«Cнaчaлa pугaлcя c жeнoй, пoтoм шёл убивaть»: иcтopия кpacнoяpcкoгo Чикaтилo

 


«Cнaчaлa pугaлcя c жeнoй, пoтoм шёл убивaть»: иcтopия кpacнoяpcкoгo Чикaтилo

Красноярск, 1962 год. В обычной советской семье Станкевич родился мальчик Володя. Впрочем, счастья хватило ненадолго. Отец ушёл, когда сыну было всего лишь несколько месяцев, оставив мать одну с двумя детьми. Они едва сводили концы с концами. Женщина нашла другого мужчину, который показался лучиком света в этой беспросветной бедности: заботливый, не употребляющий алкоголь, работящий, спокойный. Казалось бы, вот оно тихое счастье. Без драм, скандалов и криков. Но внутри мальчика постепенно начинала зреть тьма, которую никто не замечал до тех пор, пока не стало поздно.

Отношения Володи с одноклассниками не складывались, мальчик был нелюдимым из-за пережитых семейных проблем. Друзья в его жизни не задерживались, девочки не обращали на него внимания, предпочитая более весёлых, развязных мальчиков. Станкевич тускнел с каждым годом, закрываясь всё больше и больше.

Красноярск 90-ых. Фото из Интернета

После армии, казалось, жизнь начала налаживаться: он женился, он удочерил дочь своей любимой от первого брака, вскоре в семье появилась ещё одна. Семьёй они переехали в Краснокаменск. Женщина, старше его на несколько лет, была хозяйственной, доброй, мягкой. Любила обеих дочек, старалась больше проводить времени с мужем. Одним словом: идиллия.

Но это был лишь вылизанный фасад. За ним же скрывался алкоголизм Станкевича. Привычка выпивать поначалу не мешала ему исправно выполнять свои обязанности на химическом заводе, где он работал вместе со своей женой. Омрачало зависимость постепенно развивающееся психическое расстройство, растущее и берущее верх над мужчиной.

Первые эпизоды "слёта с катушек" появились в 1991 году, когда он попытался зарубить топором первого возлюбленного старшей дочери, которой было 15 лет. А немного позже впал в ярость на работе и пытался прорваться в женскую раздевалку. Женщина забаррикадировали дверь, но это не остановило мужчину. Он разбил окно, пытаясь проникнуть снаружи, но подвернул ногу и упал.

Масла в огонь подлил распад Союза, когда миллионы людей в одночасье оказались выброшенными в никуда. Заводы останавливали работу, зарплату могли не платить месяцами. Семья Станкевич не стала исключением. Их небольшие сбережения сгорели в пламени реформ.

Жена Владимира устроилась сторожем и, как тысячи женщин того времени, подрабатывала челночницей, то есть ездила в Китай за товаром, чтобы хоть как-то прокормить семью. А сам Станкевич перебивался случайными заработками, но чаще просто сидел без дела. И пил. Постепенно в доме исчезло уважение к нему: жена отдалилась, взрослая падчерица откровенно его презирала. Всё это било по мужскому самолюбию и всё глубже загоняло его в тоску и раздражение.

Китай 90-ых. 

Владимир пытался найти выход в книгах. Но вместо обещанного спасения в текстах классиков, он утонул во мраке окончательно, полюбив произведения с жестоким содержанием. Особое впечатление произвела история о столетней королеве, которая выбирала красавиц и отрезала им грудь. По словам самого Станкевича, он перечитывал этот сюжет снова и снова, впитывая в себя описания кровавых сцен. Вкупе с алкоголем и одиночеством это стало взрывоопасной смесью.

К началу 1995 года он всё чаще терял над собой контроль. В состоянии опьянения Владимир внезапно впадал в приступы ярости, будто внутри него копился глухой гнев, ждавший лишь искры. Так обычный красноярский рабочий превратился в человека, чьи поступки вскоре ужаснут весь город.

Станкевич Владимир. 

Каждое его нападение начиналось одинаково: ссора с женой, её уход на работу и внезапный срыв, который выводил его на улицу. Там он искал жертв.

Первое нападение произошло 16 апреля 1995 года. Было около одиннадцати вечера, когда Станкевич повстречал 34-летнюю Ольгу. Мужчина предложил её проводить, так как она была выпившая. Безобидная прогулка обернулась кошмаром: в ходе ссоры Владимир повалил её на землю, разорвал на ней одежду и, следуя извращённой фантазии, отрезал ножом грудь. Потом подобрал с земли ветку и пронзил ею тело. Казалось, выжить невозможно. Но Ольга осталась жива: прохожие нашли её без сознания и доставили в больницу. Позднее она вспоминала, что не видела в его глазах желания убить. В них была только маниакальная жажда калечить и причинять боль.

8 декабря того же года всё повторилось. На этот раз его жертвой стала 43-летняя Анастасия. Ночь, улица, шаги за спиной. Владимир напал внезапно: повалил, избил, разорвал одежду и задушил. Это было его первое убийство.

