Eё oбoжaл вecь CCCP, a oнa пoтepялa пaмять и умepлa в нищeтe: тpaгeдия Клaвдии Шульжeнкo

 


Eё oбoжaл вecь CCCP, a oнa пoтepялa пaмять и умepлa в нищeтe: тpaгeдия Клaвдии Шульжeнкo

24 марта исполняется 120 лет со дня рождения Клавдии Шульженко, певицы, которую в Советском Союзе знали и обожали баз преувеличения все: песни «Синий платочек» и «Друзья-однополчане» долгие годы были, как сказали бы сегодня, суперхитами. Однако слава и всенародная любовь не спасли певицу в конце жизни: она доживала последние дни в ужасающей нищете, тяжело больная и одинокая.


Простая девочка без большого таланта

Клавдия Шульженко родилась в Харькове в семье самого обычного бухгалтера железной дороги. Правда, отец Иван Шульженко был человеком музыкально одарённым: играл на духовых инструментах в любительском оркестре, пел, причём очень хорошо. Именно от него маленькая Клава, по всей видимости, и унаследовала главную страсть своей жизни.

Училась она в городской гимназии, брала частные уроки вокала и нотной грамоты. Интересно, что голос у неё был хороший, но едва ли его можно было назвать выдающимся. Зато Шульженко с юности обладала невероятно тёплым обаянием, а ещё — редким чутьем на то, что и как именно нужно петь, чтобы тебя слушали, затаив дыхание.

Первые шаги на сцене Шульженко делала там же, в Харькове. Потом перебралась в Ленинград, начала выступать в городском мюзик-холле. Широкая же публика узнала о ней в 1936 году, когда вышли первые граммофонные записи — «Челита» и «Простая девчонка».

«Шульженко боги покарали»

В 1930-е Шульженко уже перестала быть просто одной из десятков многообещающих артисток: её пластинками заслушивались, о ней всё больше говорили, на концерты всё чаще шли уже не из любопытства, а именно «на Шульженко». К концу десятилетия она стала одной из самых заметных певиц советской эстрады.

Секрет популярности Клавдии Ивановны был не столько в голосе, сколько в удивительно душевной интонации, самой атмосфере, которую она создавала в зале. Она могла одним жестом, улыбкой или паузой превратить песню в маленькую сценку, в короткий рассказ о чьей-то любви, ссоре, надежде или беде.


В жизни самой певицы в это же время произошло важнейшее событие: появился человек, который на годы стал для неё и мужем, и партнёром, и соратником. С артистом Владимиром Коралли Шульженко начала выступать еще в 1937 году, а в январе 1940-го они вместе возглавили оркестр, вскоре превратившийся в знаменитый джаз-ансамбль Шульженко и Коралли.

В те годы Коралли был суперзнаменитостью, неудивительно, что юной Клаве все завидовали, одно время даже ходила ироничная эпиграмма:

«Шульженко боги покарали: у всех мужья, у ней — Коралли».

Но это был не столько любовный союз, сколько плодотворное сотрудничество двух талантливых людей. Они много гастролировали, составляли общий репертуар, вместе двигались вверх, и со стороны казалось, что всё складывается почти идеально. Тогда ещё никто не знал, что впереди у этой пары будут и война, и трагедии, и очень тяжёлый разрыв.

Война, разлука с сыном и хлеб с «суфле»

Война застала Шульженко на гастролях в Ереване. Ещё накануне она давала концерт, шла привычная артистическая жизнь, а 22 июня 1941 года всё в один момент рухнуло. Самое страшное для певицы заключалось в том, что её маленький сын Игорь в тот момент был в Харькове у родных. Возвращаясь в Ленинград, она рассчитывала по дороге забрать его, но когда поезд подошел к Харькову, город уже бомбили немцы. Остановки не было.

​Сына, к счастью, удалось спасти почти чудом. По одной из самых известных версий, помочь успели коллеги, вывозившие людей из города, и вскоре Игорь оказался рядом с матерью в Ленинграде. Но тот ужас, когда поезд проходит мимо вокзала, где должен стоять твой ребёнок, а вокруг уже рвутся бомбы, Шульженко, похоже, не забыла до конца жизни.

Очень быстро стало ясно: никакой «прежней» эстрады больше нет. Шульженко и её коллектив фактически стали фронтовой бригадой. Они выступали в частях, в госпиталях, на передовой, под обстрелами и бомбежками. Жили тяжело, ели плохо, постоянно мерзли, уставали, но концерты не отменяли.

Много лет спустя Шульженко вспоминала:

— В течение двух дней мы дали несколько концертов — на оборонном заводе и на фронте, до которого было не дальше, чем до завода. Поздно вечером вернулись в Дом офицеров, где нам приготовили ужин — тонкие ломтики хлеба и бледный напиток, гордо именуемый «суфле».

Так теперь выглядела жизнь певицы, ещё недавно купавшейся во всеобщем обожании и славе.

Песни как снаряды

Поначалу Шульженко выходила к бойцам в гимнастёрке — хотела показать, что она разделяет их судьбу. Но однажды военные прямо сказали: мол, хотим видеть в вас не ещё одного человека в форме, а напоминание о мирной жизни. После этого она стала брать с собой на фронт красивые сценические платья. ​

Репертуар тоже подбирала особый: она не подбадривала фронт лозунгами, не пыталась перекричать войну, а пела о любви, разлуке, доме, женщине, которая ждёт. Бойцы в зале не могли сдержать слёз, но зато на следующий день бросались в бой с особым остервенением.

