Внучкa Выcoцкoгo уeхaлa в CШA, cтaлa peвнocтнoй иудeйкoй и poдилa 7 дeтeй: пoчeму oнa пapик нocит и кaк ceйчac живeт?

 


Внучкa Выcoцкoгo уeхaлa в CШA, cтaлa peвнocтнoй иудeйкoй и poдилa 7 дeтeй: пoчeму oнa пapик нocит и кaк ceйчac живeт?

Как сейчас выглядят все еврейские правнуки Высоцкого?


Владимир Семенович Высоцкий, как известно, по линии отца Семена был евреем. Хотя во Галахе еврейской крови считаться не мог: еврейство, как известно, лишь только по линии матери передается.

Но вот одна внучка культового барда внезапно о своих национальных корнях взяла да и вспомнила. Знакомьтесь: дочь его сына Аркадия Высоцкого Наталья. Мама аж семерых деток чудесных. Рассказываю о ней и ее судьбе подробно.


Наша красавица Наташа родилась в 1981-м году — спустя год после смерти деда. И, понятное дело, знает великого дедушку лишь по рассказам близких. Училась в обычной московской школе. И уже в 1990-х вместе с мамой и братом навсегда перебралась в Штаты. Там ее жизнь изменилась просто радикально.


— Меня очень часто замечали именно из-за знаменитой фамилии. Все мне только о легендарном дедушке и напоминали вокруг. Что не всегда просто было стерпеть. Это другие дети могли уроки прогуливать или беситься на улице, но точно не я, — вспоминала Наталья. — Учителя, например, упреки кидали: ты Высоцкая, неужели не можешь лучше учиться? А я не только деда не видела, отца не знала толком — они с мамой расстались очень рано. Но знала: творчество дедушки нужно ценить — кругом в 1990-е его хриплый голос звучал из всех форточек. Хотя, признаться, мне как ребенку глубоко фиолетово было на песни Высоцкого.


В Америке Наталья стала преподавательницей иностранных языков: английского, испанского, немецкого, русского. Занималась профессионально детской фотографией.


Но и за океаном ей тоже не сладко пришлось. Например в 18 лет, она едва не погибла в страшной автоаварии. Чудом осталась жива при лобовом столкновении на шоссе. И до сих пор то спасение знаком свыше считает. А после с головой в религию окунулась. Тем более, что искала духовных ориентиров надежных в жизни.

Сначала я думала ислам принять или христианство. Но затем вспоминала о вере предков — иудаизме. Совершила переход в иудаизм — гиюр. И под именем Наама перешла в хасиды-хабадники — одну из самых радикальных иудейских сект, — вспоминает Наташа. — Перебралась в Питтсбург, где живет больше всего хасидов. Тут нашла своего любимого — ортодоксального еврея Шлему Теплицки, он из Одессы в Штаты на ПМЖ приехал.


Как и у всех ортодоксальных евреев у Наамы со Шлемой большая многодетная семья. Аж целых семеро чадушек по лавкам. Правда, времени на работу нет более у внучки Владимира Семеновича — полностью погружена в заботы о потомстве многочисленном. Вот они — еврейские правнуки Владимира Семеновича во всей красе.


— Родные с понимаем отнеслись к моему гиюру. Ведь я просто вернулась к своим же корням. Это даже моя православная родня поняла, — говорит Наама. — И да ношу теперь длинные платья да парик — в нашей общине у женщин принято налысо бриться, заменяя потом свои волосы искусственными.

Oбpaзцoвый кoмcoмoлeц oткpыл oгoнь пo кoмaндиpу и cocлуживцaм из-зa oтлoжeннoгo дeмбeля

 


Oбpaзцoвый кoмcoмoлeц oткpыл oгoнь пo кoмaндиpу и cocлуживцaм из-зa oтлoжeннoгo дeмбeля

Утро 5 декабря 1970 года в заполярном гарнизоне началось как обычно. Дежурный по части принимал смену, солдаты выстраивались на утреннюю поверку, а где-то вдалеке гудел состав, везущий очередной груз по железной дороге. Никто не мог предположить, что через несколько часов эта воинская часть превратится в место кровавой бойни, а министр обороны СССР получит засекреченный рапорт о событиях, которые потрясут военное руководство страны.

Когда к контрольно-пропускному пункту подъехал грузовик с солдатами, вернувшимися из командировки, командир части майор Заика вышел встретить их. Он хотел узнать, как прошло сопровождение груза. Но едва солдаты начали докладывать о происшествии в поезде, как со стороны караульного помещения появилась знакомая фигура с двумя карабинами в руках.

"Товарищ майор, Гаев идёт!" - крикнул кто-то из солдат.

Командир обернулся и увидел ефрейтора Юрия Гаева, который целенаправленно двигался в их сторону. Заика нахмурился.

"Дмитриев, приведи ко мне Гаева", - приказал он.