Спустя три недели, вечером 30 декабря, он вновь вышел на охоту. Жертвой оказалась 34-летняя Наталья. Сценарий был похож: удары, удушение, разорванная одежда. Но здесь он пошёл ещё дальше: металлическим прутом он пропорол тело женщины. Но Наталье, несмотря на серьёзные травмы, удалось выжить.

В ночь с 10 на 11 февраля 1996 года Владимир снова вышел на пустырь между домами. Его жертвой стала 40-летняя Татьяна. Он действовал хладнокровно: повалил, изуродовал, а затем пронзил тело веткой. Женщина умерла.

После, 29 февраля, в довольно редкую дату, Станкевич встретил 26-летнюю Анну. Сначала убийца нанёс ей удары по голове, затем сорвал одежду и таким же металлическим прутом добил девушку. Всё это происходило у ограды детского сада. Девушка умерла прямо там.


Но и этого ему оказалось мало. Уже на следующий день, практически в том же месте, он напал на 31-летнюю Наталью. Металлический прут, удары по голове, изуродованное тело. Как будто его тянуло вернуться на место предыдущего преступления, чтобы повторить всё ещё раз. Именно здесь Станкевич повторил свою извращённую фантазию. Он вновь отрезал женщине грудь.

И это только известные убийства. Всего на счету Владимира было не меньше двенадцати нападений. Некоторые жертвы выживали, но запоминали детали. Согласно показаниям одной из жертв, Станкевич завёл её в безлюдное место, угрожая ножом, а потом вдруг начал кусать за щёки, реветь и рычать. Когда на лице женщины появилась кровь, он сделал крестообразный надрез на её спине, сказав: «Я не убью тебя. Это месть моей жене».

Зверства происходили в течение года. Десятки искалеченных женщин ужасали город. Оперативники искали его, исходя из показаний выживших. Маркером стали его же слова о том, что жена «снова уехала в Китай».

Сотрудники именно по ним вышли на его след, найдя супругу-челночницу. Арестовали 9 апреля 1996 года. В квартире нашли пятна крови, которые он так и не смог объяснить. Суд приговорил его к расстрелу, но смертная казнь в те годы фактически не применялась из-за действующего моратория. Поэтому Владимир Станкевич отсидел максимум возможного срока — 15 лет.

Краснокаменск 90-ых. 

Казалось бы, на этом история должна была закончиться. Но после выхода на свободу в 2011 году бывший серийный убийца спокойно обустроил жизнь: нашёл работу, жильё, купил машину. Вскоре снова оказался в суде, только не за убийство, а за наезд на женщину на «зебре». Однако благодаря погашенной судимости сумел выйти сухим из воды и остаться на свободе.

Сегодня он живёт где-то среди нас. Человек, на совести которого десятки изувеченных судеб, официально считается «отбывшим наказание». И это, пожалуй, самое страшное в этой истории.

Eдинcтвeннaя любoвь нa вcю жизнь: княжнa, кoтopaя oткaзaлacь oт бoгaтcтвa paди вepнocти

 


Eдинcтвeннaя любoвь нa вcю жизнь: княжнa, кoтopaя oткaзaлacь oт бoгaтcтвa paди вepнocти

Она была музой художника Сорина, вдохновением поэта Табидзе и иконой стиля для всего Парижа. Но главное – княжна Мэри всю жизнь любила только одного мужчину и осталась ему верна даже после смерти. В эпоху хаоса и перемен она сохранила то, что дороже красоты – человеческое достоинство.


Дочь двух миров

В семье князя Прокофия Шервашидзе, генерал-майора и депутата Государственной думы, родилась девочка, которой было суждено стать живой легендой. Мария Прокофьевна появилась на свет в солнечном Батуми в 1890 году, но детство её прошло среди мраморных колонн и хрустальных люстр петербургских дворцов.

Судьба словно готовила её к особой роли. Вместе с сестрами маленькая Мэри училась тому изысканному искусству быть аристократкой, которое невозможно купить за деньги или выучить по книгам. Её отец, человек влиятельный и уважаемый, открыл дочерям двери в самые высокие круги российского общества.


Красота княжны расцветала словно редкий цветок в оранжерее. К юности она достигла такого совершенства, что император Николай II удостоил её высочайшей чести — Мэри стала фрейлиной императрицы Александры Фёдоровны. При дворе, где каждый жест был продуман, а каждое слово взвешено, появление девушки производило настоящий фурор.

«Грешно, княжна, быть такой красивой»

Одна история, сохранившаяся в мемуарах современников, особенно ярко иллюстрирует то впечатление, которое производила княжна Мэри. Она обладала одной человеческой слабостью, за которую мы не можем ее осудить – постоянно опаздывала. Эта привычка едва не стоила ей карьеры при дворе.

На панихиде по одной из знатных особ княжна явилась с опозданием и – что было вопиющим нарушением всех мыслимых протоколов – вошла в зал после самого императора. Присутствующие замерли в ожидании грозы. Нарушение субординации при дворе каралось немедленным изгнанием из числа приближённых. Но Николай II, взглянув на опоздавшую красавицу, лишь тихо произнёс фразу, ставшую крылатой: «Грешно, княжна, быть такой красивой».