Недаром Герой Советского Союза, лётчик Василий Голубев, сказал фразу, которую потом будут вспоминать повторять неоднократно:

— Песни Шульженко, как снаряды, как патроны, были нужны нам в бою.​​

«Синий платочек» приходилось петь по четыре раза

Главной песней всей жизни Клавдии Шульженко, конечно, стал «Синий платочек». Эта композиция, созданная польским композитором Ежи Петерсбурским на слова Станислава Лаудана (по другой версии, Якова Галицкого) быстро превратилась из обычного эстрадного номера в подлинный музыкальный символ войны. Причём, как вспоминала сама певица, на фронте эту песню у неё просили снова и снова:

— В частях, куда мы приезжали впервые, меня встречали вопросом-просьбой: «А «Синий платочек» споете?» После концерта слушатели подходили и просили дать им слова…​

Иногда, рассказывала Шульженко, ей приходилось исполнять эту песню по три-четыре раза за вечер, а бойцы буквально записывали текст под диктовку. ​

Почему именно эта песня так врезалась людям в память, объяснить несложно. В ней не было никакого пафоса и нарочитого героизма — Шульженко с простой, почти домашней интонацией пела о любви, разлуке и надежде на встречу, а ведь именно об этом мечтал в те годы каждый солдат. ​


Но, конечно, репертуар Шульженко держался не на одном «Платочке». Были еще «Давай закурим», «Друзья-однополчане», позже — «Голубка» и десятки других песен, каждую из которых она умела превращать в маленькие драматические истории, проживала на сцене. Как будто предчувствовала своё трагичное будущее и тяжёлые испытания.

Скандалы, ревность и развод с мужем

После войны популярность Шульженко ничуть не угасла: она осталась любимицей огромной страны, её пластинки выходили колоссальными тиражами, концерты собирали аншлаги, а песни вроде «Голубки» или «Давай закурим» звучали буквально отовсюду. Казалось, у такой женщины все должно было сложиться счастливо и дома. Но именно дома у Клавдии Ивановны всё в какой-то момент начало рассыпаться.

С Владимиром Коралли они прожили вместе больше двух десятилетий. Это был союз двух очень ярких, талантливых, но очень непростых людей. К тому же, по воспоминаниям современников, Коралли тяжело переживал успех жены и мог устраивать ей бурные сцены ревности. В итоге оба не выдержали и решили разойтись.

Развод оказался для Шульженко тяжёлым ударом, причём не только душевным. Позже вспоминали, что раздел имущества дошёл почти до абсурда: обсуждали буквально мелочи, а история с «одной серёжкой», которую певица будто бы сама предложила бывшему мужу, давно стала почти легендарной. В результате народная любимица, женщина, которую вся страна носила на руках, оказалась фактически без средств, в крохотной комнатке в коммуналке.

Стоит отметить, что самым главным мужчиной в своей жизни Шульженко, как вспоминали близкие, называла вовсе не мужа, а именно сына Игоря. Он родился в 1932 году, пережил с матерью войну, а потом, вопреки ожиданиям, не пошёл по артистической линии. Игорь выбрал совсем другую жизнь — окончил институт нефтяной и газовой промышленности, стал инженером и почти 40 лет проработал в Мосгазе, где пользовался большим уважением и даже был занесён в книгу почёта предприятия.

Для самой Шульженко это вовсе не было трагедией: наоборот, она радовалась, что сын не растворился в тени знаменитых родителей, а выбрал собственную, вполне достойную жизнь. В ее судьбе вообще было не так много историй с по-настоящему благополучным продолжением, и судьба Игоря — одна из них.

Последняя любовь моложе на 12 лет

После развода казалось, что ничего по-настоящему большого в личной жизни Шульженко уже не будет. Но именно тогда рядом оказался человек, который, как выяснилось, уже давно и бескорыстно любил её. Кинооператор Георгий Епифанов услышал Шульженко ещё молодым человеком, купил пластинку с «Челитой» и, по его собственным воспоминаниям, с тех пор стал собирать все её записи.

Со временем преданный поклонник превратился в близкого человека. Епифанов был младше певицы на 12 лет, но это, похоже, смущало скорее её, чем его. В письмах к Георгию Шульженко обращалась очень тепло и нежно. «Мой родной, любимый лучик!» — писала она ему.​

Многие шептались — мол, на старости лет артистка решила отвлечься от грустных дум с молоденьким. Но для самой артистки этот поздний роман стал редким шансом почувствовать себя не легендой, не звездой, не «Клавдией Ивановной Шульженко», а просто любимой женщиной.

Они прожили вместе несколько лет, и как вспоминали очевидцы, казались абсолютно счастливыми. Но затем начались взаимные обиды, пауза в отношениях, позднее они сделали попытку снова сблизиться, однако вскоре разошлись окончательно. Говорят, после смерти Шульженко Епифанов ещё много лет жил памятью о ней, каждый день заводил старый патефон и слушал её пластинки.

Прощальный концерт и конец славы

В 1976 году, когда Шульженко исполнилось 70 лет, в Колонном зале Дома Союзов прошел её большой юбилейный концерт. Это был настоящий триумф: полный зал, любимые песни, публика, которая знала их наизусть и принимала певицу так, будто на сцену вышла не просто артистка, а часть собственной жизни.​​

Сегодня тот вечер вспоминают как одно из последних больших свидетельств её сценического величия, но по сути это было прощание с эстрадой. Шульженко уже было тяжело выдерживать такой темп, но на сцене она по-прежнему держалась с достоинством и исполнила все свои самые знаменитые песни. Однако именно после этого концерта большая эстрада начала понемногу забывать о певице: появилось много новых молодых артистов, стиль музыки поменялся, а легендарный «Синий платочек» просто вышел из моды.


Последние годы: жила в нищете, забывала слова песен и умерла после 12 дней комы

После юбилейного концерта 1976 года Шульженко ещё изредка выходила на сцену, но было ясно: былой популярности уже не вернуть. Причины были не только внешние: певицу всё чаще стала подводить память, что для артистки её масштаба было тяжелейшим ударом. Первые звоночки прозвенели как раз на том самом юбилейном вечере: исполняя «Три вальса», Шульженко вдруг забыла слова и начала импровизировать прямо по ходу песни. Зрители этого почти не заметили, но для неё самой такой сбой, конечно, был очень тревожным знаком.​

Выступлений становилось всё меньше, а жизнь — всё тяжелее. К старости Шульженко жила очень скромно, денег постоянно не хватало. По воспоминаниям коллег, бывшей любимице миллионов даже приходилось продавать вещи и драгоценности, чтобы как-то сводить концы с концами.