Рядовой Павел Дмитриев побежал навстречу ефрейтору. То, что произошло дальше, заставило всех застыть на месте. Гаев остановился, вскинул карабин и нажал на курок. Выстрел эхом разнёсся по территории части. Дмитриев упал на снег - он был мёртв.

Но это было только начало.

Образцовый солдат

Юрий Михайлович Гаев родился в 1950 году. 16 ноября 1968 года восемнадцатилетний парень был призван на срочную службу и попал в воинскую часть, расположенную в Мурманской области на 69-й параллели северной широты. Вокруг - бескрайняя тундра, арктические ветра и полярная ночь, длящаяся месяцами.

Ближайший сосед - Норвегия, страна НАТО. Именно поэтому на территории части находились засекреченные военные объекты стратегического значения.

Гарнизон выполнял важную функцию: охрана складов с топливом и сопровождение грузов, перевозимых по железной дороге. Служба монотонная, тяжёлая, но крайне ответственная.

Юрий быстро сориентировался в армейской действительности. Он обратил внимание, что некоторые сослуживцы активно участвуют в партийных собраниях, стремятся вступить в ряды КПСС и получают за это определённые преференции. Молодой человек быстро просчитал: именно так можно обеспечить себе хорошие перспективы и облегчить службу.

Гаев начал выступать на собраниях, интересоваться политико-идеологической работой, вносить предложения по укреплению дисциплины. Командование заметило активного бойца. За особые успехи в политической жизни гарнизона Юрию даже предоставили краткосрочный отпуск домой - редкая привилегия для срочника.

Вернувшись в родной город, Гаев встретился с друзьями и начал рассказывать о своей службе. Юноше очень хотелось выглядеть героем в глазах приятелей.

"Я служу в воздушно-десантных войсках, - заявил он. - Участвовал в специальных операциях по уничтожению элементов высокоточного оружия противника".

Друзья слушали с восхищением. Но в день отъезда кто-то заметил:

"Слушай, Гаев, какой же ты десантник? У тебя форма обычных сухопутных войск".

Юрий не растерялся:

"Эх вы, тёмные люди! У меня часть особо секретная. Мы под прикрытием выходим в обычной форме. А так мы настоящие десантники".

Ложь давалась ему легко. Главное - производить впечатление.

К концу второго года службы старания Гаева принесли плоды: он стал кандидатом в члены КПСС. Теперь перед ним открывались ещё более широкие возможности. Юрий усвоил важный урок: занимаясь общественной и политической деятельностью, можно изображать бурную активность и ни за что не отвечать.

Роковая задержка

1 декабря 1970 года должно было стать для Гаева счастливым днём - днём демобилизации. Он истово ждал этого момента, считая дни и часы. Но судьба распорядилась иначе.

Командир части майор Заика вызвал ефрейтора к себе в кабинет.

"Гаев, завтра, 2 декабря, состоится важное партсобрание. Твоё присутствие обязательно. Демобилизуешься третьего числа или чуть позже".

Для Юрия это прозвучало как приговор. Он даже забыл о субординации.

"Не имеете права! - выпалил он. - Я кандидат в члены КПСС! Я отличник боевой и политической подготовки!"

Майор Заика прервал его спокойным, но твёрдым тоном:

"По закону о всеобщей воинской обязанности срок службы для солдата осеннего призыва засчитывается с 1 января следующего года. Это означает, что демобилизоваться ты должен до 31 декабря. Слушай, Гаев, а давай мы тебя 31 декабря и уволим. Как тебе такое?"

Юрий вышел из кабинета в подавленном состоянии. Он прекрасно понимал, что командир действует строго по закону и имеет полное право задержать его до конца месяца. Но от одной мысли, что придётся провести здесь ещё целый месяц, его начинало трясти от злости.

Однако неприятности на этом не закончились.

Командировка и конфликт

На следующий день Гаева отправили в командировку. Вместе с четырьмя сослуживцами он должен был сопровождать железнодорожный состав с мясными продуктами, следующий в Ленинградскую область. Старшим группы назначили командира взвода Москалёва.

Юрий пришёл в ярость. У него скоро дембель, а его нагружают работой как молодого солдата, только что прибывшего в часть!

Утром команда из пяти человек отправилась в путь. По дороге солдаты вскрыли один из вагонов и похитили около 70 килограммов мяса и мясных консервов. В Ленинградской области краденое обменяли на алкоголь и отправились в обратный путь. Весь день группа выпивала, а когда спиртное закончилось, солдаты легли спать.

Утром командир взвода Москалёв начал будить подчинённых. Пора было возвращаться к служебным обязанностям.

"Гаев, подъём! - тормошил он ефрейтора. - Берите карабины, на выход!"

Юрию очень не понравилось, что ему не дают отоспаться после вчерашнего.

"Я дембель, - буркнул он. - Отстань".

Он послал командира и, перевернувшись на другой бок, закрыл глаза.

Москалёв не отступал:

"А ну встал! Взял карабин и на выход!"