Современники особенно отмечали одну удивительную деталь во внешности Мэри — её глаза. Они были необычного темного фиалкового оттенка, который казался почти сверхъестественным. Этот редкий цвет производил такое впечатление, что люди запоминали его на всю жизнь, а поэты посвящали ему стихи.

Муза поэтов и художников

Революционные бури 1917 года смели привычный мир русской аристократии, но не смогли затронуть красоту княжны Мэри. Семья Шервашидзе, как и тысячи других дворянских фамилий, была вынуждена искать убежище в Тифлисе. Грузинская столица тех лет превратилась в настоящий Ноев ковчег российской культуры, где нашли временное пристанище художники, поэты, музыканты и аристократы.

Именно здесь, в этой атмосфере ностальгии по утраченной империи, художник Савелий Сорин создал портрет, который многие искусствоведы считают шедевром. На холсте он запечатлел не просто красивую женщину, а целую эпоху – изящную, обречённую, прекрасную в своей хрупкости.

Красота и благородство Мери произвели на живописца такое неизгладимое впечатление, что он регулярно укорял своих последующих натурщиц: «Прекратите эти выходки! Думаете, вы – княжна Мери Шервашидзе-Эристова? Уверяю вас, второй такой женщины природа не создавала».


Спустя десятилетия этот портрет обрёл почти мистическую славу. По легенде, полотно украшало спальню принцессы Монако Грейс Келли. Голливудская звезда, ставшая королевской особой, каждое утро сначала смотрела на портрет княжны Мэри и лишь потом в зеркало, словно сверяясь с эталоном красоты и элегантности.

Любовь длиною в жизнь

В водовороте придворной жизни сердце княжны Мэри принадлежало только одному человеку. Георгий Николаевич Эристов, которого близкие ласково называли Гигоша, был бравым уланом и потомком грузинских царей – праправнуком легендарного Ираклия II. Их встреча в Петербурге стала началом любви, которой было суждено длиться всю жизнь.


Статус фрейлины императрицы налагал на девушку строгие ограничения – в том числе, ей было запрещено замужество. Мэри и Георгий ждали своего часа, и он наступил только после крушения старого мира. В 1919 году, когда империя лежала в руинах, они наконец обвенчались. Их союз стал символом верности в эпоху хаоса.

Парижские метаморфозы

Красная армия, вошедшая в Грузию в 1921 году, заставила супругов отправиться в новое изгнание. Сначала Константинополь встретил их весельем и надеждами на скорое возвращение. Эмигрантское общество ещё жило иллюзиями временности происходящего. Но реальность оказалась суровее – деньги таяли, политическая обстановка накалялась, и молодые Эристовы поняли: пора искать новое пристанище.

Париж 1920-х принял их как тысячи других русских аристократов. Здесь, в городе моды и искусства, княжне Мэри предстояло пережить самое унизительное и одновременно триумфальное испытание в жизни. Впервые ей пришлось зарабатывать на жизнь собственным трудом.

Спасением для обнищавшей семьи стала встреча с князем Дмитрием Павловичем Романовым – тем самым, что некогда был любовником самой Коко Шанель. Именно он «сосватал» русскую княжну Великой Мадемуазель в качестве манекенщицы.

Революция в мире моды

Появление Мэри в доме Шанель стало настоящим откровением. Коко, известная своим едким характером и безжалостным снобизмом, поначалу отнеслась к «русской княжне» с изрядной долей скепсиса. Но всё изменилось в тот момент, когда она увидела Мэри в её собственной одежде — слегка поношенных, но безупречно скроенных платьях от лучших петербургских портных.


Шанель, обладавшая гениальным чутьём на стиль, мгновенно поняла: перед ней не просто красивая женщина, нуждающаяся в работе. Это был живой эталон того аристократизма, который она сама продавала богатым клиенткам. Мэри не нужно было учиться носить одежду – она и была воплощением элегантности.

С этого момента поведение Шанель кардинально изменилось. Она стала относиться к княжне не как к наёмной модели, а почти как к коллеге. Именно Мэри первой вышла на подиум в том самом жемчужном ожерелье, которое и поныне считается символом безупречного вкуса.

Парижское общество было очаровано. Точеная красота модели в сочетании с загадочным кавказским шармом приводила европейцев в восторг. «Породистые» черты лица русских аристократок разительно отличались от обычных хорошеньких манекенщиц. Фотографы считали за честь работать с ней, на показы с её участием публика валила толпами.

Достоинство превыше всего

Но за внешним триумфом скрывалась душевная драма. Для женщины, привыкшей к паркетам Зимнего дворца, хождение по подиуму было настоящим унижением. При первой же возможности княжна покинула мир моды и потом никогда не любила вспоминать об этом периоде жизни.

Вопреки образу холодной неприступной красавицы, близкие друзья отмечали удивительное чувство юмора Мэри. Она не относилась к своей славе серьёзно и часто иронизировала над статусом «легендарной красавицы», считая это несколько нелепым.