При этом она до последнего старалась держать форму, следила за собой, не позволяла себе распускаться и по привычке держалась с достоинством. Но того, что случилось летом 1984 года, пожилая артистка пережить уже не смогла.

В начале июня 1984 года у певицы случился инсульт. Она впала в кому и провела в этом состоянии 12 дней. Врачи бились как могли, но безуспешно: 17 июня 1984 года Клавдии Шульженко не стало.

Похоронили Клавдию Шульженко на Новодевичьем кладбище. Проводить исполнительницу «Синего платочка» пришло много людей, почти все плакали: люди осознавали, что ушла не просто артистка, а настоящий голос эпохи, который когда-то помог целой стране выстоять в страшной войне.

Нe пьeт, живeт нa пeнcию и дaжe нe имeeт aвтoмoбиля. 66-лeтний Игopь Вoлкoв и eгo нeудaчный бpaк c «Людкoй» из фильмa «Любoвь и гoлуби»

 


Нe пьeт, живeт нa пeнcию и дaжe нe имeeт aвтoмoбиля. 66-лeтний Игopь Вoлкoв и eгo нeудaчный бpaк c «Людкoй» из фильмa «Любoвь и гoлуби»

Игорь Волков. Стоит произнести это имя, как перед глазами встает образ Михайло Ломоносова — мощного, волевого, идущего за обозом в Москву. В середине 80-х этот сериал посмотрела вся страна, и Волков мгновенно стал национальным героем.

Его лицо печатали на открытках, ему прочили славу уровня Олега Янковского или Александра Абдулова. Но пока его коллеги штурмовали светские рауты и покупали иномарки, Игорь Юрьевич медленно, но верно уходил в тень.


Сегодня я хочу рассказать вам, почему Михайло Ломоносов советского кино выбрал путь отшельника. Как короткий брак с Яниной Лисовской навсегда изменил его отношение к женщинам и почему в 66 лет он чувствует себя абсолютно свободным, катаясь на трамвае по набережным Петербурга. Присаживайтесь поудобнее, это будет долгий и честный разговор о человеке, который не продал свою тень.

Феномен Ломоносова: как одна роль подарила бессмертие и отобрала будущее

Когда Игоря утвердили на роль великого ученого, ему было всего 25. Режиссер Александр Прошкин искал «породу», интеллект и ту самую внутреннюю силу, которую не сыграешь. И Волков попал в яблочко. Вот только если актер слишком идеально сливается с историческим персонажем, зритель потом просто отказывается видеть его в джинсах или с пистолетом в руках.


После премьеры на Игоря обрушилась лавина популярности. Его звали в кино, предлагали главные роли в лучших театрах Москвы. Он снялся в «Верными останемся», «Радостях земных», «Любовь с привилегиями». Но Волков — человек старой закалки, театральный эстет. Ему было тесно в рамках «красавчика из телевизора».


Он выбрал Александринский театр в Ленинграде и остался верен ему на десятилетия. Но широкая публика, привыкшая к постоянному мельканию лиц, быстро его «потеряла». Хотя, если подумать, разве можно забыть такой взгляд? Реально, он один из немногих, кто не разменял свой дар на рекламные ролики или сомнительные ситкомы.

Брак на два года: почему «Людка» и «Михайло» не смогли ужиться под одной крышей?

Личная жизнь Игоря — тема почти закрытая, но кое-какие факты всё же просачиваются сквозь театральные кулуары. В конце 80-х он женился на Янине Лисовской. Да-да, той самой бойкой Людке из фильма «Любовь и голуби». Это был союз двух невероятно одаренных, но совершенно полярных людей. Янина — москвичка до мозга костей, душа компании, энергичная, шумная. Игорь — петербуржец, вдумчивый, закрытый, ценящий тишину превыше всего.


Их брак продлился всего два года. Знаете, бывает так: люди встречаются, искренне любят, но их внутренние ритмы фатально не совпадают. Янина потом нашла свое счастье в Германии, вышла замуж за актера Вольфа Листа и родила дочь. А Игорь… он как будто закрыл эту дверь навсегда.

Поговаривают, что развод дался ему очень тяжело. Он не из тех, кто прыгает из одних отношений в другие. Для него семья — это нечто сакральное, и когда «храм» рухнул, он просто выбрал одиночество. Это вызывает уважение — не множить пустые связи, а честно признать: «не моё».

Ни «Мерседеса», ни коньяка: удивительный аскетизм 66-летнего артиста

Самое поразительное в нынешней жизни Игоря Волкова — это его быт. В свои годы он живет в Санкт-Петербурге на обычную пенсию. У него нет автомобиля. Совсем. Представляете? Человек, которого когда-то знала в лицо вся страна, спокойно едет на репетицию в метро или на дребезжащем трамвае. И, что самое интересное, его почти не узнают. Время — жестокая штука, но Волкова это, кажется, только радует.

И еще один важный момент — он совершенно не пьет. Для актерской среды, где алкоголь часто становится «топливом» или способом снять стресс после спектакля, это почти подвиг. Он ведет здоровый образ жизни, много читает, гуляет по Питеру.

Живет он очень скромно, без золотых унитазов и пафосных загородных резиденций. Согласитесь, в нашем мире безумного потребления это звучит как какой-то осознанный манифест. Он как будто говорит всем нам: «Ребята, для счастья нужно совсем немного, если у тебя внутри есть стержень».

Голос за кадром: чем Игорь Волков занимается прямо сейчас?

Если вы думаете, что он совсем бросил профессию и только гуляет по паркам, то вы ошибаетесь. Игорь Юрьевич — один из лучших мастеров дубляжа в стране. Его голосом в российском прокате говорят многие голливудские звезды высшего эшелона. Вы можете не видеть его лица на экране, но его глубокий, бархатный тембр вы узнаете из тысячи. Он продолжает работать в театре, иногда соглашается на небольшие, но качественные роли.


Он по-прежнему очень начитан, подчеркнуто интеллигентен и категорически отказывается от участия в грязных телешоу, куда его зазывают за баснословные гонорары. Он бережет свое имя. Знаете, глядя на него, понимаешь — слава проходит, деньги заканчиваются, а вот это внутреннее достоинство остается навсегда. Мне кажется, он сейчас чувствует себя гораздо свободнее, чем в те годы, когда его караулили у подъезда толпы поклонниц. Тишина — это ведь тоже роскошь, которую не каждый может себе позволить.

