо разбирался в истории и делал из давних событий вполне современные выводы. Подобные упоминания возможно делать, только если ты очень хорошо знаешь первоисточник.

Поскольку знания все Сталин добывал самообразованием – в его речи не было никаких заумных или сложных оборотов. Изъяснялся он предельно простым народным языком.

1945 год, Потсдамская конференция. Громыко – четвёртый справа. Фото в свободном доступе.

Очень глупой и наивной выглядит склонность многих «историков» и киношников изображать Сталина гневным, несдержанным, орущим на людей. Громыко, как и многие другие современники, пишет, что Сталин никогда не повышал голоса, никогда не выходил за рамки корректности.

Ко всем обращался одинаково: только по фамилии: товарищ такой-то. Только некоторые самые близкие люди: Молотов, Ворошилов, Будённый - могли говорить с вождём в более простой и даже слегка панибратской манере. Сказывалось их давнее знакомство и совместная работа в годы революции и гражданской войны.

Даже во время приступов гнева (а Громыко подчёркивает, что не раз заставал и такое), Сталин никогда не повышал голоса, не орал и не матерился.

Громыко пишет, что в этом он старался быть похожим на вождя. Сталинский стиль корректности при любых обстоятельствах стал фирменным стилем и самого Андрея Андреевича.

Ему ведь тоже не раз приходилось участвовать в чрезвычайно сложных переговорах, которые становились настоящим испытанием для психики. Но он оставался сдержанным и корректным, даже в тысячный раз продолжая отстаивать свои позиции. За это в Соединённых Штатах Андрей Громыко получил прозвище «Министр Нет».

К сожалению, потом ему на смену пришёл «Министр Да» - Эдуард Шеварнадзе. А потом пришло время «Министра Чего Изволите» Андрея Козырева - с 2012 года живущего за океаном, ставшего гражданином США.


«Зapaзил жeну и пoлoвину Мocквы»


«Зapaзил жeну и пoлoвину Мocквы»

Когда жена нашла на своих нежных местах подозрительную сыпь, Алексей первым делом подумал о знойной индианке, так некстати подвернувшейся ему в командировке в Дели…

Женщинам Алексей Кокорекин очень нравился. И это неудивительно! Статный, эффектный мужчина, чем-то похожий на иностранца. Безупречный костюм, неизменный галстук, модная стрижка — таков был его повседневный облик.

Помимо этого, Алексей считался состоятельным живописцем. Правда, вместо портретов и натюрмортов он создавал агитационно-рекламные плакаты по партийным заказам. Именно благодаря этому заработку Кокорекин ни в чём не нуждался и жил в достатке.

Появился на свет Алексей 30 марта 1906 года в армянском городке Егегник, который сегодня относится к Турции и именуется Саракамыш.

Склонность к рисованию проявилась у него ещё в детстве, однако учиться мастерству довелось только в 21 год. В 1927-м юноша стал студентом Кубанского художественно-педагогического техникума, который благополучно окончил в 1929-м.

Получив диплом, Кокорекин отправился покорять Москву. В столице он писал бытовые сценки, городские и природные пейзажи, оформлял книги.

В 1930-м, столкнувшись с нехваткой средств, переключился на политический плакат и добился в этой области блестящих результатов.

В 1941-м Алексея Алексеевича приняли на должность художника в Военное издательство при Политуправлении РККА, где он выпустил множество плакатов на антивоенную и патриотическую тематику.


В 1943-м, когда Алексею исполнилось 37 лет, он впервые официально оформил отношения. Однако семейное счастье продлилось недолго — художник постоянно изменял супруге. Вскоре брак распался, но от этого союза у него осталась дочь.

Практически сразу после развода Кокорекин снова женился — на этот раз на юной служащей Военного издательства, которая подарила ему девочку, названную Валерией.

В 1946-м Алексея Кокорекина удостоили Сталинской премии. Помимо этого, ему предоставили просторные апартаменты в центре Москвы. В 1949-м художник получил Сталинскую премию во второй раз, что фактически вознесло его в ряды советской элиты.

В пятидесятые годы работы Кокорекина оставались востребованными, однако Алексей Алексеевич отошёл от жёсткой антизападной тематики, переключившись на более жизнерадостные плакаты — в частности, он начал активно освещать советский спорт.


Политически Кокорекин считался стопроцентно надёжным, поэтому его регулярно отпускали за рубеж.

В начале зимы 1959 года Алексей Алексеевич выехал в очередную заграничную командировку — на этот раз в Индию. Две недели художник провёл на земле слонов и буддийских храмов, искренне наслаждаясь поездкой.