Гаев открыл глаза и посмотрел на командира с ненавистью:

"Ну чего ты пристал? Дембелей даже офицеры не трогают. Я уже одной ногой на гражданке. Я вообще могу положить на всю эту службу, и никто мне ничего не сделает".

Москалёв продолжал требовать подчинения. В этот момент Гаева охватил приступ бешенства. Мало того, что его не отпустили домой вовремя, заставили ехать в эту проклятую командировку - так ещё и спать не дают!

Он резко вскочил и ударил Москалёва кулаком. Завязалась драка. Гаев обхватил руками шею командира и начал душить. Москалёв понял, что вот-вот потеряет сознание. Из последних сил он свободной рукой ударил Гаева по лицу, разбив ему губы и повредив нос.

У Юрия потемнело в глазах. Он отпустил шею командира, попятился назад и, выбежав в коридор вагона, крикнул:

"Тебе не жить, слышишь?! Не жить!"

Забежав в тамбур, Гаев оттолкнул проводника и на ходу выпрыгнул из поезда, который уже подъезжал к станции.

Подготовка к расправе

Москалёв вместе с солдатами собрали вещи, взяли оружие и, дождавшись прибытия поезда на станцию, вышли из вагона. Их ждал автомобиль из части. Командир отдал распоряжение солдатам ехать в расположение части, а сам сказал водителю, что доберётся своим ходом.

В голове у Москалёва крутились слова Гаева: "Тебе не жить, слышишь? Не жить". Он предполагал, что ефрейтор наверняка уже добрался до части и попытается раздобыть патроны.

Дело в том, что у солдат, сопровождавших вагоны с мясом, патронов не было. Это была обычная практика в конце 1960-х годов. Например, патроны не выдавали караулу, охранявшему военторговские склады. В случае опасности солдат был обязан действовать штыком и прикладом.

В это же время Гаев действительно подходил к части. Он не стал приближаться к проходной, а сразу направился к караульному помещению. Юрий знал, что там должен находиться разводящий и четыре солдата. Но это его не беспокоило.

Гаеву был нужен доступ к специальному металлическому ящику с патронами, который был заперт и опечатан. Ключ от него хранился в столе караульного помещения.

Само караульное помещение представляло собой настоящую крепость. Оно было оснащено двойными металлическими дверями. На окнах стояли толстые решётки и металлические накладки. Из помещения можно было вести круговую оборону. Попасть внутрь без разрешения было практически невозможно.

Но Гаев слишком хорошо знал внутренние порядки своей части и слабые места дисциплины.

Он постучал в дверь. Ему открыл рядовой - хотя это было строго запрещено уставом.

"Командир части приказал мне взять патроны и карабины, - спокойно сообщил Гаев. - Сегодня отправляемся сопровождать особо важный груз".

Рядовой, не заподозрив подвоха, дал ему пройти. Взяв ключ, Юрий спокойно открыл ящик с патронами, набил ими карманы и прихватил два карабина. Выходя из караульного помещения, он сказал рядовому:

"Больше никого не пускай".

Ключ от ящика Гаев захватил с собой - чтобы у других не было доступа к боеприпасам. Более того, предусмотрительный ефрейтор оборвал телефонный шнур.

Теперь в распоряжении Гаева находились два мощных карабина и 150 патронов. Он решил, что настало его время. Сейчас он объяснит своим обидчикам, как они неправы. Юрий чувствовал, что вся военная часть находится в его власти.

Пора было действовать.

Бойня

Неожиданно Гаев услышал, как к части подъезжает автомобиль. Он направился к контрольно-пропускному пункту и увидел, что приехали его сослуживцы, с которыми он был в командировке.

К машине вышел командир части майор Заика. Прибывшие солдаты начали докладывать ему о происшествии в поезде.

Затем они увидели Гаева с оружием.

Дальше события развивались стремительно. После того как Дмитриев упал на снег, Гаев открыл огонь по остальным сослуживцам, стоявшим у автомобиля. Одна из пуль попала в живот рядовому Юрию Горбунову. Он бросился бежать, пробежал около тридцати метров, упал и скончался.

Командир части бросился бежать вдоль стены здания. Ещё немного - и он свернул бы за угол и покинул зону обстрела. Но Гаев бросился вслед за ним, стреляя на ходу. Несколько пуль попали майору Заике в спину. Он забежал за угол здания и упал на снег замертво.

Свидетелем этой картины стал рядовой Евгений Чехонин. Он вбежал в казарму и закричал:

"Гаев командира убил! Спасайтесь!"

В казарме началась паника. Все стали искать укрытия. Сам Чехонин вместе с ещё одним солдатом спрятался в бытовой кладовке.

В это время Гаев зашёл в казарму. Он искал Москалёва - того самого, с которым у него случился конфликт в поезде. Осматривая помещение, Гаев обнаружил двух спрятавшихся солдат. Он навёл на них карабин, затем задумался и произнёс:

"Поздравляю, сегодня у вас второй день рождения".