Увeл жeну у дpугa, cыгpaл тaйную cвaдьбу и cдeлaл уcпeшную кapьepу: кaк жил вeдущий пpoгpaммы «Чeлoвeк и зaкoн» Aлeкceй Пимaнoв?


Увeл жeну у дpугa, cыгpaл тaйную cвaдьбу и cдeлaл уcпeшную кapьepу: кaк жил вeдущий пpoгpaммы «Чeлoвeк и зaкoн» Aлeкceй Пимaнoв?

Ведущий Первого канала Алексей Пиманов, который четверть века вел программу «Человек и закон», скончался в возрасте 64 лет. Подробности о биографии журналиста — в материале «Радио 1».

Биография Алексея Пиманова

Алексей Пиманов родился в Москве 9 февраля 1962 года. Его отец ушел из семьи. Мать одна воспитывала двоих детей. В будущем журналист с уважением говорил о родительнице, которая смогла обеспечить семье достойное будущее.

Несмотря на увлечение спортом, еще в школьные годы Алексей мечтал стать историком. Интересно, что именно учитель истории предложил ему выбрать более престижную и прибыльную профессию, отговорив от научной карьеры.

После восьмого класса Пиманов поступил в техникум, где изучал «автоматику и телемеханику», не забывая при этом заниматься спортом. По завершении учебы он продолжил обучение в Московском техническом университете связи и информатики. Однако, не закончив его, он был призван в армию. После службы в 1986 году Алексей вернулся в университет на заочное отделение и начал работать в «Останкино», что стало поворотным моментом в его профессиональной жизни.

Карьера Алексея Пиманова

Алексей Викторович начал свою карьеру на телецентре в 1986 году в должности видеоинженера. Несмотря на предложение стать ведущим в спортивной редакции, он выбрал работу по специальности, занимаясь обслуживанием оборудования.

В начале карьеры Пиманов был оператором и участвовал в создании клипов и документальных фильмов. Через три года он все же стал телеведущим, его первой передачей стала «Ступени», что положило начало телевизионной деятельности.


Пиманов получил премию Минобороны РФ в области культуры и искусства, Гран-при XVI Международного фестиваля военного кино имени Ю. Озерова, награду «Солдат истории» за фильм «Крым» и кинопремию «Золотой орел» за проект «Жуков».

Он также занимал пост генерального директора ТК «Останкино», был сенатором Совета Федерации от Республики Тыва и членом Общественной палаты. Пиманов основал кинокомпанию «Пиманов и партнеры», а также ряд других компаний, занимающихся производством фильмов и телепрограмм. Среди его известных киноработ — «Три дня в Одессе», «Охота на Берию» и «Галина».

Что известно о личной жизни Алексея Пиманова

Алексей Пиманов был женат трижды. Его первой избранницей стала экономист Валерия Архипова. В этом союзе у пары появились двое сыновей — Денис и Артем, которые впоследствии связали свою карьеру с телевидением.

Второй супругой Пиманова стала Валентина Жукова, которая ранее занимала пост главного редактора программы «Поле чудес». Вместе они работали над проектом «За Кремлевской стеной». После свадьбы Алексей удочерил дочь Валентины — Дарью.


В 2007 году Пиманов познакомился с актрисой Ольгой Погодиной, которая на тот момент была замужем. Дружба между семьями переросла в романтические отношения, и в 2012 году пары расстались. В 2013 году Алексей и Ольга сыграли тайную свадьбу.

«Все произошло само собой. Распался его и мой брак, после этого мы поняли, что всю жизнь друг друга и любили. Я уже год как рассталась с мужем в тот момент», — рассказывала актриса.

Последние годы жизни Алексея Пиманова

Алексей Пиманов оставался верен своему делу на телевидении до самого конца. В 2021 году он выступил продюсером детективного сериала «Чистосердечное признание».

В 2022 году телеведущий отметил свой 60-летний юбилей. В феврале прошлого года состоялась премьера фильма «11 молчаливых мужчин», где Пиманов выступил в роли режиссера.

Кроме того, Алексей Пиманов занимал пост президента медиахолдинга «Красная звезда» и продолжал вести программу «Человек и закон» на Первом канале.

Причина смерти Алексея Пиманова

Алексей Пиманов ушёл из жизни 23 апреля 2026 года в возрасте 64 лет. Эту новость сообщил Первый канал. По информации источника, у журналиста не выдержало сердце.

Нeлюбимaя дoчь


Нeлюбимaя дoчь

— Ты мне надоела! – кричала Джуди, а потом захлебывалась слезами. В этот момент она ненавидела весь мир, а вместе с ним – свою дочь, Лайзу. Горькое послевкусие развода оказалось непереносимым. Чтобы успокоиться, Джуди хлопала дверью и шла в магазин. С ее младшими детьми возилась в этот момент все та же Лайза, которая до боли ощущала, что она – нелюбимая дочь.


А ведь это не всегда было именно так! Лайза помнила, что когда-то ее жизнь была наполнена исключительно светом и радостью. Она росла в красивом, богато обставленном доме: голливудская звезда Джуди Гарленд и ее муж, режиссер Винсент Миннелли, могли себе это позволить. Лайза появилась на свет 12 марта 1946 года, и получила имя по названию песни Айры Гершвина. Так что музыка в ее жизни появилась буквально сразу.

Не было никаких сомнений, что ее путь выстроится по знакомому направлению: дочь актрисы и режиссера вряд ли могла получить диплом врача. Тем более, что еще совсем маленькую Лайзу мать постоянно водила за собой. Она же вытаскивала ее на сцену, когда выступала сама. А в три года темноглазая малышка появилась в фильме «Старым добрым летом».

— Примерно тогда все и стало распадаться, — говорила она много позже.

