Oн звaл eё Лилa. Oнa хpaнилa eму вepнocть 56 лeт
В новогоднюю ночь, когда вся страна поднимала бокалы под бой курантов, в московской больнице тихо угасала 90-летняя женщина. Она уже почти не разговаривала, но попросила включить запись. Из динамика полился знакомый голос, чуть грассирующий, с неповторимыми интонациями: «Ваши пальцы пахнут ладаном, а в ресницах спит печаль...»
Эту песню Александр Вертинский написал в 1916 году, посвятив её актрисе немого кино Вере Холодной. Но сейчас она звучала для одной единственной женщины, для той, что больше полувека хранила верность своему мужу.
Лидия Вертинская ушла 31 декабря 2013 года, не дожив до наступления нового года. Говорят, её последний вздох совпал со строчкой: «Сам Господь по белой лестнице поведёт вас в светлый рай».
Она пережила мужа на 56 лет, но так и не вышла замуж больше ни за кого. Кем была эта загадочная женщина с инопланетной красотой, которая заворожила миллионы зрителей всего пятью ролями в кино и навсегда осталась верна одному мужчине?
ДЕВОЧКА ИЗ ХАРБИНА
Лидия Циргвава появилась на свет 14 апреля 1923 года в Харбине, на северо-востоке Китая. Семья была необычной: отец, Владимир Константинович Циргвава, по происхождению мегрел, принадлежал к старинному грузинскому роду. Мать, Лидия Павловна Фомина, была сибирской казачкой из семьи староверов. Они приехали в Китай ещё до рождения дочери: отец служил в управлении Китайско-Восточной железной дороги.
Дед Лидии по отцовской линии был офицером. Уйдя со службы, он осел в Китае, занялся хозяйством, разводил пчёл. Семья оставалась российскими подданными и жила в окружении грузинской общины, не теряя связи с родиной.
Безоблачное детство закончилось рано. Когда Лидии было десять лет, скоропостижно скончался отец. Мать с дочерью перебрались в портовый город Чифу (ныне Яньтай). Девочку отдали в закрытый пансион при католическом женском монастыре. Строгий распорядок, молитвы, форменная одежда, но за стенами пансиона шумел порт с кораблями из десятков стран, и маленькая Лида мечтала о большом мире.
Позднее семья переехала в Шанхай. Здесь Лидия начала посещать частную английскую школу, выучила язык, освоила стенографию. В 1940 году, когда ей едва исполнилось 17, она устроилась секретарём в солидную пароходную компанию. Стройная, большеглазая, с загадочным «птичьим» взглядом и бровями вразлёт, она уже тогда привлекала внимание. Но ни один из молодых поклонников не задел её сердце. Судьба готовила ей совсем другую встречу.
Лидия Циргвава
ВЕЧЕР В КАБАРЕ «РЕНЕССАНС»
Шанхай 1940-х был городом контрастов: роскошные рестораны и нищие кварталы, джаз из распахнутых окон и грохот войны на горизонте. Русская эмиграция жила здесь своим миром. Многие молодые женщины и девушки, не имея твёрдой профессии, шли работать кельнершами в кафе, а то и в дансинги, где развлекали посетителей за стойкой бара. Об их судьбах Вертинский написал пронзительные песни «Дансинг-гёрл» и «Бар-девочка». Эти женщины плакали, слушая его романсы, но всё равно обожали артиста.
Александр Вертинский покинул Россию в ноябре 1920 года, отплыв из Севастополя в Константинополь. К тому моменту он уже был кумиром публики, но новая власть не простила ему романса «То, что я должен сказать», посвящённого гибели московских юнкеров в уличных боях с большевиками. Его вызвали в ЧК, и он понял, что оставаться опасно. Началась долгая эмиграция: Румыния, Польша, Германия, Франция. Восемь лет он прожил в Париже, выступал перед европейскими монархами и голливудскими звёздами, но нигде не чувствовал себя дома.
Неоднократно подавал прошения о возвращении в СССР, и каждый раз получал отказ. Во второй половине 1930-х, когда в Европе запахло большой войной, Вертинский перебрался в Шанхай.
Этот город был одним из немногих мест в мире, куда можно было приехать без визы, и именно поэтому он стал прибежищем для тысяч русских эмигрантов. Здесь была большая русская община, работали русские рестораны, клубы, газеты, и для артиста с русскоязычной публикой это означало возможность зарабатывать.