Сказав это, Гаев пошёл в другую часть казармы. Москалёва нигде не было. От досады Юрий начал палить из карабина по стенам и кроватям. Несколько пуль пробили двери бытовой кладовки и насмерть поразили Чехонина. Второй солдат получил тяжёлое ранение.

Охота на Москалёва

Гаев вышел из казармы и начал обдумывать, где может скрываться Москалёв. Он был уверен, что командир уже в части.

В это же время Москалёв действительно подходил к воинской части. Он был пьян после вчерашней выпивки в командировке, поэтому не сразу обратил внимание, что вокруг подозрительно тихо и все куда-то исчезли. Пройдя контрольно-пропускной пункт, он направился к зданию штаба.

В этот момент его заметил Гаев. Он не мог поверить своей удаче - Москалёв сам шёл к нему в руки!

Вскинув карабин, Юрий открыл огонь. Москалёв резко протрезвел и бросился к зданию штаба. Пули свистели в нескольких сантиметрах от него. Каким-то чудом он добежал до входа, ворвался в здание и захлопнул двери, крича:

"Гаев сошёл с ума! Стреляет без разбора!"

Подошедший Гаев начал стрелять в дверь, пытаясь выбить замки. Все, кто был в штабе, побежали к другому концу здания, открыли окна и, выпрыгнув, бросились бежать.

Москалёв решил остаться. Он понял, что на открытом пространстве его быстро застрелят. Командир залез в большой ящик, в котором хранились матрасы и подушки, и затаился.

К этому времени Гаеву удалось взломать дверь. Он вошёл в здание штаба. Оно казалось пустым. Юрий увидел открытое окно и понял, что опоздал - все успели убежать.

Осматривая помещения, он обратил внимание на большой ящик и направился к нему. Москалёв, находившийся внутри, слышал приближающиеся шаги. Он понял, что это конец.

Неожиданно Гаев услышал чьи-то крики на улице. Он подбежал к окну, затем выбежал в коридор и направился к выходу, оставив ящик без внимания.

Москалёву повезло второй раз за этот страшный день.

Конец

Спустя несколько часов к воинской части стали стягиваться вооружённые подразделения. Но к тому моменту Гаева на территории уже не было. Началась масштабная поисковая операция. Соседние воинские части были приведены в режим усиленного несения службы.

Однако на следующий день Юрий Гаев сам явился в общежитие железнодорожников, расположенное в пятнадцати километрах от расстрелянной части.

"Вызовите милицию, - сказал он. - Я хочу сдаться".

На следствии Гаев заявил, что во всём виноват Москалёв, с которым у него произошёл конфликт в поезде. К остальным убитым, включая майора Заику, он не испытывал негативных чувств. Всё произошло само собой.

По словам Гаева, именно действия Москалёва усугубили его подавленное состояние, вызванное задержкой демобилизации. На фоне этого у него якобы случилось временное помешательство. И вообще, он уже смутно помнит, как всё происходило.

Психолого-психиатрическая экспертиза не выявила у Гаева каких-либо серьёзных психических отклонений. В момент совершения преступления он находился в здравом уме и полностью отдавал отчёт своим действиям.

Суд приговорил Гаева к высшей мере наказания. Для Юрия это стало настоящим шоком. Он пытался оспорить решение, заявляя, что был в армии на хорошем счету, активно участвовал в общественно-политической жизни части и вскоре должен был вступить в ряды КПСС.

Но суд отклонил все его жалобы.

В июне 1972 года приговор был приведён в исполнение.

5 декабря 1970 года министру обороны СССР Андрею Антоновичу Гречко доставили засекреченный рапорт о чрезвычайном происшествии в воинской части Мурманской области. Этот инцидент привлёк внимание КГБ - часть располагалась на стратегически важном объекте вблизи границы с Норвегией.

В результате расстрела погибли четыре человека: рядовые Павел Дмитриев и Юрий Горбунов, командир части майор Заика и рядовой Евгений Чехонин. Ещё один солдат получил тяжёлое ранение.

Ефрейтор Юрий Гаев, образцовый комсомолец и кандидат в члены КПСС, за несколько часов превратился в убийцу, терроризировавшего целую воинскую часть со 150 патронами и двумя карабинами.

Двoe любящиx людeй paccтaлиcь, блaгoдapя этoму пoявилиcь щeмящиe cтиxи: "Зaцeлoвaнa, oкoлдoвaнa..."

 


Двoe любящиx людeй paccтaлиcь, блaгoдapя этoму пoявилиcь щeмящиe cтиxи: "Зaцeлoвaнa, oкoлдoвaнa..."

Любопытна история создания стихотворения "Зацелована, околдована, с ветром в поле когда-то обвенчана…", ставшего популярным романсом. Кажется, что строки написаны пылким юношей "со взором горящим".

На самом деле написал их серьезный и уже немолодой мужчина со скромной внешностью бухгалтера или кабинетного ученого. К тому же до 1957 года, а именно в тот год 54-летний Николай Заболоцкий создал свой цикл "Последняя любовь", любовная лирика ему была чужда вовсе.