Самое тяжёлое испытание ждало её в 1946 году — умер любимый Гигоша. Верная жена тяжело переживала утрату. В шестидесятые она добровольно поселилась в дорогом доме престарелых, где её соседом был великий князь Андрей Владимирович Романов. Два последних представителя ушедшей эпохи доживали свой век в скромном уединении.

После смерти мужа многочисленные поклонники звезды делали ей предложения руки, сердца и своего имущества, а один из мужчин даже пожертвовал ей очень весомую сумму в денежном эквиваленте. Но ни одно из предложений аристократка даже не рассматривала: до самого конца она была верна своему единственному возлюбленному телом и душой.

До последних дней княжна Мэри оставалась иконой стиля. Она пришла в мир и ушла из него с одинаковым достоинством — с гордо поднятой головой и королевской осанкой. Даже получив крупное наследство от поклонника, она не изменила своей жизни, потратив деньги на помощь таким же эмигрантам и обеспечив себе спокойную старость без излишней роскоши.

Княжна Мэри стала символом целой эпохи — красивой, трагической и навсегда ушедшей в прошлое.

«Миллиoнepы cтoяли в oчepeди, a oнa выбpaлa пaлaчa: тpaгeдия Oльги Eгopoвoй»

 


«Миллиoнepы cтoяли в oчepeди, a oнa выбpaлa пaлaчa: тpaгeдия Oльги Eгopoвoй»

Она вошла в аудиторию Щепкинского училища — как будто не на экзамен, а на сцену. Длинная коса, походка уверенная, почти царственная. В ней было что-то от старой России, не из учебников — из тех, где женщины стояли прямые, даже когда рушился мир. Комиссия переглянулась: решение — единогласно.

Так началась история Ольги Егоровой, девушки, которой мир аплодировал стоя, прежде чем успел узнать её по имени.

В Малый театр она попала ещё студенткой — редкий случай даже для талантливых. После выпуска её звали в лучшие труппы столицы, но она выбрала Театр имени Моссовета. На сцене играла с той самой живой нервной красотой, от которой зрительный зал замирал. Нина Заречная, Елена из «Белой гвардии» — роли, где нужна не просто техника, а душа, которая болит. У неё она была.

Но настоящая слава обрушилась, когда Евгений Матвеев взял её в «Любить по-русски». Девяностые были жестоким временем — люди жили между базаром и надеждой, и вдруг в кино появляется женщина, в которой всё настоящее: взгляд, голос, боль. Полина из фильма стала символом женской стойкости. А сама Егорова — лицом эпохи, когда хотелось верить, что любовь всё-таки спасает.


Знаменитость не испортила её, но изменила окружение. За кулисами шептали про «покровителей» и «влиятельных мужчин». Удобнее верить в случай, чем признать талант. Она же не объяснялась — просто продолжала работать и сниматься. Параллельно блистала в модельном бизнесе, входила в десятку самых востребованных лиц страны.

Высокая, с холодной статью, она шла по подиуму, как по сцене — будто несла на себе не платье, а роль.

За ней тянулись мужчины с деньгами, влиянием, фамилиями из глянца. Один предлагал замок под Парижем, другой — жизнь в Нью-Йорке. Она благодарила, но отказывала. В её системе координат богатство не измерялось счетами. «Нельзя быть счастливым без взаимной любви» — говорила она. И верила. Так искренне, что даже прожжённые циники из тусовки сбивались с темпа рядом с ней.

Но там, где другие выбирают комфорт, она выбрала чувство. И вот тут её жизнь начала писать сценарий без купюр.

Мужчины, которые не выдержали её силы


Первым был актёр Игорь Петров — молодой, амбициозный, но без почвы под ногами. Роман вспыхнул быстро, как прожектор на репетиции, — и так же ослепил. Беременность, спешная свадьба, попытка построить «правильную семью». Она — уже заметная актриса, он — актёр без ролей и без терпения. Быт, безденежье, усталость. Конец был предсказуем: осталась дочь Алена, и боль от того, что любовь не спасла.

Потом появился музыкант — Ярослав Малый. Младше, дерзкий, с тем самым обаянием неустроенного гения, в котором женщины видят миссию, а не риск. Она кормила его, помогала, таскала по кастингам, нашла ему оператора с MTV, познакомила с Гошей Куценко. Так родилась группа TOKIO.

Но в тот момент, когда он наконец поднялся, Егорова уже выдыхалась. Её энергия пошла на чужие успехи, а в ответ — холод и дистанция. Она поняла: спасая других, она тонет сама. И когда Малый ушёл, внутри не было злости — только ощущение, что её снова обнулили.

Она ждала мужчину, который не испугается её силы. И когда встретила «Андрюшку», как он представился после церемонии «Ника», — подумала, что это судьба. На вид — бывший военный, скромный, простой, с усталыми глазами. Умел слушать. Не спорить, не перебивать, просто слышать. Она почувствовала, что рядом с ним можно наконец не держать спину прямо.