Будучи от природы влюбчивым, живописец повстречал прелестную индианку, которая неотлучно следовала за ним — в том числе и на церемонию ритуальной кремации усопшего брамина. После погребального обряда устроили распродажу вещей покойного, где Кокорекин приобрёл удивительной красоты ковёр.

22 декабря 1959 года Алексей Алексеевич, завершив эту очень приятную и незабываемую поездку, приземлился во «Внуково».


Супруга ожидала Кокорекина только 23-го, поэтому в аэропорту художника встретил приятель на машине. Верный товарищ доставил Алексея Алексеевича не к семейному очагу, а прямо в квартиру его московской любовницы.

Художник передал молодой москвичке привезённые из Индии подарки и остался у неё на ночь. Утром он отправился домой, где тоже вручил супруге гостинцы.

Вечером 23 декабря живописец внезапно почувствовал недомогание: подскочила температура, бросило в дрожь, а тело покрылось странной сыпью. Симптомы проявились и у жены, но только в виде сыпи.

Супруга Кокорекина решила, что муж привёз из Индии необычный грипп, и принялась лечить его домашними средствами: горчичники, чай с лимоном и мёдом.

27 декабря состояние Кокорекина резко ухудшилось. Вызванная «скорая» увезла его в Боткинскую больницу. Там перепуганный художник, умоляя дежурного врача сохранить всё в тайне от жены, признался, что во время поездки у него были отношения с местной жительницей, от которой он «по всей видимости, что-то подцепил».

Врач, однако, с самодиагнозом пациента не согласился, поставил диагноз «грипп» и поместил пациента в обычную палату.

29 декабря самочувствие Кокорекина стало угрожающим. В клинику срочно вызвали близких художника, и на их глазах Алексей Алексеевич скончался. Ему было 53 года.

Загадочная смерть живописца потребовала вскрытия. Врачебная бригада, проводившая некропсию, заподозрила у умершего токсическую форму чумы и пригласила для консультации академика Н. А. Краевского. Вместе с ним пришёл его приятель — пожилой патологоанатом из Ленинграда.

Именно этот старый специалист поставил точный диагноз. Осмотрев тело, ленинградец взглянул на Краевского и произнёс:

— Да ведь это, батенька, variola vera — чёрная оспа. Не удивлюсь, если этот ваш художник уже заразил половину Москвы!

Выходит, что в середине двадцатого века живописец Кокорекин завёз из Индии в Советский Союз средневековое чудовище, которое считалось давно побеждённым, — variola vera, натуральную оспу! Ещё сравнительно недавно этот недуг выкашивал целые города, за что получил прозвище «чёрная смерть».

Москве угрожала эпидемия, поэтому к отслеживанию всех контактов Кокорекина подключили КГБ. Именно сотрудники госбезопасности и выяснили, что у художника была любовница. Женщина, получив от Алексея Алексеевича подарки, тут же отправилась в комиссионный магазин, чтобы обменять их на советские рубли. Удивительно, но законная супруга художника поступила точно так же!

Жена и содержанка покойного художника были госпитализированы. К счастью, у женщин болезнь протекала в более легкой форме, и обе они выжили.


Между тем, оспа разошлась по городу самыми разными путями.

Особенно много заражённых оказалось в инфекционном корпусе Боткинской больницы. Само медучреждение закрыли на карантин.

Советское правительство издало приказ в экстренном режиме начать поголовную вакцинацию жителей Москвы и Московской области. Из Томского и Ташкентского институтов вакцин и сывороток в столицу доставили 10 миллионов доз.

Около 30 тысяч сотрудников на 3391 прививочном пункте работали круглосуточно, делая уколы людям. Бригады медиков обходили школы, вузы, учреждения и предприятия.

К 25 января 1960 года прививки получили 5,5 миллиона москвичей и 4 миллиона жителей Подмосковья.

Благодаря массовой вакцинации новые случаи заражения натуральной оспой перестали фиксировать: вспышку удалось подавить спустя 44 дня после того, как Кокорекин завёз вирус в столицу.

Жертвами этой вспышки стали три человека, включая самого художника. Всего же натуральной оспой переболели 43 гражданина.

В наши дни вирус чёрной оспы побеждён во всём мире, в том числе и в Индии. Только в двух научных центрах — российском «Векторе» и американском CDC — хранятся пробирки с Variola vera. Это последние штаммы натуральной оспы на планете. Если уничтожить эти пробирки — Variola vera исчезнет с Земли навсегда.

Однако учёные не торопятся полностью ликвидировать вирус: он может пригодиться будущим поколениям в научных исследованиях.