И вдруг на излете жизни возникает дивный лирический цикл. Что произошло с участниками этой любовной драмы?

Исходные данные: в Москве, на Хорошевском шоссе, живет семья. Середина 50-х годов. В построенные пленными немцами аккуратные домики заселили поэтов и писателей.

После долгих мытарств жизнь постепенно налаживалась. Николай Алексеевич Заболоцкий после лагеря и ссылки в 1946 году получил прописку в Москве. Его восстановили в Союзе писателей и предоставили квартиру. Недавно вышел долгожданный стихотворный перевод "Слова о полку Игореве" и множество заказанных ему переводов.

Его жена Катя не верила до последней минуты, что теперь у них с Николаем есть собственная квартира. Она ходила по двум комнатам, трогала руками стены, занавески, мебель, недавно купленную посуду и повторяла про себя восторженно и недоверчиво: "Неужели это все мое? Наше…"

Николай Заболоцкий

Катя и Николай познакомились еще в студенческие годы. Они учились в педагогическом институте имени Герцена в Петрограде (Ленинграде) и были однокурсниками. Темноглазая, стройная, немногословная девушка привлекла внимание будущего поэта.

Скромница Катя Клыкова жила в семье дяди. У Николая Заболоцкого была репутация человека, который ненавидит женщин. Он всегда говорил, что никогда не женится, что "все бабы одинаковы", а семья - это обуза.

С Катей Николай встречался долго, почти четыре года: присматривался к ней, испытывал, расставался, даже провоцировал, пока не убедился, что она и есть та единственная, с которой он захочет связать свою судьбу.

Девушку поразило письмо Заболоцкого, написанное в ноябре 1928 года: "Друг мой милый, родная моя девочка! Если Вы когда-нибудь полюбите меня, я сделаю все, чтобы Вы были счастливы. (…) Сегодня я окончательно понял, что за эти годы, если я кого и могу полюбить, то только Вас. Любовь моя безысходная, все теперь понял, без Вас - не жизнь. Прошу Вашей руки. Решайте. Когда хотите и как хотите".

Катя и не ожидала, что в душе Николая могут быть такие сильные чувства к ней, она-то давно для себя поняла, что любит его. И Катя ответила: "Да!"

Екатерина Заболоцкая с детьми

Они поженились в 1930 году. Родились сын Никита, затем дочь Наташа. Женщину вполне устраивал домостроевский уклад в их семье: муж запретил ей работать и ее профессией стало просто быть женой и матерью. Других ролей в этой жизни у нее не было.

В 1938 году случилось страшное: Николая арестовали по ложному доносу, обвинили в антисоветской пропаганде.

Лагерь, ссылка Николая. Ожидание, письма. Война, блокада Ленинграда, в котором находилась Катя с детьми. Бомбежки, холод, голод, болезни детей. Как она все это выдержала, сохранила жизнь двум детям?

Николай и Екатерина с дочерью Наташей

В 1944 году Заболоцкого освободили, и Катя, не раздумывая, вместе с маленькими детьми двинулась в долгое странствие - к вольнонаемному мужу на перекладных на поселение в Караганду.

На жизнь надо было зарабатывать. И Катя научилась шить и вязать и с тех пор обшивала всю семью, соседей, знакомых.

И вот они в Москве, в новой квартире, в "литераторских" домах. Их соседи - Вениамин Каверин, Ираклий Андроников, Эммануил Казакевич. Ближайшими соседями по дому Заболоцких стала семья писателя-прозаика Василия Гроссмана.

В 1955 году у Заболоцкого случился первый инфаркт. Екатерина Васильевна преданно ухаживала за ним. Евгений Шварц был у них в гостях и поразился:

"Николай Александрович еще полеживал, но решил встать к обеду. Екатерина Васильевна вдруг опустилась на колени и обула его. И с какой легкостью, с какой готовностью помочь ему. Я был поражен красотой, мягкостью и женственностью движения..."

Николай Заболоцкий

И вдруг в 1956 году случилось то, чего Заболоцкий никак не ожидал: от него ушла жена. Екатерина Васильевна, жившая многие годы ради мужа, но не видевшая от него ни заботы, ни ласки, ушла к писателю и известному сердцееду, их соседу Василию Гроссману.

"Если бы она проглотила автобус, - написал тогда сын Корнея Чуковского Николай, - Заболоцкий удивился бы меньше!"

Как начался роман Кати и Василия Гроссмана? Все началось с соседского общения. Дом Заболоцких был открыт для друзей. Но Катя заметила, что больше всего она радуется приходу Василия Семеновича Гроссмана.

Застенчивая, домашняя Катя держалась рядом с мужей тенью, молчала с гостями и даже не пыталась принимать решений. Готовила, накрывала на стол, была неизменно мила, слушалась мужа...

