Бecплaтнaя нянькa
— То есть, Лёня будет сидеть с температурой, а ты пойдешь на ВДНХ смотреть на фонтаны?
Я правильно тебя услышала, мам? — Олеся прижала трубку плечом к уху, пытаясь одновременно развязать шнурки на ботинках Ники.
— Не утрируй, Леся, — голос Ольги Валентиновны в трубке звучал непривычно звонко и даже как-то вызывающе. — У него не тридцать девять, а тридцать семь и две.
Это даже не температура, а так, реакция на зубы или погоду.
И я не «пойду смотреть на фонтаны», у меня назначена встреча. Человек специально освободил вечер.
— Человек? — Олеся наконец справилась с узлом и бессильно привалилась к стене прихожей. — Мам, мы перевезли тебя сюда три месяца назад.
Мы купили тебе квартиру в соседнем доме, чтобы ты была рядом. Чтобы ты помогала!
Мы с Сергеем на ипотеку пашем как проклятые, а ты... какая встреча? С кем?
— С мужчиной, Олеся. С мужчиной. Представь себе, в пятьдесят два года жизнь не заканчивается!
Я обещала погулять с детьми завтра? Обещала. Вот завтра и погуляю.
А сегодня у меня личные планы. Все, мне пора, я еще ресницы не накрасила.
В трубке раздались короткие гудки. Олеся медленно опустила руку.
Ника, четырехлетняя егоза, уже успела стянуть один ботиночек. Из комнаты донесся капризный плач двухлетнего Лёни.
— Ну просто класс, — прошептала Олеся. — Просто потрясающе.
Когда полгода назад они с Сергеем приняли решение перевезти маму из маленького городка в Москву.
Ольга Валентиновна последние два года только и делала, что жаловалась в мессенджерах на одиночество.
"Стены на меня давят!"
"Внуков вижу только по видеосвязи".
"Старость встречаю в пустой квартире".
Сергей, человек практичный и поначалу сомневающийся, в итоге сдался.
— Слушай, — рассуждал он, просматривая варианты однушек в Химках. — С одной стороны — это кабала. С другой — она нам реально развяжет руки.
Ты выйдешь на полную ставку, не будем дергаться из-за каждого чиха в садике. Мама и приготовит, и заберет, и погуляет. И ей не скучно, и нам подспорье.
Олеся тогда была на седьмом небе. Мама всегда была аккуратной, вкусно готовила, обожала порядок.
Казалось, теперь жить всем станет проще.
Они продали мамину старую квартиру, добавили накопления, влезли в долги и купили ей уютную, светлую однушку в десяти минутах ходьбы.
Первый месяц всё так и было. Ольга Валентиновна пекла блины, забирала Нику из кружка по рисованию и возилась с Лёней, пока Олеся доделывала отчеты.
А потом...
— Привет, — муж вошел в квартиру, неся тяжелые пакеты из супермаркета. — А где теща? Опять «на культурной программе»?
— Хуже, — Олеся вышла на кухню, забирая у него пакет. — У нее свидание. У Лёни сопли по колено, я попросила ее посидеть пару часов, а она заявила, что не прислуживать сюда приехала.
Сергей присвистнул, снимая куртку.
— Лихо. А ведь как пела: «Ой, деточки мои, только бы рядышком быть».
Слушай, а что за кавалер? Откуда он взялся?
— Да в парке познакомились, — Олеся начала выкладывать продукты на стол. — Гуляла с нашими, присела на скамейку.
Видишь ли, какой-то «Галантный Аркадий». Она теперь даже одеваться начала иначе.
Пальто фисташковое, помнишь? Которое мы ей на день рождения подарили.
Раньше говорила «жалко, на выход приберегу», а теперь каждое утро в нем дефилирует.
— Ну, дело молодое, — усмехнулся Сергей. — Лесь, ты не пойми меня неправильно. Я не против её личной жизни. Но мы вообще-то на неё рассчитывали.
Квартира стоит как крыло самолета, я на вторую работу собираюсь выходить, чтобы это всё закрыть.
— И я о том же! Она ведь даже не узнала, кто он такой. Может, он мошенник? Или женат?
Мама в этих делах как ребенок. Всю жизнь с папой, а после его кончины никого и не было.