Все – это брак ее родителей. Они были слишком разными, Винсент и Джуди. В 1951-м грянул развод, который Гарленд переживала очень тяжело. Ее внутренние терзания выливались в бесконечные поиски места для самой себя – Джуди бросалась переезжать, что-то меняла каждый месяц. Лайза привыкла к чемоданам. Привыкла, что за окном постоянно новые дома и другие улицы.

Джуди сама выступала с двухлетнего возраста, поэтому не видела ничего странного, что и карьера Лайзы начнется рано. Гарленд давала ей уроки мастерства и требовала, чтобы девочка повторяла за ней в точности. А в 1952 году актриса снова вышла замуж и родила сына и дочь – Лорну и Джоуи. Но Сидни Лафт, второй муж Джуди, был человеком очень тяжелого склада. Гарленд жаловалась на его тяжелую руку, ссоры следовали одна за другой. Джуди кричала и бросала тарелки. А Лайза в этот момент просто молча забирала брата и сестру и отводила их в свою комнату, пережидать бурю.

— Я разведусь, разведусь, — твердила Джуди и завала адвоката. А пятью днями позже снова забирала документы на развод.

Поглощенная своей бурной жизнью, Джуди упускала из виду детей. Не была для них по-настоящему близкой. Когда Лайза пригласила мать на театральную школьную постановку, где играла главную роль, Джуди удивилась:

— Оказывается, ты хорошо играешь? Я думала, ты можешь только петь.

Лайза спешила домой после школы, потому что знала – если мать не в духе, если она снова поссорилась с Сидни, ей самой придется готовить обед для себя и остальных. Потом Джуди плакала, и часто именно Лайза приносила ей платки. Иногда Гарленд запиралась в ванной, и дочь с тревогой прислушивалась у двери: идут ли оттуда звуки? Не придется ли бежать за помощью и ломать замок?


Она стала настоящей «плакательной жилеткой» для матери, и при этом ощущала себя нелюбимой. И… некрасивой. Джуди с ее вздернутым аккуратным носиком, всегда безупречно одетая, казалась ей идеалом. Глядя на собственное отражение в зеркале, Лайза не могла сказать о себе того же.

С Лафтом неуравновешенная Джуди все-таки развелась. Потом жаловалась, что он пытался забрать у нее опеку над детьми…

— Я их мать, понятно? – кричала она.

Но Лайза только отворачивалась. На самом деле, для младших детей Гарленд куда больше матерью была она, Лайза. Да что там! Она, фактически, стала матерью для собственной… мамы. Кормила ее с ложки супом, вытирала слезы, выслушивала ее жалобы на мужчин. Это было невыносимо. При первой возможности девушка собрала сумки и ушла из дома. Она направилась в Нью-Йорк.

У нее были определенные успехи – Лайза успела поучиться танцу у самого Фреда Астора, а потом попала в телепередачу с Джином Келли. Теперь, когда ей надо было пробивать себе дорогу, Лайза могла использовать полученные навыки. Попутно не отказывалась ни от одного предложения. Реклама? Конечно. Выйти на подиум? Легко. А еще работала официанткой, секретарем и пробовала силы в маленьких ролях.

«Ты не получишь от меня ни цента», — по телефону сказала Джуди, когда Лайза звонила ей из Нью-Йорка. Так Гарленд надеялась вернуть дочь назад. Но девушка не собиралась уступать, и ее неожиданно поддержал друг семьи, Фрэнк Синатра. Он дал Лайзе 500 долларов, чтобы на новом месте она освоилась с комфортом.

Однажды она оказались на одной сцене… с Джуди. Причем выступление Лайзы Миннелли выглядело намного убедительнее и ярче, чем то, что представила Гарленд. И тут дочь поймала грозный взгляд матери. Джуди позавидовала таланту Лайзы.

— Ты – моя конкурентка! – бормотала она. – Невообразимо.


Лайза была слеплена из другого теста. В ней имелся стержень. На работе ее отличала целеустремленность, желание довести дело до идеального состояния и даже жесткость. Это нравилось людям, которые с ней тогда сотрудничали – она не подводила. Не отменяла репетиции, ссылаясь на депрессию, не пыталась манипулировать другими. Всего этого Лайза насмотрелась у матери и была готова делать все с точностью до наоборот. Мать отвергала ее? Отлично, она постарается не быть похожей на нее!

Хотя многие считали, что в их внешности явно есть немало общего, Лайза хмурилась, когда ей говорили об этом. Она всегда повторяла, что похожа на отца, и явно любила его больше. Бродвей рукоплескал молодой звезде. За мюзикл «Флора – красная угроза», Миннелли получила престижную награду «Тони». А потом было «Кабаре».

Роль экстравагантной и очень непростой женщины, Салли Боулз, которую сыграла Лайза, оказалась для нее звездной. Все захотели стать похожими на нее. Женщины стригли волосы коротко и выкрашивали в черный цвет. Они приклеивали огромные ресницы и ярко красили губы. И все подпевали:

Вся наша жизнь – это кабаре!

8 премий «Оскар» и одиннадцать номинаций. Теперь Лайза удостоилась мировой славы… Она пела и записывала пластинки, ее приглашали на шоу и в ночные клубы.

— Ты на вершине, — говорил Лайзе ее близкий друг, Рой Холстон. Их познакомила крестная мать Лайзы. Рой руководил собственным модным домом и давал подруге бесценные советы, как одеваться. Именно благодаря ему Лайза регулярно попадала в рейтинги «самых стильно одетых знаменитостей».


— У тебя тяжелый верх, — говорил он, — не надо это подчеркивать.

— Не надо мелких деталей, только крупные мазки, — убеждал Рой.

«Мы сразу поладили, — вспоминала Лайза Миннелли. — Сначала Рой стал моим модным советником, потом — лучшим другом».

Ее личная жизнь становилась предметом обсуждения в модном глянце. Там было о чем рассказать! Джуди познакомила дочь с певцом Питером Алленом и, фактически, настояла на их свадьбе… а потом сама же увела Питера у Лайзы. Потом был неудачный брак с Джеком Хейли, который тоже завершился разводом. От невзгод Лайза спасалась теми же способами, что и мать. В итоге она попала в клинику, из которой вышла спустя полгода и твердо решила начать жизнь с чистого листа.