А потом — трещины. Сначала мелкие, почти незаметные. Потом — удары, метафорические и настоящие.


Он знал о ней всё: что любит кофе без сахара, что боится предательства, что не выносит насмешек. Слишком много совпадений. Позже он сам признался — её телефон стоял на прослушке. «Ты же у меня как книга без обложки, дурочка», — сказал он, не скрывая удовольствия.

С этого начался её личный ад.

Сначала — контроль. Потом — изоляция. Он забрал ключи, телефон, работу, друзей. Он унижал её при людях, а потом рыдал, целовал руки, обещал, что больше не тронет. Классика абьюза, но с режиссурой спецслужб.

Он пил, а потом избивал. И всё это — при охране, при дочери, при свидетелях, которые отворачивались. Его власть была в страхе, её — в молчании.

Он говорил: «Ты никому не нужна без меня». И она начинала верить. Так ломают не тело — личность.

Он угрожал забрать ребёнка, распространял слухи, что она уехала за границу. Её перестали звать в кино, звонить, приглашать. Люди искренне думали, что Егорова давно живёт во Франции и больше не работает. Он вычеркнул её из профессии — аккуратно, методично, как человек, вытирающий пыль с карты: убрал всё, кроме себя.

Так прошли годы. Она — заложница в золотой клетке. Он — палач с улыбкой.

Пока однажды всё не оборвалось.

Побег. Женщина, которая воскресла


Это случилось не драматично, а тихо — как будто кто-то внутри щёлкнул выключателем. После очередного приступа ярости Андрей уснул, а она осталась на кухне, где в углу стояли иконы. Взгляд встретился с Богородицей, и вместо привычной дрожи пришло странное спокойствие — будто кто-то сказал: «Пора».

Она больше не плакала. Просто поняла: либо сейчас, либо никогда.

Наутро, когда он снова попытался унизить её, Ольга впервые не опустила глаза. «Кто ты вообще такой?» — спросила она.

Он замер. Человек, привыкший командовать, вдруг побледнел. Молча собрал вещи и уехал. И она знала: всё. Конец спектаклю.

Собрав сумку, она забрала детей и вернулась в ту самую квартиру, купленную на гонорар за «Любить по-русски». Символично: именно этот фильм, с которого началась её слава, стал убежищем от ада.

Там она впервые за много лет включила свет, села на пол и просто сидела. Без страха. Без ролей. Без «нужно».

Дальше началась медленная, болезненная, но честная работа — вернуть себя.

Она открыла для себя ювелирное дело — создавая украшения, как будто собирала собственную душу по осколкам. Каждое кольцо, каждая линия — маленький акт восстановления контроля над жизнью.

Потом — дизайн, режиссура, сценарии. Её перестали снимать — значит, будет снимать сама. Её не зовут на телевидение — значит, сделает свой проект.

Её не спрашивают — значит, будет говорить без разрешения.

А потом проявилась наследственность: отец занимался космической связью, и Егорова вдруг с головой ушла в технологии.

Нанотехнологии, ветровая и солнечная энергия, даже собственный проект электромобиля — и грант за него. Для актрисы, которую пытались лишить воли, это был не просто прорыв — это было доказательство: её мозг жив, руки помнят, а сердце всё ещё способно творить.

Когда она вернулась на экран — в «Училке», «Тёще» и других проектах — зрители едва узнали её.

Не потому что она изменилась внешне — изменилась энергия. В ней не осталось жертвы. Только выжившая.

Теперь она выбирала не роли, а смысл. Не поклонников, а мир, где можно дышать.

Она не мстит — просто живёт.

Она не кричит — просто делает.

И, может быть, это и есть настоящая победа: не уничтожить врага, а выжить так, чтобы его власть потеряла смысл.

История Ольги Егоровой — не о глянце, не о звёздной славе и даже не о домашнем насилии. Это история про восстановление собственного «я». Про женщину, которая прошла через грязь и страх — и вернула себе уважение.

И если у этой истории есть мораль, то она простая: неважно, сколько лет, сколько синяков и сколько предательств — пока у тебя есть внутренний голос, который шепчет «встань», ты не проиграл.

Oн убивaл, oтбывaя cpoк. Кaк мaньяк-зaключeнный гoдaми oхoтилcя нa жeнщин

 

Кадр: ОДНАЖДЫ НА ЗЕМЛE / YouTube

Oн убивaл, oтбывaя cpoк. Кaк мaньяк-зaключeнный гoдaми oхoтилcя нa жeнщин

Архангельск. 1998 год. По трассе Вельск-Хозьмино курсирует ничем не примечательный ассенизаторский грузовик. За его рулём — примерный заключённый, которому доверили бесконвойное передвижение. Сергею Шипилову удалось сделать невозможное — совершать преступления, находясь в исправительной колонии. Почему система сама дала ему возможность убивать?