«Былo бoльнo и cтыднo»


«Былo бoльнo и cтыднo»

От игр мужа-подростка болело все тело, тянуло каждую жилочку. Юлия-Анна сразу поняла: любезный супруг хочет подчинить ее и унизить, сделать своей собственностью. Как же она ошибалась, глядя на портрет Константина, мечтая о браке с ним, о любви и нежности! Вместо прекрасного юноши она встретила капризного и злобного маленького Минотавра.

И игры ее Минотавра становились все более жестокими…


После того как императрица Екатерина Великая благополучно женила своего старшего внука Александра, ее взор обратился на младшего — четырнадцатилетнего Константина. Статный, смышленый и живой царевич был настоящей гордостью государыни, а потому для него она мечтала отыскать самую блистательную партию во всей Европе.

С предложениями о невестах заминки не вышло: Константин, носивший титул второго наследника российского престола, считался завидным женихом для множества европейских династий.

Вскоре поступил сигнал от Неаполитанского королевского дома. Его величество король Обеих Сицилий Фердинанд I вместе с супругой Марией Каролиной Австрийской прочили Константина в мужья одной из местных принцесс — благо у венценосной четы имелся целый выводок дочерей. Увы, несмотря на то, что Мария Каролина приходилась родной сестрой Марии Антуанетте (признанной первой красавицей Европы), внешность наследниц короля Фердинанда I оставляла желать лучшего.

Данное предложение вызвало у Екатерины II настоящее возмущение, однако в ответ она направила лишь вежливый отказ. Зато в кругу своих приближенных императрица совершенно не стеснялась в выражениях, характеризуя неаполитанский королевский двор:

«Пришла охота весьма некстати наградить нас одним из своих уродцев».

В 1795 году по велению Екатерины II в Европу отправился генерал Андрей Яковлевич Будберг, который к тому же состоял учителем Константина. Его секретная миссия заключалась в поисках подходящей невесты для юного великого князя.

При себе Будберг имел обширный перечень кандидаток на руку и сердце Константина, собственноручно составленный императрицей. Андрею Яковлевичу предстояло лично встретиться с девушками, чтобы оценить их ум, воспитание и, безусловно, красоту.


Прибыв в Германию, Будберг серьезно простудился и вынужденно задержался в городе Кобурге — резиденции герцогов крохотного и небогатого государства Саксен-Кобург-Гота.

Генерал выбрал Кобург для остановки неслучайно: здесь жил его приятель — врач барон Кристиан-Фридрих Стокмар. Тот обрадовался гостю и сразу взялся за лечение дорогого гостя. Вскоре Андрею Яковлевичу стало легче.

Как-то вечером, сидя за столом Стокмара с кружкой доброго немецкого пива, Будберг раскрыл цель своей секретной миссии. Кристиан-Фридрих тут же заявил, что Андрей Яковлевич заехал в Кобург как нельзя удачнее, и ехать дальше просто нет смысла. Доктор поведал изумленному посланнику: дочери здешнего герцога Франца Саксен-Кобург-Заальфельдского — удивительные красавицы и умницы. Да, из-за скромности герцогского дома они не столь имениты в Европе, как прочие принцессы, однако это ничуть не умаляет их личных достоинств.

Андрей Яковлевич заинтересовался, но без особого воодушевления. Ни на что не рассчитывая, Будберг испросил аудиенции у герцога, а уже на следующий день отправил в Петербург донесение: невеста для великого князя найдена.

Юлиана Генриетта Ульрика появилась на свет 12 сентября 1781 года в Кобурге и была третьим ребенком в семье герцога Франца Фридриха Антона и его супруги Августы Каролины Софии, графини Рейсс-Эберсдорфской. Всего же у кобургского правителя воспитывалось десять детей.

Герцог Франц отличался умом и широкой образованностью. Супруга была ему под стать. Родители сумели дать детям превосходное воспитание — подобным не могли похвастаться даже французские принцы и принцессы.


Юлиана Генриетта Ульрика настолько впечатлила генерала Будберга своей внешностью, скромностью, воспитанностью и острым умом, что он не поскупился на лестные отзывы в письме, отправленном Екатерине II.

Государыня поручила своим европейским агентам навести небольшие справки и в итоге решила: Будберг ничуть не преувеличил. Андрею Яковлевичу велели «открыть карты» перед родителями предполагаемой невесты.