Чистый лист звался Марком Геро. Он был замечательным скульптором, и при этом очень спокойным человеком. Рассудительный, тактичный, он чем-то напоминал Лайзе ее отца… Но Марк не выдержал итальянского темперамента Лайзы, и они тоже развелись.

«Ты похожа на нее, — говорили ей в былые времена, — очень похожа!»

И Лайза с ужасом просыпалась среди ночи. Ей снился сон, в котором она превращалась в Джуди Гарленд… И повторяла ошибки Джуди, одну за другой.


Следующим, кто смог завоевать сердце очаровательной певицы, стал продюсер и концертный промоутер Дэвид Гест. Их свадьба в холле отеля Regent собрала звезды кино и музыки. Празднование обошлось молодожёнам в колоссальные три с половиной миллиона долларов! Влюблённые строили амбициозные планы на будущее и даже намеревались усыновить детей, однако всего через полтора года пара решила разорвать отношения.

Гест пытался судиться с Лайзой, но она отбила все его атаки. Супруг планировал отобрать у бывшей жены кругленькую сумму денег, причем направо и налево рассказывал прессе, как она невыносима…

А для нее наступал период затишья.

Роли и выступления стали редкими. Лайза все так же продолжала носить наряды от дома Роя Холстона (а его самого не стало в 1990-х) и свою фирменную короткую стрижку.

— Знаете, почему я так коротко остриглась в свое время? – говорила она во время одного из интервью. – Да мне просто в волосы попала жвачка! Только и всего!

С детьми у нее так и не получилось – все попытки завершались неудачей. Лайза переживала очень сильно, и это тоже сказывалось на ее здоровье. В конце концов, ей пришлось признаться – роль матери ей не дастся никогда.


Она держит собак и обожает их. И откровенно говорит: «Конечно, я все еще мечтаю сняться». Но режиссеры, по всей видимости, не готовы звать ее снова.

А еще Лайза планирует выпустить мемуары. Релиз назначен на…. 2026 год.

"Мaмкa, шпик, кapтoшкa!" Нeмeц тpяc мaму зa шивopoт, a я укуcилa eгo зa pуку. Мнe былo 8 лeт

Жители подмосковной Истры после освобождения. Дата съемки: 17 - 31 декабря 1941

"Мaмкa, шпик, кapтoшкa!" Нeмeц тpяc мaму зa шивopoт, a я укуcилa eгo зa pуку. Мнe былo 8 лeт

Коренастый эсэсовец в чёрной форме держал маму на вытянутой руке за воротник и тряс, как тряпичную куклу.

«Матка, шпик, картошка!» – повторял он, требуя пожарить ему картошку на сале.

Мама захлёбывалась, не могла ни вздохнуть, ни ответить. А восьмилетняя Дуся стояла на пороге кухни и не могла пошевелиться. Ноги будто приросли к полу. Так начался первый день оккупации для маленькой жительницы деревни Ябедино Истринского района, которая выживет в эту страшную зиму 1941 года чудом, причём не один раз.

Эти воспоминания Евдокия Степановна Антипова, родившаяся 26 февраля 1933 года, пронесла через всю жизнь. Каждая деталь, каждый звук, каждый запах тех дней врезались в детскую память так глубоко, что даже десятилетия спустя она рассказывала о них так, будто всё случилось вчера.

Антипова Евдокия Степановна.

ПЫЛЬНЫЕ ЯМКИ И ГОЛОС МОЛОТОВА

22 июня 1941 года выдался обычным летним днём. Дусе было восемь с половиной лет, и всё её детство пока умещалось в маленькую деревню Ябедино Лучинского сельсовета. Деревенские дети играли на улице после дождя, находя себе развлечения там, где взрослые видели только грязь. Ямки с мелкой пылью были любимой забавой: ребятишки забегали в них и осыпали друг друга этой пылью, хохоча и визжа.

А потом из репродуктора, установленного прямо у дома, раздался голос Молотова. Сухой, официальный, он произнёс слова, которые перевернули жизнь целой страны: без объявления войны Германия напала на Советский Союз, и вражеская техника уже движется по нашей земле.

Дети не сразу поняли значение этих слов, но по лицам взрослых, по тому, как мгновенно смолкли все разговоры, поняли одно: случилось что-то страшное. Маленькая Дуся помчалась домой. Десять домов до родного крыльца она пролетела мигом. Мама, как всегда, была на кухне.

Впрочем, детство есть детство. В первые месяцы войны деревенские ребятишки почти не ощущали перемен. Война была где-то далеко, за горизонтом, и казалось, что сюда, в тихое Ябедино, она не доберётся. Но это была лишь иллюзия.

КАСКИ СО СВАСТИКОЙ

К концу ноября 1941 года немецкие войска вплотную подошли к Истре. Гитлеровское командование придавало Истринскому направлению особое значение, стянув сюда две танковые и две пехотные дивизии. Враг рвался к Москве с северо-запада, и маленький подмосковный городок с его древним Ново-Иерусалимским монастырём оказался на пути бронированного кулака вермахта.

25 и 26 ноября в Истре шли непрерывные бои. Город подвергся артиллерийскому обстрелу и авиаударам. 78-я стрелковая дивизия полковника Афанасия Белобородова, сражавшаяся бок о бок с легендарными панфиловцами на Волоколамском шоссе, была вынуждена отойти. 26 ноября за свой героизм дивизия была преобразована в 9-ю гвардейскую, а Белобородову присвоено звание генерал-майора. Но Истру удержать не удалось. 27 ноября город был полностью захвачен.

Примерно в эти же дни немцы вошли и в Ябедино. Евдокия Степановна вспоминала этот момент с фотографической точностью: дети играли на окраине деревни, рядом стоял лес. Вдруг из-за деревьев послышались громкие мужские голоса, но не на русском языке. В деревне уже говорили, что немцы вот-вот придут.

И они пришли. Из леса появились фигуры в касках со свастикой. Дети сразу поняли: это те самые немцы, о которых все шептались. Ребятишки бросились бежать в деревню. Оккупанты шли с автоматами наперевес, направленными на детей, но не стреляли.

