Зaгублeннaя "зoлoтaя дeвoчкa" из ceмьи Чaйкoвcких. Тpaгичecкaя иcтopия кpacaвицы Тaтьяны Дaвыдoвoй
Зaгублeннaя "зoлoтaя дeвoчкa" из ceмьи Чaйкoвcких. Тpaгичecкaя иcтopия кpacaвицы Тaтьяны Дaвыдoвoй
Все было кончено: она пропала. Золотая девочка, надежда своих родителей. Та, о которой мать говорила, что ее ждет "сказочное будущее". И вот оно, это самое будущее! Грязный номер в дешевой московской гостинице. Разорванное платье, синяки на руках и ногах.
Она больше никогда не сможет смотреть прямо в глаза нормальным, порядочным людям. Не сможет смотреть в глаза своим родителям, братьям и сестрам. Своему любимому, обожаемому дяде тоже.
6 сентября 1861 года в поместье Каменка, что в Чигиринском уезде Киевской губернии, 19-летняя Александра Давыдова, урожденная Чайковская, родила своему 24-летнему супругу Льву Васильевичу Давыдову очаровательную первую дочь. Малышку окрестили Татьяной, но дома ее ласково называли Танюшей или просто Таней.
Семья Давыдовых была исключительно образованной, культурной и музыкально одаренной. Музыка всегда звучала в их доме в Каменке, особенно когда их навещал старший брат Александры - 22-летний студент Санкт-Петербургской консерватории Петр Чайковский. Начинающий великий композитор души не чаял в своей младшей племяннице Танюше и предрекал ей изумительное будущее в музыке.
И маленькая Танюша оправдывала ожидания своего гениального дяди. К четырем годам она бойко читала, к пяти годам прекрасно разговаривала на французском языке и уже исполняла первые гаммы на фортепиано вместе со своей матерью Александрой.
Мать была совершенно уверена, что ее Танюша является настоящим вундеркиндом от музыки. Однако в 1868 году, когда в дом Давыдовых пришла новая гувернантка с музыкальным образованием, она безапелляционно заявила, что музыкальные навыки 8-летней девочки никуда не годятся и ей срочно необходимо заняться серьезным изучением музыкальной теории.
Уроки музыки в исполнении строгой гувернантки оказались довольно скучными. Танюша и ее младшие сестры Вера и Анна откровенно скучали на них, о чем мать жаловалась в письмах своему брату Петру. "Жаль смотреть на зевающих девочек", - писала Александра Ильинична. Петр Ильич в ответ настаивал, что строгая гувернантка права и племянницам необходимо основательно изучать теорию музыки и сложные этюды для фортепиано.
В 1871 году, когда Чайковский гостил в имении Каменка, он вместе со всей семьей Давыдовых поставил в усадьбе любительский балет по мотивам старинной немецкой легенды о прекрасной принцессе Одетте, превращенной злым колдуном в белого лебедя. Главную роль Одетты в этом спектакле исполнила 10-летняя Таня. Петр Ильич дал самую высокую оценку актерскому таланту своей любимой племянницы.
В 1873 году Давыдовы решили переехать всей семьей в Европу для продолжения образования детей. Они выбрали тихий и благополучный швейцарский город Веве, где 12-летняя Таня при активной поддержке дяди Петра поступила в престижную Школу высшей ступени.
Таня училась вполне прилично, получая неплохие оценки. Единственным серьезным минусом во время ее обучения стал учитель по фамилии Роценберг, который взял пагубную привычку безжалостно бить ученицу по рукам за каждую ошибку при игре на фортепиано. Девочка панически боялась этого жестокого преподавателя.
К счастью, в 1874 году семья Давыдовых переехала из Вева в другой швейцарский город - Женеву, и ужасный Роценберг навсегда исчез из жизни Тани. Впрочем, исчез, да не совсем. Именно в Женеве у девочки впервые обнаружились признаки нервного беспокойства и стойкого недовольства собой.
В своем тайном дневнике Таня писала: "Все эти дни у меня сильный прилив к голове, лицо совсем синее и немного припухло... Ничего не помогает, и сильно болит голова. Во мне пропали последние тени красоты, и меня самою часто пугает, до какой степени я манипулка. Я могу со всяким подружиться и подделаться под его привычки, зная, что это нехорошо и нечестно. Потом я чувствую, что я недостаточно люблю Бога и недостаточно молюсь".