Герцогиня Августа пришла в настоящий восторг, узнав, что её дочь привлекла внимание русского императорского двора. Для крохотного герцогства брачный союз с великим князем Константином был настоящим даром судьбы. Герцог Франц также одобрительно высказался о возможном браке. Родители были столь обрадованы, что не прислушались к предостережению Шарля Массона де Бламонта, которое он оставил своей книге мемуаров «Секретные записки о России»:


В Петербург герцогиня Августа прибыла 6 октября 1795 года и привезла на смотрины не только четырнадцатилетнюю Юлию, но и двух старших дочерей — семнадцатилетнюю Софию и шестнадцатилетнюю Антуанетту. Вскоре с девушками встретилась сама императрица. Екатерина была очарована принцессами, однако окончательный выбор оставался за Константином:

«Жаль, что наш жених должен выбрать только одну, хорошо бы оставить всех трёх. Но, кажется наш Парис отдаст яблоко младшей: вот увидите, что он предпочтет сестрам Юлию… действительно, шалунья Юлия лучше всех».


Ее императорское Величество оказалась права: Константин выбрал именно Юлию. При дворе, однако, полагали, что, несмотря на обаяние кобургской принцессы, великого князя все же вынудили вступить в брак. Так, графиня В.Н. Головина оставила такую запись:

«Через три недели принудили великого князя Константина сделать выбор. Мне кажется, что он не желал жениться».

2 февраля 1796 года Юлиана Генриетта Ульрика перешла в православную веру и получила новое имя — Анна Федоровна. На следующий день состоялось обручение, после которого принцесса из крошечного герцогства стала великой княжной Российской империи с почетным титулом Ее Императорского Высочества. Екатерина тут же назначила великой княжне ежегодное содержание в размере 30 тысяч рублей.

15 февраля 1796 года семнадцатилетний Константин и четырнадцатилетняя Анна обвенчались. Кобургская принцесса обрела своего Париса.

Увы, вскоре выяснилось, что Парис на деле оказался Минотавром. Брак двух подростков сложился крайне неудачно. Константин Павлович куда больше увлекался военными играми, нежели молодой супругой.

Поначалу великий князь был ласков с Ее Высочеством, но затем отношение Константина к жене резко переменилось. Юноша стал обращаться с Анной грубо и дерзко, порой опускаясь до прямых оскорблений и издевательств. От игр избалованного великого князя Анне, по словам ее сестры Софии, «было больно и стыдно».


Принцесса, выросшая в скромном дворце в атмосфере родительской нежности и тепла, жестоко страдала, но заступничества ждать было неоткуда: Екатерина II умерла в ноябре 1796 года, а император Павел относился к протеже своей ненавистной матери с холодностью.

Анна не решилась жаловаться даже после того, как «Минотавр» посадил ее в одну из огромных ваз Мраморного дворца и принялся стрелять по этим вазам. К счастью, великая княгиня не пострадала, хотя перенесла сильный испуг.

Спустя пару лет Анна превратилась из девочки-шалуньи в обворожительную, невероятно привлекательную красавицу, которую в свете прозвали «Вечерней звездой». Константина перемены во внешности жены не порадовали: напротив, он сделался еще более суровым. Великий князь ревновал супругу ко всем мужчинам, даже к родному брату Александру.

«Минотавр» приказал юной жене сидеть в своих покоях. Если Анна всё же осмеливалась выйти поболтать с фрейлинами, Константин подходил, жестко хватал великую княгиню за руку и уводил прочь.


Заливаясь слезами, Анна падала на кровать и лежала, зарывшись лицом в подушку, пока заботливая служанка делала ей компресс на руку, чтобы на коже не оставалось синяков.

Единственной опорой для Анны при дворе являлась Елизавета Алексеевна — жена наследника Александра. Вот что писала об этом графиня Головина:


В 1799 году, через три года после приезда в Россию, Анне Федоровне разрешили уехать за границу на лечение. При дворе не догадывались, что великая княгиня задумала побег — возвращаться в Петербург она не намеревалась.

Вскоре Анна Федоровна достигла родного Кобурга, однако здесь её ждало сильнейшее разочарование. Родители не встали на сторону молодой женщины и потребовали, чтобы она немедленно вернулась к мужу. Мать с отцом заботились как о репутации Анны, так и о финансовой стороне дела: средства из российской казны поступали не только великой княгине, но и герцогскому двору Кобурга.

Недолго пожив в родном замке, Анна Федоровна направилась на воды, где приступила к лечению.

Тем временем в Петербурге стало известно скандальное известие: великая княгиня надумала остаться в Европе! Российский императорский двор потребовал от Анны немедленного возвращения, к этому требованию присоединились герцог Франц и герцогиня Августа.