А тут — Москва, парки, галантные кавалеры. Голова кругом пошла.
Через два дня ситуация повторилась. В воскресенье, когда Олеся планировала генеральную уборку и надеялась, что мама заберет детей на полдня, Ольга Валентиновна заглянула к ним всего на пятнадцать минут.
— Ой, какие вы тут занудные, — весело заметила она, глядя на Олесю, стоявшую с тряпкой в руках.
— Мам, ты за детьми? — с надеждой спросила Олеся.
— Нет, дорогая, я просто зашла сказать, что мы сегодня едем на речную прогулку. Аркадий купил билеты на теплоход.
Представляешь? Весь день на воде.
— Мам, мы договаривались, — голос Олеси задрожал. — Сережа уехал в гараж, мне нужно квартиру в порядок привести, я ничего не успеваю.
Ольга Валентиновна вздохнула и присела на край дивана, аккуратно расправив полы пальто.
— Послушай меня, дочка. Я тридцать лет прожила в режиме «надо». Надо на работу, надо обед из трех блюд, надо уроки проверить, надо папе рубашки погладить.
Потом папы не стало, и я думала — ну всё, теперь только внуки. А в парке я поняла... я ведь женщина.
Мне Аркадий такие слова говорит, которые я от твоего отца за всю жизнь не слышала.
— Какие слова, мам? — Олеся бросила тряпку в ведро. — Что ты красивая? Так мы тебе это каждый день говорим!
Но есть же ответственность. Мы тебя сюда не просто так перевезли.
— Вот! — Ольга Валентиновна подняла указательный палец. — Вот в этом ваша ошибка. Вы меня «перевезли». Как шкаф или горшок с цветком.
Вы хотели, чтобы стояла в углу и лишний раз не отсвечивала. А я живой человек, я не нанималась к вам бесплатной нянькой!
Я хочу жить, хочу гулять по Москве, хочу в театры ходить, хочу, чтобы за мной ухаживали!
— Но мы же платим за твою квартиру! — не выдержала Олеся.
Ольга Валентиновна медленно встала.
— Вот как ты заговорила, — тихо произнесла она. — Значит, я отрабатываю? Ну, хорошо. Запиши в блокнотик: за прошлую неделю я отработала тридцать часов.
Вычти из стоимости квартиры. Сколько там сейчас услуги няни стоят?
— Мам, я не это имела в виду...
— Нет, именно это. Вы купили мне клетку, пусть и в Москве, и ждали, что я буду сидеть в ней и радоваться каждой брошенной вами косточке.
А я не хочу! Я приехала сюда видеться с внуками, любить их, баловать, но не прислуживать вам всем.
Запомни это, Олеся. Я вам больше не прислуга!
Она развернулась и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. Олеся так и осталась стоять посреди комнаты.
В голове крутилась одна мысль: как же так? Хотели ведь как лучше…
***
Вечером по тому поводу у Олеси с мужем состоялся серьезный разговор.
— Слушай, — выслушав жену, аккуратно произнес тот. — Может, она права? Ну, в смысле, мы и правда перегнули палку с этими ожиданиями…
— Сереж, ну ты чего? — взвилась Олеся. — Мы ей жизнь устроили! Из ды...ры вытащили, где один магазин на три квартала и поликлиника с одним терапевтом на весь район.
Здесь у нее всё под боком. И что мы просим? Погулять с детьми? Это что, каторжный труд?
— Дело не в труде, — Сергей вздохнул. — А в том, что она почувствовала себя... ну, нужной не только как бабушка, а как женщина.
Этот Аркадий — он вообще кто? Ты его видела?
— Видела вчера мельком. Шпионила в парке, — призналась Олеся и покраснела. — Сидят на лавочке, он ей какую-то книжку читает.
На вид лет шестьдесят, седой такой, подтянутый. Выглядит прилично, честно говоря. Даже слишком.
— И что?
— Да ничего. Я просто боюсь. Боюсь, что он по..матрос...ит её и бросит, а она потом к нам придет вся в слезах.
А еще больше боюсь, что она вообще на нас забьет. Она же теперь трубки через раз берет. Говорит: «Ой, мы в консерватории, перезвоню».