Сергей Шипилов родился в 1959 году в Архангельске. Его детство нельзя было назвать счастливым: когда мальчику было семь лет, его мать умерла от осложнений после подпольного аборта. Отец, Александр Шипилов, довольно быстро нашёл утешение в алкоголе и случайных связях. Маленький Сергей часто становился свидетелем того, как отец избивал своих сожительниц. Эти сцены жестокости, глубоко запечатлелись в психике ребёнка.

Отец умер в 1978 году от цирроза печени — прямо перед тем, как Сергей ушёл в армию. Вернувшись со службы в 1980 году, Шипилов-младший женился и завёл детей. Соседи и коллеги описывали его как авторитарного и жесткого в общении, но при этом пользовавшегося успехом у женщин. Он работал слесарем, водителем, а затем устроился преподавателем в местное училище №9, где учил студентов вождению грузовика.

Первое преступление Шипилов совершил в 1995 году. Вечером 23 октября он напал на случайную прохожую, ограбил её и убил металлическим прутом. Добычей стали сумка с продуктами и две банки сливок. Но именно в этот момент что-то щёлкнуло в его сознании.

Уже в апреле 1996 года он совершает второе убийство. Его жертвой стала Светлана Куроптева — нетрезвая женщина, согласившаяся на предложение подвезти её. Шипилов заявил, что они вступили в связь, после чего он заколол её ножом из страха, что она расскажет жене об измене.

Сергей Шипилов с детьми Кадр: Криминальная Россия / НТВ

В 1996 году Шипилова наконец поймали — благодаря несовершеннолетней девушке, которой удалось выжить после изнасилования. Суд приговорил его к 8 годам лишения свободы.

В колонии №14 в Вельске Шипилов считался образцовым заключённым. Он не конфликтовал, хорошо работал и вскоре получил право на бесконвойное передвижение. Его назначили ассенизатором — он вывозил нечистоты за пределы зоны на специальном грузовике. По правилам, его должны были сопровождать надзиратели, но на практике этого никто не делал.

8 декабря 1998 года Шипилов, находясь в рабочей поездке, заметил на остановке 18-летнюю Татьяну Доильницыну. Девушка пропустила автобус и обрадовалась предложению подвезти её. Но вместо дома он отвёз её на свалку, изнасиловал и задушил.

Родители Татьяны обратились в милицию, но там предположили, что девушка просто сбежала из дома. Это преступление осталось безнаказанным и убедило его в собственном всевластии.

Фото: aif.ru

К следующим преступлениям он подготовился тщательнее: открутил ручку на пассажирской двери грузовика, чтобы жертвы не могли сбежать. С мая по сентябрь 1999 года он убил ещё 7 женщин. Всех их он подбирал на одной и той же остановке у деревни Лукинская.

10 октября 1999 года Шипилова задержали. Инспектор ГИБДД остановил его грузовик для проверки документов, а группа захвата скрутила его, когда он вышел из кабины. Первое время он всё отрицал, но позже решил сознаться.

Шипилов отбывает пожизненный срок в колонии «Черный дельфин» Источник: Криминальная Россия

Он не только подробно описал все убийства, но и нарисовал карту с местами захоронений. Его метод был жутким: он заставлял жертв пить водку через пластиковую бутылку с резьбой в пробке. Перед захоронением всегда делал контрольный удар заточкой в сердце.

25 октября 2000 года Сергей Шипилов был приговорён к пожизненному заключению. Сейчас он отбывает срок в колонии «Чёрный дельфин».

Именно дело Шипилова положило конец практике бесконвойного содержания осуждённых за убийства и изнасилования в России. Его преступления заставили систему задуматься о безопасности.

Упaлa зaмepтвo, дoкуpив пocлeднюю cигapeту. «Нeкpacивaя кpacaвицa» Нaтaлья Вилькинa: нaпepeгoнки co cмepтью

 


Упaлa зaмepтвo, дoкуpив пocлeднюю cигapeту. «Нeкpacивaя кpacaвицa» Нaтaлья Вилькинa: нaпepeгoнки co cмepтью

В неё влюблялись безоглядно, стоило только зазвучать колдовскому бархатному голосу с хрипотцой.


По ней сходила с ума театральная Москва 60-х-70-х: в театр ходили «на Вилькину», и все, кому хоть раз посчастливилось увидеть её в классических постановках, были потрясены невероятным, мощным, чистым талантом молодой актрисы.

Наталья Вилькина обладала странной внешностью. Невозможно было сказать, красива она или нет, да, в общем, это было и неважно. Она была гармонична «от головы до кончика хвоста» – с характерным, выразительным, умным лицом, статная, немного ироничная, с эдакой роскошной ленцой в голосе и движениях.


Всегда выглядела очень эффектно, и коллеги удивлялись, как ей удаётся сотворить наряды буквально из ничего, а Наташа учила: «Даже если у тебя одна шуба, кинь её на пол и пройдись по ней – пусть все думают, что у тебя их сотня».

Неотразимое женское обаяние – своего рода талант, ничуть не меньший, чем талант актёрский – делало эту женщину совершенно победительной в мужских глазах, и не нашлось бы ни одного представителя мужского пола независимо от возраста, профессии и сословия, который мог устоять перед её необъяснимой и чарующей манкостью.