Летом 1874 года родители определили Татьяну и ее сестер в женевскую государственную среднюю школу. Таня училась старательно, параллельно осваивая игру на экзотических инструментах вроде цитры и арфы. Именно в женевской школе юная барышня впервые по-настоящему осознала собственную привлекательность - она была избрана королевой школьного бала, а многие студенты, даже гораздо старше нее, осыпали ее комплиментами. Гораздо позже младший брат Татьяны Юрий писал: "В четырнадцать - пятнадцать лет Татьяна Львовна выглядела совершенной красавицей... Красивая, умная, добрая девушка, Татьяна Львовна рано приобрела многочисленных поклонников. Еще в Швейцарии из-за ее внимания ссорились между собой студенты различных корпораций".
Весной 1876 года глава семьи Лев Васильевич потребовал, чтобы жена с детьми немедленно вернулись в Россию. В официальной версии причиной возвращения назывались финансовые проблемы, однако нельзя исключать, что Льва Васильевича серьезно обеспокоило повышенное внимание юных швейцарских кавалеров к его красавице-дочери Татьяне, а также ее довольно легкомысленное поведение - учителя регулярно жаловались, что девочка является "трудным ребенком".
Тем не менее, родители Тани не собирались прекращать ее музыкальное образование. Вскоре после приезда в Каменку Лев Васильевич выписал из Киева учителя - 27-летнего талантливого пианиста Станислава Блуменфельда. Перед Станиславом Михайловичем была поставлена задача подготовить Таню к поступлению в университет.
В это же время все внимание семьи Давыдовых, ранее почти полностью сосредоточенное на Татьяне, переключилось на Петра Ильича Чайковского. В жизни великого композитора произошла тяжелейшая личная драма - чтобы скрыть свой однополый "порок", как он сам это называл, Чайковский по настоянию влиятельных родственников женился на совершенно чуждой ему молодой барышне Антонине Милюковой.
Однако вскоре Петр Ильич с ужасом понял, что жизнь с нелюбимой женой для него становится сущей пыткой. Чайковский тяжело заболел, стал говорить о самоубийстве. Семейство Давыдовых переживало из-за происходящего с их гениальным родственником, но больше всех горевала Татьяна...
В конце 1877 года мать Татьяны, Александра Ильинична, обнаружила в бумагах своей 16-летней дочери записку с очень тревожным содержанием: "Похороните близ Серёжи, прошу только мраморную плиту и на ней имя ТАТЬЯНА, креста не надо (?) в ногах: „Она не любила жизни и не жалеет её!"».
Александра Ильинична намеревалась провести с дочерью "серьезный разговор" по поводу этой зловещей записки, но отец семейства, Лев Васильевич, убедил жену этого не делать, опасаясь только усугубить и без того нездоровую ситуацию. Для родителей Татьяна все еще оставалась главной надеждой и гордостью семьи. Александра Ильинична и Лев Васильевич были убеждены, что их дочь обязательно ждет "сказочное будущее" в качестве великой музыкантши или артистки.
Эта безграничная родительская уверенность в собственной гениальности и исключительности, похоже, передалась и самой Татьяне. Однако время шло, а каких-то серьезных творческих достижений у девушки не наблюдалось ни в обучении музыке, ни на актерском поприще.
В 1878 году Давыдовы пребывали в Петербурге, где 17-летняя Татьяна стала активно вращаться в светском обществе - бывать в театрах, на балах, пикниках, кокетничать с мужчинами различных сословий и возрастов. В 1879 году, когда семья отдыхала в Ялте, к Татьяне посватался 35-летний орловский помещик с непристойной фамилией Кошкаров. "Кошкаров стар и уродлив, но очень умный и сумевший заинтересовать Таню своей оригинальностью и самобытностью", - писал о нем Петр Ильич Чайковский. Тем не менее, жуткий "самобытный" жених получил от Тани решительный отказ.
После возвращения из Ялты в родную Каменку у Татьяны завязался роман с очередным поклонником - офицером-гусаром по фамилии Главацкий. Девушка с гордостью сообщала в письме: "Главацкий влюблён в меня, в меня одну, и только с горя от моего равнодушия полюбил Веру, а мне сказал, что готов целовать хлыст, которым я буду бить его или что-то в этом роде!... После бала Главацкий говорил с мама и просил у неё руки нас обеих!». Однако мать отказала офицеру, по-прежнему мечтая о более выгодной партии для своих дочерей.
Официально женихом Татьяны в ту пору считался 24-летний князь Трубецкой, который давно сделал Тане предложение руки и сердца. Но из-за того, что родители жениха находились в стесненных финансовых обстоятельствах, бракосочетание все откладывалось на неопределенный срок.