Кадр фильма "Жизнь и судьба" по книге Гроссмана. Анна Михалкова и Сергей Маковецкий

Сосед Василий Семенович Гроссман, увидев Катю задавал вопросы: "Как здоровье, дети, погода, Николай Алексеевич?". А в последнее время к этому прибавился вопрос: "А вы сами-то как, Екатерина Васильевна?"

Екатерина не знала, что отвечать, она неловко пожимала плечами и краснела, как девчонка. Иногда он так долго смотрел ей в глаза, что она пугалась. В его крупной представительной фигуре, в больших руках чудились надежность, основательность.

Так начался самый странный, наверное, на свете роман между двумя людьми, которым было под пятьдесят, но которые вели себя словно дети. Однажды весной они случайно встретились в ближайшем магазине и Гроссман предложил прогуляться...

Василий Гроссман (второй слева) в 1943 с фронтовыми товарищами

Домой Кате идти не хотелось. Взрослые дети разъехались, а у Николая был творческий кризис. Если Заболоцкий начинал пить, то становилось и совсем невыносимо.

Он пил один - не терпел компании и собутыльников, глаза его становились злыми, он придирался к жене и даже издевался над ней, гоняя то за пивом, то за закуской, или просто требовал, чтобы она погуляла где-нибудь: он хочет побыть один. Вот она и решилась прогуляться с Гроссманом.

Василий Гроссман

Василий Семенович сказал, что его жена Ольга Михайловна не любительница прогулок, а он сам почему-то все утро думал о Екатерине Васильевне и вот встретил ее в магазине...

Весна, погода чудная, пение птиц... Но чувствовала себя Катя чуть ли не преступницей, но почему-то от этого была счастлива. Хотя между ними не было никаких признаний, оба знали, что это чувство взаимно. Прощаясь, он галантно поцеловал чуть замерзшую руку Кати.

Прогулки с Гроссманом продолжались. Василий Семенович напишет о своих чувствах на страницах романа "Жизнь и судьба", в этой части полностью автобиографичных: "Ему казалось, что эта женщина, чьи пальцы он только что целовал, могла бы заменить ему все, чего он хотел в жизни, о чем мечтал, - и славу, и радость всенародного признания!"

Ольга Михайловна Гроссман

Катя мучилась, чувствовала себя "изменщицей", и однажды решительно сказала мужу: "Я встречаюсь с Гроссманом!"

Николай Алексеевич удивленно захлопал глазами под круглыми стеклами очков и даже не понял о чем толкует тихая Катя. Заболоцкий тихо сказал: "И что с того?" - "Как что с того? Мы... Я хотела, чтобы ты знал. Мы с ним… встречались..."

Муж, до которого наконец дошло, закричал: "Обещай, что это не повторится больше!" Катя, конечно, пообещала, но держалась ровно неделю. За эту неделю Николай стал еще более придирчив и груб с ней, обращался с ней хуже, чем с нерадивой прислугой, словно мстил за все сказанное и произошедшее.

Врачи запретили Заболоцкому пить из-за проблем с сердцем, но он ушел в запой, заперся у себя в комнате. Катя сходила с ума. Взяв небольшой чемоданчик, она стала собирать свои нехитрые пожитки под крики : "Убирайся! Чтоб ноги твоей здесь не было!"

Крикнув ей обидные и злые слова он до последней минуты не верил, что она уйдет и закроет дверь, перечеркнув все. Так мог сделать кто угодно, но не Катя. А она ушла.

Уходила Екатерина Васильевна в никуда. Сыну Никите дали комнатку от Тимирязевской академии, которая сейчас пустовала. Вот туда она и поехала. Одна. На душе было беспросветно, тяжело и муторно. Узнав, что Катя ушла от мужа из-за него, Гроссман поспешил объясниться с женой Ольгой.

Для Ольги, с которой они столько всего пережили, откровения мужа были шокирующими. Утром Василий Семенович ушел из дома с одним потертым чемоданчиком. Позже они с Катей сняли маленькую комнатку в коммуналке и началась их новая жизнь.

Николай Заболоцкий беспомощно пытался научиться жить без Кати. В один из таких беспросветных дней, взяв записную книжку, он позвонил молодой женщине-редактору из "Литературного наследства" и пригласил ее в ресторан.

Наталья Роскина и Николай Заболоцкий

28-летняя Наташа Роскина была разведена и одна воспитывала дочь Ирину, которой читала на ночь стихи Заболоцкого: "Меркнут знаки Зодиака над просторами полей… Спит животное Собака, дремлет птица Воробей..."

Заболоцкого она считала легендарной фигурой, подобной Александру Введенскому и Даниилу Хармсу. Каково же было ее удивление, что он, вот ни с того ни с сего приглашает ее в ресторан. Заболоцкий заехал за Натальей на такси и они отправились ужинать.

Во время ужина Николай Алексеевич закрыл лицо руками и сказал: "Боже, как я несчастлив!" Разговор не клеился. Перебравший со спиртным писатель был не в форме. Наталье все это наскучило и она поспешила домой.