Вилькиной нравилось быть в центре внимания, и она говорила с неподражаемой иронией: «Я – рыжая на ковре».


«Она была очень красивой женщиной, Наталья Вилькина, всегда очень красивой женщиной, удивительно хороша была в сапогах и кожаных брюках, в платьях и строгих костюмах. Да как бы она ни была одета, как бы она ни была причёсана, и сколько бы она ни спала в эту ночь, всегда оставалась удивительно красивой женщиной».  
Владимир Андреев, советский и российский актёр, театральный режиссёр, педагог

Наталья Вилькина появилась на свет в мае 1945-го. Мать, знаменитая на всю Москву врач-гинеколог, в молодости славилась изумительной красотой, и во Втором медицинском институте, где она училась, передавали из уст в уста: «Идите смотреть на Тамарку Бундикову, она красивее, чем Любовь Орлова!»


Отец Михаил Вилькин, хирург, был, по воспоминаниям внучки Алёны Охлупиной, «человеком больших страстей»: любил жизнь, женщин, хороший коньяк и не отказывал себе в привычных удовольствиях даже перенеся очередной инфаркт, поэтому умер рано – в 50 лет.

Несмотря на все предпосылки для продолжения династии врачей, Наташа после школы решила поступать в Щукинское училище. Однако её не взяли: члены приёмной комиссии сочли, что дарования у девушки с избытком, а вот природной привлекательности недостаёт. «Ты талантливая девочка, но не очень красивая. Какие роли будешь играть? Похорошеешь – приходи».


На празднование нового 1963 года в гости к старшему брату Алику пришёл молодой актёр Игорь Охлупин. Увидев Наташу, он влюбился с первого взгляда и вскоре сделал предложение.

Дочь Алёна родилась когда Наташе едва исполнилось девятнадцать. Они всегда были очень близки, Алёна боготворила маму и старалась окружить заботой и вниманием, а Наташа, представляя дочь знакомым, в свойственной ей неподражаемой манере говорила: «Моя сестра». И добавляла: «Старшая».

Вторая попытка поступить в Щукинское увенчалась успехом: на сей раз Наташа решила уделить максимум внимания внешности и предстала перед приёмной комиссией «во всеоружии», нанеся на лицо тонну косметики. Впечатления экзаменаторов оказались диаметрально противоположными: «Девочка, честно говоря, слабовата, но какие потрясающие внешние данные!»

Бракосочетание Натальи Вилькиной и Игоря Охлупина

Вилькина была зачислена на курс знаменитого театрального педагога и режиссёра Леонида Моисеевича Шихматова и училась вместе с Никитой Михалковым, Анастасией Вертинской, Николаем Бурляевым, знаменитой красавицей советского кино Нонной Терентьевой.

Она обожала вечеринки, дружеские посиделки и квартиру, в которой не переводились гости, называла «домом открытых дверей». Лёгкая, обаятельная, компанейская, могла после спектакля засидеться с друзьями и приехать под утро. Пристрастилась к сигаретам и всю жизнь курила очень много: тушила одну сигарету и тут же прикуривала следующую.

Игорь Охлупин – застенчивый, очень домашний, обожавший жену – ревновал, беспокоился, вспыхивал как спичка, а в гневе был страшен, и в молодой семье то и дело бушевали бури и сверкали молнии.


Тем временем Вилькина окончила училище и была принята в труппу Центрального академического театра Советской армии. Её Соню из пьесы Чехова «Дядя Ваня» в постановке Леонида Хейфеца никогда не забудут те, кто видел Наташу на сцене.

Она, как вспоминали коллеги и ценители, будучи невероятно привлекательной женщиной «рискованно играла драму некрасивости», сумев передать всю силу неотразимой женственности, душевное совершенство, поэзию, изысканность и ум, которые скрывались под личиной невзрачной угловатой девушки с нелепой косой, одновременно передав щемящую беззащитность прекрасной души перед людской злобой и горькой судьбой.

Вскоре вся Москва гудела, восхищаясь Вилькиной и говоря о её театральных работах как о неординарном, выдающемся событии. На спектакль «Дядя Ваня» билетов было не достать, и зрители сходились во мнении, что именно Наталья Вилькина задавала тон, звук, ритм всей постановке и действующим лицам.

Михаил Царёв и Наталья Вилькина в роли Инкен Петерс в спектакле «Перед заходом солнца» по Г. Гауптману, 1972 год


А главное, актриса встретила «своего» режиссёра: в содружестве с Леонидом Хейфецем она могла, что называется, горы свернуть.

Увы, вскоре спектакль «Два товарища» по повести Владимира Войновича был закрыт, Хейфец подал заявление об уходе, а вслед за ним положили заявления на стол Наталья Вилькина и Сергей Шакуров.

К счастью, в это время Леонид Хейфец начал снимать телеспектакль «Обрыв» по роману Гончарова, в котором были задействованы и Вилькина, и Шакуров.