Возможно, именно эта неопределенность с замужеством привела к тому, что у молодой Татьяны стали проявляться довольно серьезные болезни вроде катара желудка, постоянных головных болей, нервных припадков, отсутствия аппетита. В 1881 году Александра Ильинична, уже давно принимавшая для поддержания душевного равновесия сильнодействующий препарат морфин, предложила опробовать это болеутоляющее и антидепрессантное средство своей страдающей дочери. Для Татьяны морфин, как это ни парадоксально, стал наркотическим способом забыться от несовершенства окружающего мира, избавиться от угнетающего чувства собственной ненужности и бесталанности. Препарат вызвал у молодой женщины стремительный эффект привыкания.
Вскоре Татьяна нашла и еще один повод для эскапизма при помощи морфия. В апреле 1881 года князь Трубецкой неожиданно получил в наследство поместье своего недавно скончавшегося отца, а также солидное жалование в размере 600 рублей в год. Сразу после этого состоялась официальная помолвка жениха и невесты, причем свадьба была назначена уже на ближайшую осень. Однако 5 мая Татьяна в весьма расстроенных чувствах срочно уехала из Москвы в Каменку и заявила родителям, что не желает больше ничего слышать о своем женихе-князе.
Как выяснилось, причиной такого решительного разрыва стало крайне недостойное поведение самого Трубецкого. "Трубецкой явился к Татьяне в Москве пьяным и наговорил много оскорбительных слов", - сообщал Петр Ильич Чайковский. Более того, ходили упорные слухи, что пьяный жених не только оскорблял Татьяну словами, но и попытался применить к ней физическое насилие с целью получить то, что ему еще не принадлежало по праву.
После случившегося в Москве моральное и физическое состояние Татьяны в Каменке было близким "к помешательству", как писал Чайковский. "Всю дорогу в поезде она пьянствовала, пропитывала себя эфиром, морфином и всякого рода ужасами", - сетовал композитор. По его словам, племянница "считает себя обесчещенной, погибшей, недостойной принимать ласки родных, ибо Трубецкой был удержан ею ценой напряжения всех сил только там, где уж всё было кончено". Эти туманные слова великого дяди вполне могут указывать на то, что распоясавшемуся князю в ту роковую московскую ночь все же удалось добиться от Татьяны вынужденного согласия на интимную связь.
Случившееся в Москве окончательно подорвало и без того хрупкое физическое и психическое здоровье "трудного ребенка". После этого инцидента Татьяна стала все чаще и чаще использовать морфин в качестве болеутоляющего и успокоительного средства. Но помимо наркотического зелья в ее жизни также начало появляться все больше и больше новых кавалеров - причем теперь эти мужчины уже не просто ухаживали за ней как за барышней из благородного сословия.
На протяжении некоторого времени Татьяна тайно сожительствовала с женатым Станиславом Бернатовичем, начальником службы движения Фастовской железной дороги. Когда Бернатович в итоге окончательно отказался разводиться со своей законной супругой, у молодой женщины завязался бурный роман с немцем-миллионером Отто Керном. Новый возлюбленный даже сделал Татьяне предложение руки и сердца, однако на этот раз родители решительно выступили против - Керн не принадлежал к благородному аристократическому сословию.
В 1882 году, когда семья Давыдовых пребывала в Каменке, у 21-летней Татьяны начались тайные свидания с ее бывшим 32-летним домашним учителем музыки Станиславом Блуменфельдом - тем самым талантливым пианистом, которого когда-то Давыдовым порекомендовал близкий родственник Петр Ильич Чайковский.
Каково же было разочарование и негодование великого композитора, когда летом 1882 года он случайно увидел в каменском саду одно из этих тайных свиданий своей бывшей ученицы и любимой племянницы с ее бывшим учителем музыки! Увиденное поразило Чайковского настолько, что в письме к своему брату Модесту он без обиняков обозвал Татьяну самым грубым и позорным словом, какое только может существовать в русском языке для женщины опороченной.
Петр Ильич был убежден, что интимные отношения Блуменфельда и Татьяны начались задолго до их каменских встреч, еще в те времена, когда его юной племяннице было всего 16 лет, а Станислав преподавал ей "уроки музыки" в родительском доме. От Давыдовых скомпрометировавший себя учитель был немедленно отлучен, но было уже поздно - Татьяна оказалась беременной. Правду о своем "интересном положении" молодая женщина поначалу скрыла даже от родителей, оповестив только своих самых близких родственников - дядю Петра и его брата Модеста Чайковских.