Через несколько дней Заболоцкий решил реабилитироваться. И опять - ресторан. На этот раз он был более весел, остроумен и любезен. В конце вечера он взял со стола салфетку и написал: "Я п. В. б. м. ж."(Я прошу Вас быть моей женой) и протянул Наталье. Как ни странно, она поняла аббревиатуру и удивленно посмотрела на Заболоцкого.

Вот как об этом вспоминает Наталья Роскина: "Это - серьезно". - "Простите, - сказала я, - насколько я знаю, у вас есть жена". - "Она уходит от меня, - ответил он, и на его глазах показались слезы. - Она полюбила другого". - "А кто он?" - "Он тоже писатель". - "Хороший?" - глупо спросила я. - "Хороший. Ну, не очень хороший, но все-таки хороший. Если бы вы знали, как я одинок!" Я молчала. "Подумайте. Прошу вас, подумайте".

Времени "думать" у меня оказалось мало. Каждый день он приезжал за мной, ему уже казалось, что он влюблен безумно..."

Вскоре Заболоцкий переехал в коммуналку Натальи Роскиной на Первую Мещанскую. Ссориться они начали сразу, и их споры не прекращались ни на минуту. Но Наталья добилась того, что пить он все-таки перестал.

Николай Заболоцкий

Оформляя через Литфонд путевку в Дом творчества "Малеевка", Заболоцкий с гордостью сообщил, что у него теперь молодая жена, и тут же забыл ее фамилию. Потом, пристыженный, написал ее с ошибкой - не Роскина, а Соркина.

В Доме творчества тогда оказалось множество знакомых писателей, а Заболоцкому не терпелось продемонстрировать свою новую жену в новом аметистовом колье, подаренном им, решительно всем. По возвращении из санатория Заболоцкий уехал от Натальи к себе. Едва ли Заболоцкий был счастлив с Роскиной.

Никто, кроме Екатерины Васильевны, Заболоцкому был не нужен. В эти дни он пересмотрел всю свою жизнь и пожалел о каждом своем неосторожном слове, каждом пренебрежительном жесте.

А тем временем, Гроссман пристыженно сказал Кате, что ему необходимо навестить Ольгу: он страшно волнуется за брошенную жену. Постепенно его визиты к Ольге Михайловне сделались регулярными.

Василий Гроссман с женой Ольгой

Тогда и Катя решила навестить Николая Алексеевича. Арсений Тарковский утверждал, что когда Заболоцкие увидели друг друга и оба с плачем кинулись друг другу в объятия. Придя к Николаю, Катя надевала фартук, скребла, мыла, стирала, готовила, заставляла его пить лекарства.

Окончательно вернулась Катя к Заболоцкому в 1958 году. Через пару недель после ее возвращения у Заболоцкого случился второй инфаркт. 55-летнего Николая Алексеевича не стало 14 октября 1958 года. Ровно через 5 лет и 11 месяцев умрет Василий 58-летний Гроссман от рака почки.


Екатерина Васильевна Заболоцкая дожила до 91 года и скончалась в 1997 году. Она никогда не думала, что о ней, тихой, домашней женщине, два талантливых писателя напишут почти одновременно. Муж, Николай Заболоцкий, в своем знаменитом "Признании":

Зацелована, околдована,

С ветром в поле когда-то обвенчана,

Вся ты словно в оковы закована,

Драгоценная моя женщина!

Не веселая, не печальная,

Словно с темного неба сошедшая,

Ты и песнь моя обручальная,

И звезда моя сумасшедшая.

Я склонюсь над твоими коленями,

Обниму их с неистовой силою,

И слезами и стихотвореньями

Обожгу тебя, горькую, милую...

...и Василий Гроссман, в своем романе "Жизнь и судьба":

"... Конечно, он не имел права думать о жене своего друга так, как думал о ней. Он не имел права тосковать по ней. Он не имел права тайно встречаться с ней... Обманывать жену! Обманывать друга! Но он тосковал по ней, мечтал о встречах с ней".

Хотя утверждают, что "Признание" посвящено Наталье Роскиной, в стихах скорее, собирательный образ двух женщин.

Путь Кумa: oт тaмбoвcкoй дepeвни дo пeтepбуpгcкoгo престола

 


Путь Кумa: oт тaмбoвcкoй дepeвни дo пeтepбуpгcкoгo престола

Десять лет назад в разговоре двух коренных петербуржцев можно было услышать короткое, ёмкое слово — «Кум». Произносили его с разной интонацией — кто со страхом, кто с невольным уважением, кто с ненавистью. Но все понимали, о ком речь. Владимир Кумарин, позже взявший фамилию Барсуков. Лидер Тамбовской ОПГ. Человек, которого в лихие девяностые называли «ночным губернатором» Северной столицы. Его жизнь стала основой для образа Антибиотика в сериале «Бандитский Петербург». Но что стоит за этим грозным имиджем? Как простой парень с тамбовской деревни подчинил себе целый город?