В какой консерватории, Сереж? Она там последний раз в школе была на экскурсии!
Муж промолчал. Чувства супруги он понимал, но и в поведении тещи тоже ничего плохого не видел.
***
Отношения оставались натянутыми. Ольга Валентиновна заходила пару раз, вела себя подчеркнуто вежливо, дарила детям гостинцы, но на любые просьбы помочь отвечала уклончиво:
— Посмотрим по обстоятельствам.
Через две недели, в четверг у Олеси случился настоящий завал на работе. Начальник требовал сдать проект к вечеру, а воспитательница из сада позвонила в три часа дня:
— Олеся Игоревна, у Ники глаза красные, похоже на конъюнктивит. Забирайте, в группу завтра не пустим.
Олеся была на грани истерики. Муж в командировке в Туле, вернется только ночью, подруги тоже работают. Она судорожно набрала номер матери.
— Мам, пожалуйста. У Ники конъюнктивит, ее из сада выпроваживают. Мне надо проект дожать, шеф скан..далит. Приди, умоляю.
— Лесенька, я бы с радостью, честное слово. Но мы с Аркадием Петровичем уже стоим в очереди в Третьяковку. Тут выставка Серова, билеты брали за две недели. Ну как я уйду?
— Мам, это ребенок! — почти крикнула Олеся. — Твоя внучка! Какая Третьяковка?
— Олеся, позвони соседке, подруге там. Или найми няню — сейчас полно сервисов. Я не могу подвести человека. Он так старался, искал эти билеты...
Олеся разозлилась, вызвала такси, со скан..далом отпросилась у начальника и поехала в сад.
Вечер прошел как-то суетливо. Олеся лечила дочь, отбивалась от сына, который требовал внимания, и пыталась печатать текст на ноутбуке, пока дети прыгали по ней как по батуту.
К десяти часам вечера, когда приехал уставший муж, она сидела на полу в детской и просто плакала.
— Эй, ты чего? — Сергей присел рядом и обнял её.
— Я больше не могу, — всхлипнула Олеся. — Я так больше не могу. Это не помощь, это издевательство.
Мы купили ей квартиру, чтобы она в Третьяковку ходила, пока я тут загибаюсь? Зачем всё это было нужно?
Пусть бы жила в своем городке, смотрела свои сериалы... И с ней лучше не стало, плевать она хотела на наши договоренности!
— Тише, тише, — Сергей гладил её по волосам. — Слушай, я сегодня в Туле много думал. Мы ведь сами себе этот сценарий придумали.
В голове нарисовали картинку: бабушка в фартуке, пирожки, тишина. А твоя мама... она ведь еще молодая женщина. Понимаешь?
Ей всего пятьдесят два. У нее, может, второй шанс на счастье появился.
— Ценой моего здоровья? — Олеся подняла на него заплаканные глаза.
— Нет. Просто нам надо перестать на нее рассчитывать. Мы ведь не спрашивали её, хочет ли она быть нянькой.
Мы просто поставили перед фактом. Сказали: «Мама, мы тебя перевозим». И все!
А надо было на берегу все обсудить, узнать, что она вообще о наших планах думает.
Вдруг она вообще не согласна с ними была?
Ты позвони ей, пригласи к нам. Поговорите с глазу на глаз…
Олеся долго молчала, а потом потянулась к телефону…
***
В субботу мать все-таки пришла.
— Привет. Как Ника? Все хорошо?
— Лучше, — сухо ответила Олеся, не отрываясь от плиты.
Ольга Валентиновна присела за стол и тяжело вздохнула.
— Лесь, давай поговорим. Без криков и обид.
Олеся выключила газ и повернулась к матери.
— Давай.
Разговаривали они почти два часа.
Мать рассказала, что ее Аркадий — вдовец, отставной полковник, к ней имеет самые что ни на есть серьезные намерения.
Олеся поначалу отнеслась к словам матери скептически, а потом попросила ее с мужчиной этим познакомить.
Договорились и о графике «помощи» — мать пообещала два-три раза в неделю вечера проводить с внуками.
Разошлись вполне довольные друг другом. И почему они раньше не додумались просто поговорить?
%20(1).png)