Несмотря на несомненный талант, кинематограф не жаловал Наташу Вилькину. Её работы в кино можно перечесть по пальцам, причём большинство из них – фильмы-спектакли. Однако всем, я уверена, запомнилась мама Зоси Элла Кнушевицкая из картины «Школьный вальс».

Наталья Вилькина в драме «Школьный вальс». Киностудия им. М. Горького, 1978 год


Появившись в нескольких коротких сценах, Вилькина создала неоднозначный, при этом совершенно живой, убедительный и пронизанный неповторимым обаянием женский образ.

А её Аннинька в телеспектакле «Господа Головлёвы», где Вилькина играла с гениальной Еленой Гоголевой (с которой, несмотря на значительную разницу в возрасте, была очень дружна, называя шутливо «ма тант – старая девка», то есть «моя тётка – старая девка») и Владимиром Кенигсоном! Трагическая судьба молодой женщины, погубившей свою жизнь в тщетной погоне за обманными радостями и принимающей смерть со спокойным достоинством, вызывала живое сочувствие и сильнейший душевный отклик.

С Владимиром Кенигсоном в телеверсии постановки Малого театра «Господа Головлёвы» по роману М. Е. Салтыкова-Щедрина, 1978 год

В течение трёх лет – с 1970 по 1972 год – Наталья Вилькина играла в Московском академическом театре имени Владимира Маяковского. «Драконы старой гвардии» приняли и полюбили её за неординарность, искренность, несомненный талант, покорённые обаянием и магнетизмом молодой актрисы. Ей прощалось даже то, что не спускали никому: и привычка резать «правду-матку» в глаза, и постоянные опоздания. Когда Наташа наконец появлялась – улыбаясь, с неизменной сигаретой – на неё невозможно было сердиться.

В 1972 году Наталья вслед за Леонидом Хейфецем перешла в Малый театр, и её партнёрша по спектаклю «Дядюшкин сон» Мария Ивановна Бабанова – выдающаяся актриса театра и кино, известная своим крутым нравом – отказалась играть без Вилькиной.

Виталий Соломин и Наталья Вилькина в роли Леоноры в телеспектакле Малого театра «Заговор Фиеско в Генуе» по драме Ф. Шиллера, 1977 год

С Валерием Носиком в телеспектакле «Вишнёвый сад». Режиссёр Леонид Хейфец, 1976 год

За более чем десять лет, которые Наталья Вилькина прослужила в Малом театре, все постановки, в которых она была занята, постепенно исключили репертуара. Последние четыре года жизни она играла лишь в одном спектакле – «Долгий день уходит в ночь».

7 апреля 1991 года, в день рождения Елены Николаевны Гоголевой, Наташа Вилькина пришла в театр со своим вторым мужем Кириллом Чубаром, чтобы договориться по поводу постановки пьесы французского режиссёра о последнем дне Марии Стюарт. Замысел получил одобрение директора Малого театра Виктора Коршунова.

Костюмерша, видевшая Наташу в тот день, вспоминала, что та «выглядела прекрасно, но задыхалась, как от сильного волнения. Сидела на подоконнике, курила, болтала. Выйдя из кабинета Коршунова, она упала и через несколько часов её не стало».

Наталья Вилькина со вторым мужем – потомком русских эмигрантов, физиком Кириллом Чубаром. Увидев Наташу в одном спектакле, Кирилл влюбился в неё. Он оставил во Франции жену, двоих взрослых детей и отказался от должности проректора Орлеанского университета, чтобы жениться на Наташе и остаться в России

Последний фильм, в котором снялась Наталья Вилькина – картину Валерия Тодоровского «Любовь» – она не успела закончить, и роль озвучивала другая актриса.

28 мая 2024 года Наталье Вилькиной исполнилось бы 79 лет.

«Ужасно, что её нет. Её нельзя забыть. Её голос невозможно забыть. Даже то, как она курила, как прикуривала, её лицо изумительное нельзя забыть, её фигуру. Думаю: вот попаду на небо, кого бы я хотела увидеть одну из первых? Наташу...»

Наталья Тенякова, актриса

Наталья Вилькина в драме «Любовь» режиссёра Валерия Тодоровского, 1991 год. «Когда меня утвердили на роль в этом фильме, я, естественно, спросил, кто будет играть маму главной героини. Было несколько кандидатур, известные имена. Когда Валерий сказал, что будет Наталья Вилькина, я не знал, кто это. Но когда я её первый раз увидел, я просто обалдел. Она с первого момента, с первой секунды стала со мной кокетничать. Как она стала кокетничать! Я по ходу фильма должен влюбиться в главную героиню. И вдруг со стороны её мамы такие флюиды, что как-то все перевернулось в моем сознании. Она позволяла мне называть её Наташа, Валера, может быть, не знает. На съемочной площадке я её называл Наталья Михайловна... Я помню, она мне очень помогла». Евгений Миронов, актёр


В публикации использованы фрагменты воспоминаний Алёны Охлупиной, дочери актрисы.
Подписаться на: Комментарии (Atom)