А навстречу, из деревни, бежали двое красноармейцев. Судя по всему, они выполняли приказ, который был издан 17 ноября 1941 года за подписью Сталина и начальника Генштаба Шапошникова. Секретный приказ Ставки № 0428 предписывал сжигать все населённые пункты в тылу немецких войск, чтобы лишить врага тёплых укрытий. Соседский дом сгорел полностью, хозяев не было. Дом Антиповых тоже загорелся, но семья успела потушить огонь.

ВОСЕМЬ ЛЕТ, ШУБА И АВТОМАТ

Первое, что увидела Дуся, вбежав в свой дом после появления немцев, это маму в руках эсэсовца. Коренастый, высокий мужчина в чёрной форме одной рукой держал женщину за воротник на вытянутой руке и требовал еду. «Матка, шпик, картошка!» – повторял он. До войны солёное сало в деревне называли просто «сало», а слово «шпик» крестьянам было незнакомо. Мама не понимала, чего от неё хотят, и немец тряс её всё сильнее.

В какой-то момент мама ухитрилась выскользнуть из его хватки и выбежала на улицу. Немец бросился следом, но перепутал двери: мама метнулась к соседям через одну калитку, а он выскочил через другую, во двор. Пока он разобрался, мама уже была в соседском доме. Но там её ждал другой ужас: дом был полон немецких солдат.

Дуся, почувствовав, что мама могла скрыться только у соседей, побежала туда. Мама с печки махнула ей рукой: уходи! Здесь полно немцев!

Восьмилетняя девочка повернулась к выходу, но на пороге её остановил немецкий солдат. На улице стоял мороз, а на девочке была шубка, тёплая, добротная, по военным временам настоящее сокровище. Немец стал стягивать с ребёнка шубу.

И тут Дуся, маленькая, отчаянная, вцепилась зубами в руку немца и укусила что было сил. Солдат взревел и отшвырнул девочку сапогом. Она пролетела метра два по снегу. А когда подняла глаза, прямо на неё смотрел чёрный зрачок автоматного ствола.

Время остановилось. Палец немца лежал на спусковом крючке. Он готов был убить ребёнка за укус. Но в эту секунду другой немецкий солдат подошёл сзади и положил руку ему на плечо.

Стрелявший отвернулся. Одно мгновение. Дуся этим мгновением воспользовалась. Шустрая, как мальчишка, она сорвалась с места и исчезла в темноте. «Мамка всегда говорила: мальчишкой надо было родиться», – вспоминала потом Евдокия Степановна.

ЗЕМЛЯНКА

К вечеру Дуся каким-то образом оказалась в землянке неподалёку от леса. Кто вырыл эту землянку, она не знала. Внутри, на корточках, прижавшись друг к другу, сидели женщины, дети, старики. Мама уже была там.

На улице стоял мороз далеко за тридцать. По данным метеорологов, в конце ноября 1941 года температура в Подмосковье действительно опускалась до пятнадцати-восемнадцати градусов ниже нуля, но в отдельные ночи, особенно в первых числах декабря, морозы усиливались до двадцати и более градусов. Для людей в сырой земляной яме, без печки и тёплой одежды, даже пятнадцать градусов были смертельно опасны.

Никто не спал. Сидели на корточках, тесно прижавшись, и ждали. Ночью вход в землянку отодвинулся, и луч фонарика ослепил людей. Немец и переводчик вошли внутрь.

«Есть ли среди вас комсомольцы? Коммунисты? Партизаны?» – спросил переводчик.

«Нет! Нет никого!» – хором ответили женщины.

В землянке была семья по фамилии Матвеевы. В деревне их почему-то считали коммунистами. Но ни один человек не произнёс ни слова. Никто не выдал. А ведь понимали все: выдашь, и людей расстреляют прямо здесь, на морозе, у всех на глазах.

Немцы ушли. Люди просидели в землянке до утра. Когда смельчаки выбрались наружу и добрались до деревни, выяснилось, что немцы уже ушли дальше, продвигаясь в сторону Снегирей и далее к Москве.

ДВЕ НЕДЕЛИ АДА

Мама быстро привела дом в порядок. Двери были распахнуты настежь, внутри было ледяное царство. Но она натаскала дров, растопила печку, сварила картошки, поставила самовар. Дети наелись, напились горячего, дом начал прогреваться. Казалось, можно наконец лечь и отдохнуть.

Но тут на улице раздался рёв моторов. До войны в деревнях вообще не видели машин, и этот звук был пугающим. Подъехал мотоцикл с коляской, трое немцев. Солдаты снова выгнали семью из дома.

Несколько семей из пяти домов оказались в летнем домике без печки. Там они и жили, пока немцы занимали их дома. Оккупация Истры продлилась две недели, с 27 ноября по 11 декабря 1941 года, и за это время захватчики натворили страшного.

Немецкие солдаты сжигали ценнейшие коллекции икон из музея при Ново-Иерусалимском монастыре, используя мебель и произведения искусства в качестве дров для отопления. Из музея вывозили старинные картины, гравюры, фарфор. А 10 декабря, перед самым отступлением, сапёры 614-го полка дивизии СС «Рейх» взорвали ансамбль Воскресенского собора. Были уничтожены колокольня, центральная глава и шатёр ротонды, построенной по проекту самого Растрелли ещё в XVIII веке. Пожаром был уничтожен главный иконостас со всеми иконами. Факты разрушения Ново-Иерусалимского монастыря позже фигурировали в обвинительном заключении Нюрнбергского процесса.

МАРШ СМЕРТИ ПО ВОЛОКОЛАМСКОМУ ШОССЕ

Но самое страшное для мирных жителей было впереди. Немцы выгнали всех из домов. Расклеили объявления: построиться в 10 часов утра по четыре человека в шеренгу. И погнали колонну по Волоколамскому шоссе.

К жителям Ябедино по дороге присоединялись люди из Слабошеино, из Лучин и других деревень. Колонна росла. Женщины, старики, дети, грудные младенцы, все шли по обледенелому шоссе под конвоем автоматчиков.