Именно в Шанхае Вертинский проведёт почти семь лет, здесь встретит свою Лилу, и отсюда наконец уедет на родину.
Однажды в пасхальный вечер 1940 года подруга Лиды, Галя, предложила послушать знаменитого шансонье.
«Так он же сегодня выступает в "Ренессансе"!» – вспомнила Галя.
Лидия знала Вертинского только по пластинкам. Она была его горячей поклонницей, но никогда не видела вживую. Компания заняла столик в кабаре «Ренессанс», и на сцену вышел высокий мужчина во фраке. Ему был 51 год.
Много позже Лидия напишет в своих мемуарах: его выступление произвело на неё огромное впечатление, поразили тонкие, выразительно пластичные руки, его манера кланяться, чуть небрежно, чуть свысока. Она ещё никогда не слышала, чтобы так красиво звучала русская речь.
Вертинский тоже заметил девушку с необыкновенными зелёными глазами. После концерта он подошёл к столику.
«Как вас зовут?» – спросил артист.
«Лидия. Но все зовут Лидя», – смутилась девушка.
«А грузины?»
«Лила, потому что буквы "я" в грузинском языке нет».
«Это замечательно! Я вас так и буду звать. Но и вы меня тоже называйте по-грузински, Сандро!»
Так началась история, которая растянется на всю жизнь.
«ВАМ НЕ ВЫДЕРЖАТЬ МОЕГО УСТАЛОГО СЕРДЦА»
Вертинский стал ухаживать за юной Лилой с настойчивостью, которая была под стать его артистической натуре. Свободное время у неё было только в выходные, поэтому в будни он посылал ей цветы и писал письма. Девушка всё больше тосковала, если не получала записки. Он открыл для неё русских писателей: Шмелёва, Бунина, Набокова, поэтов Серебряного века. Ему не нравилось общаться с ровесниками, он считал, что от этого быстрее стареет. А рядом с Лилой чувствовал себя молодым.
В письме от 20 мая 1940 года он писал ей: если бы она когда-нибудь стала его женой, это было бы таким огромным счастьем, которого, вероятно, не выдержало бы его усталое сердце. И дальше добавлял: зачем ей думать о том, что было до неё, когда до неё ничего не было. Она, его первая любовь, и только она, его счастье.
Разница в возрасте в 34 года привела мать Лиды в ужас. Мать кричала, приходя в негодование от одной мысли, что дочь может стать женой Вертинского. Мало того, что работает в кабаре, так ещё и стар! Маменькины приятельницы горячо отговаривали девушку. Но Лида была непреклонна. Позже она признается: мама предвидела многое, в том числе и вдовство. Но любовь была сильнее всего.
Два года Вертинский терпеливо добивался руки Лилы. Весной 1942 года они зарегистрировали брак в советском посольстве, а 26 апреля обвенчались в кафедральном соборе Шанхая. По воспоминаниям Лидии, на торжество собрался весь русский Шанхай.
На торжество собрался весь русский Шанхай
ФРАК ИЗ ЛОМБАРДА И МЕЧТА О РОДИНЕ
Счастье молодожёнов омрачалось тяжёлыми обстоятельствами. Шла Вторая мировая война, японские оккупанты перекрыли доступ иностранных товаров в Шанхай, начался дефицит. Чтобы содержать семью, Вертинский работал на износ. До часу ночи пел в одном заведении, затем до утра, в другом, на самом краю города.
Жизнь была настолько стеснённой, что перед каждым концертом он выкупал фрак из ломбарда, а после выступления сдавал обратно. Когда родилась дочь Марианна, коляску для младенца семье подарили знакомые, купить самим было не на что. А молока у молодой мамы не было, приходилось кормить ребёнка американским сухим молочным порошком.
Но главное, что не давало Вертинскому покоя, это тоска по родине. Ещё в 1920-х годах он пытался вернуться в Советский Союз, обращался в консульства, писал прошения. Каждый раз получал отказ. В марте 1943 года он написал отчаянное письмо Вячеславу Молотову, в котором говорил: жить вдали от Родины в момент, когда она обливается кровью, и быть бессильным ей помочь, самое ужасное. Просил простить и пустить домой, обещая служить до конца дней.