Именно братьям Чайковским и пришлось в срочном порядке спасать репутацию племянницы от неминуемого семейного "позора". Татьяну срочно переправили в Санкт-Петербург к Модесту, а оттуда - в Париж, где в то время проживал и работал сам Петр Ильич. Композитор официально оповестил встревоженных родителей девушки о том, что Татьяна будет проходить лечение в знаменитой клинике известного врача-психиатра Жана Мартена Шарко.
26 апреля 1883 года в парижском пригороде Татьяна Львовна Давыдова родила внебрачного, незаконнорожденного сына. Новорожденному мальчику было дано имя Георгий. Сразу после родов молодая мать со своим ребенком вернулась в Каменку к родителям. К тому времени Лев Васильевич и Александра Ильинична уже были полностью осведомлены о ситуации и больше не питали прежних иллюзий относительно гениальности своей старшей дочери и ее "сказочного будущего". По свидетельству дяди Модеста, семья теперь воспринимала Татьяну "как гостя, как чужую".
Однако уже в сентябре 1883 года Татьяна вновь решила покинуть Каменку и вернуться в Париж. В столице Франции она поступила пациенткой в ту самую клинику доктора Шарко, где ее лечили весьма радикальными по тем временам методами холодного обливания и других водных процедур. Помимо клинического лечения, огромную пользу Татьяне приносила и забота ее любимого дяди Петра Ильича, который старался всячески увлечь племянницу актерским делом, репетициями спектаклей, чтобы она окончательно забыла о пагубной тяге к морфину.
В августе 1884 года похорошевшая и действительно выглядевшая вполне здоровой и отдохнувшей Татьяна снова приехала из Парижа в Каменку. На этот раз родители были счастливы видеть столь заметное улучшение в ее физическом и душевном состоянии после курса лечения.
Однако в 1886 году, когда вся семья Давыдовых жила в Санкт-Петербурге, в их жизни снова произошло событие, связанное с трехлетним сыном Татьяны Георгием. В середине июня в столицу из Франции вернулся Петр Ильич и привез с собой этого самого малыша. По достигнутой заранее договоренности между членами семьи, мальчика тут же официально усыновил старший брат Чайковских - Николай Ильич, служивший инженером путей сообщения. Бездетный и имевший безупречную репутацию в свете, Николай Ильич мог позволить себе взять в сыновья незаконнорожденного Георгия, внука своей сестры Александры и племянника Петра Ильича.
В течение следующего 1887 года родственники считали Татьяну окончательно выздоровевшим человеком. Молодая женщина стала ревностной попечительницей своих младших братьев, возобновила занятия музыкой, вновь начала посещать различные светские мероприятия в столичном обществе.
Однако в январе 1887 года с Татьяной случилась непредвиденная трагедия. Находясь со своей компаньонкой на балу-маскараде в Дворянском собрании Санкт-Петербурга, где собралась вся столичная знать и многие иностранные дипломаты, она вдруг рухнула без сознания прямо на паркет. "Произошла суматоха, - описывал очевидец. - Двое мужчин подхватили упавшую маску и перенесли в дамскую уборную, где она была положена на диван. Освободив даму от стянутого корсета и сняв вообще всё лишнее платье, начали производить всевозможные втирания и опрыскивание водой. Но было поздно, лицо молодой женщины приобрело смертельную бледность... смерть произошла от паралича сердца".
Петр Ильич Чайковский был убежден, что причиной скоропостижной смерти его 25-летней племянницы Татьяны стала передозировка морфином или другим сильнодействующим наркотиком, к которому она вновь вернулась после долгого перерыва. Для великого композитора гибель любимой "Танюши" стала незаживающей душевной раной до самого конца его жизни. Тяжело переживали утрату и родители Татьяны, и ее младшие сестры, и братья, и вся многочисленная родня Чайковских-Давыдовых.
Сын Татьяны Георгий Николаевич, выучившись в Москве на горного инженера и обзаведясь женой и сыном, после Октябрьской революции 1917 года принял решение эмигрировать из России. Вся семья перебралась в Италию. Георгий Николаевич Чайковский скончался в Риме в феврале 1940 года в возрасте 57 лет. Всю свою жизнь он знал, кем была его родная мать, и всегда держал ее портрет на своем столе.
Так сложилась печальная судьба молодой женщины, которую изначально совершенно неоправданные ожидания родителей и близких привели сначала к потере здоровья, а затем и к гибели в очень молодом возрасте на пике красоты и сил.