Евдокия Степановна вспоминала потом, что видела женщин с грудничками. Одна мать, не в силах больше нести дитя, закопала замёрзшего ребёнка в снег у обочины. Ребёнок был уже мёртв, замёрз на руках у матери.

Колонну гнали примерно до школы имени Чехова. Начало темнеть, и немцы повернули людей по Советской улице к Рычкову лесу. Загнали всех в лес, а сами пошли в деревню, к тёплым печкам.

Мороз стоял страшный. Мужчины нарубили сухих веток, дети натаскали хворосту. Развели костры и грелись, как могли. Но маленькая Дуся и тут проявила свой шустрый характер: ей захотелось спать, она незаметно ушла от костра, нашла какие-то брошенные сани-розвальни, плюхнулась на них и мгновенно заснула.

Заснуть на морозе, значит, не проснуться.

Мама нашла её среди ночи. Пульс у девочки уже не прощупывался. Она замерзала. Ей делали искусственное дыхание, растирали, отогревали. Мать сняла с себя единственное пальто и закутала дочь. Сама осталась на морозе практически раздетой.

Дуся выжила. Как выжила мама, отдав ребёнку последнее тепло, одному Богу известно.

РАЗВЕДЧИКИ В БЕЛЫХ ХАЛАТАХ

Спасение пришло неожиданно. Людей в лесу обнаружили советские разведчики на лыжах, в белых маскировочных халатах. Они помогли колонне беженцев перейти линию фронта через разминированные проходы.

Путь по сугробам в темноте казался бесконечным. Семья Антиповых, мама, старшая сестра и Дуся, добрались до ближайшей деревни, когда уже снова темнело. Открыли дверь первого попавшегося дома, а там полно красноармейцев. Солдаты готовились к контрнаступлению, за столом сидел командир, склонившись над картой.

Втиснуться было некуда, но их не прогнали. Устроились прямо у двери, на корточках. Командир, увидев измождённых женщин и детей, дал команду: посмотреть, что осталось от ужина.

Принесли целое ведро, эмалированное, полное гречневой каши с маргарином. Ложек ни у кого не было, ели руками. Ведро опустело мгновенно.

«Руками ели, никаких же ложек у нас не было, ничего не было, ведро мигом освободилось», – вспоминала потом Евдокия Степановна, и в её голосе даже спустя десятилетия звучало какое-то детское изумление перед тем ведром каши, которое тогда, наверное, было вкуснее всего, что она ела в жизни.

СУШЁНАЯ МОРКОВЬ ВМЕСТО ЧАЯ

Утром семья двинулась дальше по сугробам, в сторону Москвы. Дошли до Гучково, нынешнего Дедовска. Постучали в один из домов, и их не только впустили, но и напоили чаем. Чай заваривали сушёной морковью, она же служила сахаром. Такова была изобретательность голодного военного быта: ни настоящей заварки, ни сахара давно не было, а сушёная морковь, если её как следует заварить, давала и цвет, и немного сладости.

Семья осталась у добрых людей ждать освобождения. Каждое утро подростки из деревни уходили на разведку, узнавать, выбиты ли немцы из Истры.

И вот в один из вечеров они вернулись с долгожданной вестью: немцев в Истре больше нет!

Контрнаступление под Москвой началось 5 декабря 1941 года. 8 декабря ударная группа 16-й армии под командованием генерал-майора Белобородова перешла в наступление в направлении Истры. Утром 11 декабря, после массированной артиллерийской подготовки, начался бой за город. Наступление шло одновременно с нескольких сторон. Немцы не выдержали натиска и отступили на правый берег реки Истры. К 17 декабря весь Истринский район был полностью освобождён от захватчиков.

Фашисты сдающие оружие, декабрь 1941

ГОРОД, ПРЕВРАЩЁННЫЙ В ПЕПЕЛ

Когда семья Антиповых подходила к Истре, Евдокия Степановна запомнила ощущение, которое невозможно передать словами: слёзы текли сами, а мурашки покрывали всё тело.

Истра, красавица довоенная, была превращена в пепел. Стоя на окраине, можно было видеть весь город насквозь, потому что домов не осталось. Лишь печные трубы торчали из снега, как надгробия. Во всём городе уцелело только два дома: один у монастыря и один у станции Истра.

Другая местная жительница, Е. Н. Титова, вспоминала позже те же картины: кругом лишь почерневшие печки с трубами, при отступлении немцы поджигали каждый дом. Люди расчищали ямы от снега, накрывались чем попало сверху и прижимались друг к другу, чтобы не замёрзнуть. В боевом отчёте дивизии СС «Рейх» было записано без тени сожаления: в городе Истра не осталось ни одного дома, цитадель полностью взорвана. Всю зиму и весну 1942 года в окрестных лесах и на пепелищах находили тела погибших, и солдат, и мирных жителей. Более 11 тысяч человек отдали свои жизни за освобождение Истринского района.

«ДЕВЧОНКИ, ПОБЕДА!»

Жизнь продолжалась. Истра отстраивалась из руин, люди возвращались, латали уцелевшие стены, рыли землянки, ставили времянки. Война шла ещё долгих три с половиной года.

И вот, майским утром 1945 года Дуся и её старшая сестра спали, когда в дверь постучала соседка.

«Девчонки! Победа!»

Сёстры не сразу поняли, о чём она. Какая победа? Что это значит?

«Война кончилась!» – кричала соседка.

За окном было темно, утро ещё только занималось. Но по всей улице уже просыпались люди, хлопали двери, кто-то смеялся, кто-то плакал.

Дусе было уже двенадцать. Четыре года её детства съела война, четыре года, когда вместо школьных тетрадок были сугробы и землянки.

Война, как скажет она много лет спустя, это страшное слово. Просто, по-детски и оттого особенно пронзительно.

Но маленькая девочка, которая в свои восемь лет укусила немца за руку и не дала себя убить, которая замерзала в лесу до остановки пульса и выжила, которая ела кашу руками из солдатского ведра и пила чай из сушёной моркови, эта девочка выстояла. Как выстояла вся страна.
Подписаться на: Комментарии (Atom)