Письмо повёз в Москву посольский чиновник, сочувственно относившийся к артисту. Через два месяца пришёл положительный ответ.
В июле 1943‑го у них родилась дочь Марианна
4 ноября 1943 года Лидия с мужем, трёхмесячной Марианной и матерью выехали из Шанхая. На вокзал ехали в грузовике: вещи в кузове, Лида с младенцем на руках в кабине. В ногах стояла корзинка с детскими бутылочками, сосками и кашками, самое ценное, что у них было.
Вертинский подошёл помочь жене выйти из кабины и протянул деньги шофёру. Но тот захлопнул дверь и рванул на полной скорости: решил, видимо, что звякающие бутылочки, это водка, которая в военное время была дороже денег. Корзинка с детским питанием уехала. Так началось их путешествие на родину.
МОСКВА. «МЕТРОПОЛЬ» И НОВАЯ ЖИЗНЬ
В Москве Вертинских приняли хорошо. Семью поселили в гостинице «Метрополь», в номере с эркером. Здесь, 19 декабря 1944 года, родилась вторая дочь, Анастасия. Три года семья жила в гостинице, и лишь в 1946 году получила просторную квартиру на улице Горького. В этой квартире Лидия Вертинская проживёт до самого конца.
Вертинский выступал с патриотическим репертуаром ещё на фронте, его принимали восторженно. Но в мирное время отношение к нему оказалось совсем другим. Его творчество не было формально запрещено, но официальная критика относилась к шансонье с холодным равнодушием. Из более чем сотни его песен к исполнению допустили не больше тридцати. На каждом концерте присутствовал цензор. Пластинок почти не издавали, на радио не приглашали, афиш не вывешивали.
Вертинский тяжело это переживал. В отчаянном письме к министру культуры он спрашивал, почему нет его афиш, почему не издают его пластинок, ведь он вернулся на любимую Родину. Дочь Марианна много лет спустя признается, что это самое душещипательное из папиных писем, она плачет, когда его читает.
Но семью нужно было кормить. И Вертинский гастролировал без остановки, давая по 100, а то и 150 концертов в год. Объезжал всю страну, от столиц до крохотных городков. Привозил из каждой поездки подарки жене, но Лилечка часто возвращала их: то изумруды казались ей не очень хороши, то гранаты «какие-то старческие». Вертинский расстраивался: «Мне так трудно эти деньги зарабатывать, а тебе, оказывается, ещё труднее их тратить!»
А она «отдаривалась» по-своему: покупала ему серебряные портсигары, золотые карманные часы «Брегет» на цепочке. Он был для неё не просто обожаемым мужем, но и непререкаемым авторитетом. А он боготворил её настолько, что и слышать не желал, чтобы она чем-то себя утруждала.
Из далёких гастрольных поездок он писал ей письма, полные нежности. В одном из них признавался: чем больше времени проходит, тем больше он удивляется, открываются какие-то глаза, которые раньше были закрыты, глаза души. Он никогда не думал, что можно "сиять от счастья просто оттого, что рядом сидит любимая, тоненькая и холодненькая девочка, и ничего особенного не говорит". Но оказывается, это совсем новое, очень яркое ощущение счастья. И он восклицал: так вот что такое любовь!
Обращался к ней ласково: «Пекуличка», «Пекуля», дочерей называл «Бибци» и «Бибуля». Писал: «Надоело мне жить без вас ужасно. Ну что это за жизнь? Ни Пеки! Ни Бибци! Скучно. Пошли бы сейчас гулять. Я бы взял Бибулю на шею...» И тут же добавлял бытовые подробности, с юмором описывая ужасающий сервис провинциальных гостиниц.
Лидия берегла каждое письмо. Потом она скажет: не думала, что их когда-нибудь опубликует, слишком личные. Но поняла, что в них осталась его душа, его мысли. Они не должны принадлежать ей одной.
ПТИЦА ФЕНИКС
По настоянию мужа Лидия поступила на факультет живописи Московского государственного академического художественного института имени Сурикова. Вертинский понимал: жена, которая моложе его на 34 года, неизбежно его переживёт. «Меня не станет, и как ты будешь жить?» – повторял он.