Молодая женщина вынуждена была покориться и вновь вернуться к своему «Минотавру». И всё покатилось по-старому: насмешки, грубости, хватание за руки. Хорошо ещё, что повзрослевший Константин Павлович хотя бы больше не усаживал жену в вазу…


В 1801 году произошло событие, потрясшее всю Европу: в своем дворце был убит император Всероссийский Павел I Петрович. Новый государь Александр I относился к Анне Федоровне благосклонно, и у неё появился реальный шанс навсегда уехать из России. Когда заболела герцогиня Августа — мать великой княгини, Анна попросила у царя дозволения навестить родительницу. Александр I дал согласие. Не стал препятствовать и Константин Павлович, который в то время крутил роман с очередной фрейлиной.

Анна Федоровна покинула Петербург и отправилась в родной Кобург. Великая княгиня надеялась, что больше никогда не увидит город на Неве.

Очутившись в отчем доме, великая княгиня набралась смелости и немедленно написала мужу с просьбой о разводе. От Константина Павловича пришёл учтивый ответ:


Анна с удовольствием подтвердила письменно все требуемые Константином «обстоятельства».

Казалось, развод неизбежен и желанен для обеих сторон, однако российский императорский дом тянул с решением. Императрица Мария Федоровна, мать Константина, возражала против расторжения брака: Её Величество опасалась, что сын может жениться морганатически.

Развод так и не состоялся. Анна и Константин жили в разных странах, формально оставаясь мужем и женой.

В 1807 году Анна Федоровна, истосковавшаяся по любви, влюбилась в своего придворного — прусского дворянина Жюля де Сенье. Спустя год, будучи в официальном браке, она родила от Жюля сына Эдуарда Эдгара. Жюль де Сенье оказался человеком взбалмошным и жестоким — ничуть не лучше Константина Павловича. В итоге Анна Федоровна предпочла разорвать все связи с отцом своего ребёнка.


В 1812 году великая княгиня в Швейцарии родила дочь — Луизу Хильду Агнессу д’Обер. Отцом ребенка стал лечивший Анну Федоровну от некой болезни швейцарский хирург-гинеколог, доктор медицины Рудольф фон Шиферли. Эти отношения были еще бóльшим мезальянсом, чем связь с де Сенье, поэтому девочку, дабы избежать пересудов, пришлось записать на французского дворянина-беженца Жана Франсуа д’Обера.

Во время пребывания русских войск во Франции в 1814 году Константин Павлович по просьбе брата-императора навестил свою супругу. Дело в том, что Александр I всё ещё питал надежду на примирение Константина с женой. Анна Федоровна решительно отказалась возобновлять супружеские отношения, сославшись на «слабое здоровье».

Лишь 20 марта 1820 года Святейший Синод расторг брак Константина Павловича и Анны Федоровны — на основании личного манифеста императора.

Так великая княгиня Анна Федоровна вновь стала Юлианой-Генриеттой-Ульрикой, принцессой Саксен-Кобург-Заальфельдской. Впрочем, русского имени и статуса великой княгини у неё никто не отнимал. Более того, Александр I сохранил за Юлианой содержание в полном объёме.

Попутешествовав по Европе, Анна Федоровна приобрела имение Эльфенау неподалёку от Берна. Швейцария стала местом, где великая княгиня наконец обрела полный покой и безмятежность. Юлиана часто посещала концерты, а её дом превратился в центр притяжения лучших европейских музыкантов и композиторов. В политических делах женщина участия не принимала.

В Швейцарии Анна Федоровна нашла свою настоящую любовь — того самого хирурга Рудольфа фон Шиферли. Рудольф был человеком удивительно интеллигентным, мягким, понимающим и добрым. Судьба наконец вознаградила великую княгиню за страдания, перенесённые в руках «Минотавра» Константина Павловича.

Анна и Рудольф счастливо жили в Берне до 1830 года. Следующее десятилетие стало для бедной принцессы временем утрат. В 1831 году скончалась мать Анны — герцогиня Августа. В том же году из России пришла весть о смерти Константина Павловича в возрасте 52 лет. Бывший супруг был жесток с Анной, но она нашла в себе силы оплакать его. Затем одна за другой умерли две любимые сестры великой княгини. В 1837 году последовали ещё два страшных удара: Анна Федоровна потеряла дочь, а затем — мужа. «Мой дом стал домом траура», — писала она в Россию.


Великая княгиня сумела собрать волю в кулак и продолжить жизнь. Большую часть средств она теперь направляла на благотворительность, раздавала еду нуждающимся.

12 августа 1860 года великая княгиня Российская Анна Федоровна, она же принцесса Саксен-Кобургская Юлиана-Генриетта-Ульрика, скончалась на 79-ом году жизни. На мраморной плите, установленной над её могилой, высекли два имени: «Юлия-Анна».