Родился Владимир в обычной семье. Отец работал на комбайне, мать доила коров. После армии он, как и многие провинциалы, потянулся к возможностям большого города. Выбор пал на Ленинград. Молодой человек смог поступить в престижный Ленинградский институт точной механики и оптики. Будущее виделось в ясных тонах: диплом, работа инженером, почёт в обществе.

Но студенческая жизнь требовала денег. Кумарин, с детства увлекавшийся боксом, нашёл подработку в баре «Таллин». Сначала барменом, потом — вышибалой. Этот выбор стал судьбоносным. Тёмные залы, пьяные скандалисты, общение с «ночными людьми» оказались куда интереснее лекций по точной механике. Он бросил институт. В 1983 году последовал первый срок — подделка документов и хранение боеприпасов. Дорога назад была отрезана.

На свободу Кумарин вышел в 1987 году. Страна стояла на пороге перемен, старые устои трещали по швам. В этой неразберихе бывший студент и вышибала увидел свой шанс. Он сделал ставку на землячество. Вокруг него собрались крепкие парни из Тамбовской области — многие, как и он, со спортивным прошлым. Так на берегах Невы появились «Тамбовские».

Начинали с малого — крышевание рынков, ларьков, уличных торговцев. Но амбиции росли стремительно. К началу девяностых группировка уже контролировала северные районы города. Они лезли в самые доходные сферы — торговлю бензином, игорный бизнес, вытесняя с «поляны» другие ОПГ. Методы были просты и страшны: жестокость, наглость, готовность пустить в ход оружие.

В 1991 году Кумарин снова оказался за решёткой после масштабной драки с конкурентами — Малышевской группировкой. Но даже из камеры он продолжал руководить своей растущей империей. Ирония судьбы: именно в тот период его люди случайно избили в гостинице музыкантов группы «Наутилус Помпилиус». Узнав, кого они затронули, бандиты усадили рокеров за свой стол, заливая вину дорогими напитками. Вячеслав Бутусов позже съязвил: «Рэмбо из Тамбова страшнее, чем Рэмбо из Айовы».

Настоящий перелом случился в 1994-м. На улице Турку автомобиль Кумарина расстреляли киллеры. Он получил восемнадцать пулевых ранений, чудом выжил, но лишился правой руки и почки. Эта трагедия его изменила. Пройдя курс лечения в Швейцарии, он вернулся в Петербург другим человеком — более осторожным, расчётливым, хитрым.

В 1995 году Владимир Кумарин официально сменил фамилию, став Барсуковым. Это был не просто жест — это была стратегия. Он взял курс на легализацию. Его бойцы массово перешли в частные охранные предприятия. Сам он стал налаживать связи в коридорах власти, учиться работать с прессой, топить конкурентов компроматом. Организаторов покушения — Великолукскую ОПГ — он вскоре нашёл и уничтожил.


Конец девяностых стал временем расцвета империи Барсукова. «Тамбовские» контролировали уже не только Петербург, но и области — Ленинградскую, часть Карелии. Под их влиянием оказались сети магазинов, рестораны, бензоколонки, рынки, даже портовые терминалы.

Сам «Кум» вёл жизнь олигарха. Он купил роскошную 500-метровую квартиру в самом центре, недалеко от Смольного. Эта квартира стала его приёмной. Сюда шли просители — бизнесмены, чиновники, обычные люди. Он решал вопросы, которые не могла решить официальная власть. Здесь он с гордостью заявлял своим гостям: «Я тоже губернатор Петербурга. Только ночной. Крестный отец Питера».

Всё рухнуло в конце «нулевых». Дело о мошенничестве стало началом конца. Власти действовали с беспрецедентной осторожностью: при аресте его не оставили в питерских «Крестах», а под усиленным конвоем отправили в московскую «Матросскую Тишину». Боялись, что в родном городе его слишком быстро «освободят».

В 2009 году суд вынес приговор — 14 лет колонии строгого режима. Позже, по другим эпизодам (вымогательство, покушение на убийство), срок вырос до 24 лет. Сегодня он отбывает наказание в колонии под Кировом. По самым оптимистичным расчётам, он может выйти на свободу в 2031 году, когда ему исполнится 75 лет. Но сначала должен выплатить многомиллионные штрафы.


Не так давно из колонии пришло интервью Барсукова. Он много говорит о вере, о Боге, о покаянии. «В тюрьме я стал очень верующим человеком, — признался он. — Готов к встрече. Но вот боюсь одного: а ну как Святой Пётр у врат рая меня, грешного, не пустит? Тогда я ему напомню: а ведь ты сам от Христа трижды отрёкся. Но тебя простили. Вот и мне, может, прощение найдётся».

Его история — это история целой эпохи. Эпохи больших возможностей и страшных ошибок. Путь от студента престижного вуза до «ночного губернатора». И от всесильного «крестного отца» до пенсионера, надеющегося на прощение у райских врат. Он выжил в пулемётной очереди, но не смог уйти от закона, который рано или поздно настигает всех.
Подписаться на: Комментарии (Atom)