Ещё во время обучения, в 1952 году, произошла неожиданная встреча. Режиссёр Александр Птушко работал над фильмом-сказкой «Садко» и искал актрису с необычной внешностью на роль волшебной Птицы Феникс. Кто-то рассказал ему, что у артиста Вертинского молодая жена с совершенно нестандартной, оригинальной красотой. Птушко пригласил Лидию на пробы.
На съёмках её ждало серьёзное испытание. Режиссёр поначалу хотел покрыть её лицо золотой краской. Но Лидия, изучавшая историю искусств, вспомнила случай во Флоренции: на празднике мальчика покрыли золотой краской, и к ночи он скончался.
«Сделайте мне просто грим», – попросила она.
Ей сделали грим индийской красавицы, подчеркнули глаза, на лоб приклеили красный рубин, надели золотую восточную корону с подвесками. Но самое сложное оказалось впереди.
Чтобы «превратиться» в птицу, Лидию буквально складывали пополам: она садилась на корточки, поджимала колени к груди, и её вместе со стулом затягивали в корсет. Колени становились «грудью» птицы, ноги, «лапами». Поверх надевали оперение, собранное из перьев двух настоящих павлинов, специально купленных для съёмок в зоопарке. В таком положении актрисе приходилось проводить по несколько часов в день. Работать она могла только лицом.
Птица Феникс. Какая же она необыкновенная
Однажды после нескольких дублей объявили перерыв, съёмочная группа потянулась в курилку. А Лидию Владимировну забыли. Она осталась сидеть на своей ветке, затянутая в корсет, совершенно беспомощная. Не могла ни встать, ни позвать на помощь.
Из-за звонкого голоса Вертинской её героиню озвучивала другая актриса: Птице Феникс полагался низкий, завораживающий тембр. Но лицо, этот неземной, инопланетный взгляд, был только Лидин. В 1953 году фильм получил «Серебряного льва» Венецианского кинофестиваля, и весь мир увидел загадочную Птицу Феникс.
ПЯТЬ РОЛЕЙ НА ВСЮ ЖИЗНЬ
Вертинская не планировала кинокарьеру. Она сама говорила: «У меня было фотогеничное лицо. Поэтому меня приглашали сниматься в кино. Я ведь никогда не была актрисой, просто выучивала роль и приходила на репетиции».
После «Садко» были ещё четыре фильма: томная и надменная герцогиня в «Дон Кихоте» (1957), где её партнёром по сцене стал Бруно Фрейндлих, отец знаменитой Алисы Фрейндлих; молодая колдунья в сказке «Новые похождения Кота в сапогах» (1958); зловещая фрау Марта в военном фильме «Киевлянка» (1958), единственная «несказочная» роль в её карьере; и наконец, коварная Анидаг в «Королевстве кривых зеркал» (1963) Александра Роу. Всего пять ролей, но каждая вошла в золотой фонд советского кинематографа.
Несколько киноработ, но каких! Они вписаны навсегда в золотой фонд. И будет абсолютно прав.
В 1955 году Лидия окончила Суриковский институт и начала работать как профессиональная художница. Основной темой её творчества была природа, любимой техникой, линогравюра. Пейзажи и натюрморты участвовали во многих выставках. Одна из самых известных её работ, цветная линогравюра «Синие дали», посвящённая живописным тарусским местам.
ПОСЛЕДНИЙ КОНЦЕРТ
21 мая 1957 года. Ленинград. Дом ветеранов сцены имени Савиной.
Александр Вертинский отыграл свой последний концерт. Ему было 68 лет, за плечами, больше трёх тысяч выступлений. Он давно жаловался на здоровье, но продолжал гастролировать, потому что семье нужны были деньги. В последних письмах жене сквозила тревога: «Мне много лет. Как дочки вырастут? Доживу ли я до этого? Как их обеспечить? Всё это мучает меня».
Незадолго до того рокового дня он с радостью ребёнка сообщил Лиле, что накопил на покупку козы. Наивно полагал, что хотя бы с молоком семья теперь не будет знать проблем.
Вечером 21 мая, вернувшись с концерта в номер гостиницы «Астория», Вертинский почувствовал себя плохо. Врачи констатировали смерть от острой сердечной недостаточности. Позже Лидия расскажет страшную подробность: при вскрытии его сосуды рассыпались от прикосновения инструментом, как тончайшее стекло. А сердце оказалось очень большим.
Лидии Вертинской было 34 года. Марианне, 13. Анастасии, 12.
56 ЛЕТ ВЕРНОСТИ
Овдовев, Лидия Владимировна осталась практически без средств к существованию. Она пыталась получить гонорар за последние двадцать концертов мужа в Ленинграде, это была приличная сумма, но получила отказ. Обращалась к чиновникам с просьбой назначить дочерям персональную пенсию: всё-таки их отец был известным человеком. Но и тут ей отказали. Сославшись на небольшой рабочий стаж Вертинского в СССР, несовершеннолетним дочерям назначили пенсию всего в 20 рублей старыми деньгами.
Вертинская стала зарабатывать тем, чему научилась: делала и продавала эстампы, пейзажи. Работала на полиграфическом комбинате. Чтобы помочь маме, рано начали сниматься и дочери. Именно после потери мужа Лидия согласилась на роли в «Дон Кихоте», «Новых похождениях Кота в сапогах», «Киевлянке» и «Королевстве кривых зеркал», нужны были деньги. Выживали как могли, иногда помогали друзья.
"Королевство кривых зеркал" (1963)
Замуж Лидия Вертинская больше не вышла. Как рассказывали дочери, достойные люди просили её руки. Но с тем же упорством, с которым она когда-то отстаивала своё право на любовь, вопреки всем, она теперь хранила верность ушедшему мужу.
Дочери Лидии и Александра выросли знаменитыми актрисами. Марианна Вертинская трижды была замужем, вырастила двух дочерей: Александру, ставшую художницей и телеведущей, и Дарью. Младшая, Анастасия Вертинская, три года была замужем за Никитой Михалковым, у них родился сын Степан.
Лидия Владимировна вела очень замкнутый образ жизни. Много лет не участвовала даже в юбилейных мероприятиях, посвящённых мужу. Она жила воспоминаниями: перечитывала его письма, работала над книгой. В 1990 году её стараниями вышла в свет книга воспоминаний Александра Вертинского «Дорогой длинною». А в 2004 году она издала собственную книгу «Синяя птица любви», в которую вошли семейная хроника, стихи и письма мужа.
Даже после смерти Вертинского Лидия продолжала покупать ему вещи. Ставила на письменный стол в его кабинете какую-нибудь затейливую пепельницу или старинную рамку с семейной фотографией. Говорила дочерям: «Папа мечтал бы иметь такую вещь». Дарила его портретам серебряные портсигары, золотые часы. Как будто общалась с ним через вещи, не отпуская его ни на один день.
Лидия Владимировна
В 2005 году Лидия Владимировна появилась на Московской книжной ярмарке, чтобы подписать свою книгу «Синяя птица любви». Говорили, что она не придёт, что живёт затворницей и больше всего боится толпы. Но она пришла минута в минуту: высокая, стройная, красивая, в чёрном велюровом пиджаке и белой атласной блузке с золотой булавкой, с большим перстнем с аметистом на пальце. За автографом выстроилась огромная очередь.
У внучки Лидии, Александры Вертинской, хранятся особые воспоминания о бабушке: у той был редкий дар рассказчика и удивительная память. Она помнила даже своё крещение, когда ей не было ещё двух лет: увидев купель с водой, малышка хотела бежать домой за мылом и мочалкой. А уж что касалось мужа, тут она помнила всё досконально: не просто каждое его слово, а любую реакцию, любой жест, как вошёл, как посмотрел, что его обидело, что восхитило.
Однажды на даче Марианна с подругой сидели в саду с Лидией Владимировной, и та начала вспоминать что-то про Александра Николаевича. Подруга Марианны, слушая, потрясённо прошептала: «Марианна, у твоей мамы это было вчера...»
Да. Для Лидии Вертинской это всегда было вчера. Вся их любовь, каждый день из пятнадцати счастливых лет, каждое его письмо, каждый взгляд. Она пронесла это через 56 лет и ушла под звуки его голоса, туда, где ждал её тот самый 51-летний мужчина во фраке из шанхайского кабаре «Ренессанс», который когда-то сказал 17-летней девочке с зелёными глазами: «Вы, моё единственное счастье. И только Вы!»
