Нeвepoятнaя иcтopия любви нacлeдницы Oнaccиca и coвeтcкoгo чинoвникa, кoтopaя пoтpяcла миp

Греческая светская львица, бизнесвумен и наследница состояния Онассисов Кристина Онассис покидает лондонский аэропорт Хитроу со своим мужем Сергеем Каузовым в сентябре 1979 года.

Нeвepoятнaя иcтopия любви нacлeдницы Oнaccиca и coвeтcкoгo чинoвникa, кoтopaя пoтpяcла миp

СВАДЬБА, КОТОРУЮ ЗАПРЕТИЛИ ПОКАЗЫВАТЬ

1 августа 1978 года у Грибоедовского дворца бракосочетаний в Москве творилось нечто невообразимое. Десятки западных журналистов, вооружённых камерами, штурмовали вход. Милиция и люди в штатском выстроили живой коридор. Корреспонденты кричали что-то на английском, французском, греческом. Но внутрь не пустили ни одного иностранного репортёра. Газета "Вашингтон пост" вышла с репортажем об этом событии уже на следующий день. А советские газеты, как по команде, молчали.

В этот день обычный, на первый взгляд, советский чиновник Сергей Каузов женился на женщине, чьё состояние оценивалось в сумму, от которой у любого нормального человека закружилась бы голова. Его невестой была Кристина Онассис, единственная наследница величайшей судоходной империи мира, дочь легендарного Аристотеля Онассиса. Богаче её в тот момент считалась разве что королева Елизавета II.

Как советский клерк со стеклянным глазом покорил сердце женщины, у ног которой лежал весь мир? Почему КГБ, Политбюро и лично Брежнев решали, быть или не быть этому браку? И что стало с островом, на котором покоится прах всей семьи Онассис? Эта история, невероятная даже по меркам Голливуда, разворачивалась в самом сердце холодной войны.

Бракосочетание Кристины Онассис и Сергея Каузова, 1978 год, Москва⁠

ДЕВОЧКА, КОТОРОЙ ПРИНАДЛЕЖАЛ ЦЕЛЫЙ МИР

Кристина Онассис родилась 11 декабря 1950 года в Нью-Йорке, в семье, где деньги давно перестали быть целью и стали средой обитания. Её отец, Аристотель Онассис, был, пожалуй, самым знаменитым богачом планеты. Грек, начинавший с торговли табаком в Аргентине, он создал гигантскую судоходную империю и жил так, как не снилось большинству королей. Его яхта "Кристина О", названная в честь дочери, была плавающим дворцом, на палубе которого собирались президенты, кинозвёзды и оперные дивы.

Но роскошь не заменяла семейного тепла. Мать Кристины, Афина Ливанос, происходила из семьи другого судостроительного магната. Брак родителей распался, когда девочке было девять лет. Отец менял возлюбленных, мать искала утешения в запрещенных вещствах. Дети, Кристина и её старший брат Александр, росли фактически при прислуге, переезжая между Францией, Англией и Грецией.

Семья Онассиса

А потом в жизнь семьи Онассис вошла Жаклин Кеннеди. В 1968 году Аристотель женился на вдове убитого американского президента. Свадьба состоялась на крохотном острове Скорпиос в Ионическом море, который Онассис купил в 1962 году за смехотворные 3,5 миллиона драхм и превратил в райский уголок. Для Кристины мачеха стала ещё одним ударом. Она чувствовала себя преданной.

Дальше трагедии посыпались одна за другой. В январе 1973 года брат Александр, единственный наследник империи по мужской линии, разбился на учебном самолёте в Афинах. Ему было двадцать пять лет. Мать Кристины умерла в 1974 году, предположительно от передозировки. А в марте 1975 года скончался и сам Аристотель Онассис. Ему было шестьдесят девять лет, он страдал миастенией, и говорили, что смерть сына сломила его окончательно.

В двадцать четыре года Кристина осталась круглой сиротой. Единственной хозяйкой состояния, которое оценивалось в сотни миллионов долларов, и крупнейшего частного торгового флота в мире. Одинокой, несчастной, отчаянно ищущей любви.

ЧЕТЫРЕ МУЖА И НИ КАПЛИ СЧАСТЬЯ

К двадцати пяти годам за плечами Кристины было уже два неудачных брака. Первым мужем стал калифорнийский девелопер Джозеф Болкер, который был старше её почти вдвое. Этот брак в 1971 году стал открытым вызовом отцу, Аристотелю, который пришёл в ярость. Семейство Онассис применило всё своё влияние, и через девять месяцев Кристина подала на развод.

Вторым мужем в 1975 году стал грек Александр Андреадис, сын богатого банкира. Этот союз казался разумным, одобренным деловыми кругами. Но любви в нём не было, и через два года всё закончилось. Кристина была разочарована, одинока и, по свидетельствам близких, всё глубже погружалась в депрессию.

Именно в таком состоянии она прилетела в Москву.

ЧЕЛОВЕК СО СТЕКЛЯННЫМ ГЛАЗОМ

В 1976 году 26-летняя Кристина Онассис прибыла в столицу СССР, чтобы продлить контракт компании Olympic Maritime с советским Министерством морского флота на перевозку зерна. Огромные танкеры, унаследованные от отца, возили американское зерно в Советский Союз, и контракт нуждался в продлении.

Одним из членов рабочей группы "Совфрахта", советского фрахтового агентства, был 35-летний Сергей Данилович Каузов. Он меньше всего походил на героя любовного романа. Невысокий, лысеющий, в детстве потерявший правый глаз в результате несчастного случая и носивший стеклянный протез. Коллеги за глаза звали его Циклопом.

Кристина Онассис с мужем Сергеем Каузовым

Но те, кто знал его ближе, отмечали совсем другое. Каузов окончил московскую спецшколу, блестяще владел несколькими иностранными языками, включая английский и французский. Его мать, Мария Сергеевна, работала на "Мосфильме" ассистентом режиссёра и, в частности, помогала Юлию Райзману на съёмках знаменитого фильма "А если это любовь?", где свою первую большую роль сыграл Андрей Миронов. Каузов вырос в атмосфере, пропитанной культурой, был начитан, остроумен и умел произвести впечатление.

Что именно произошло между ними на тех переговорах, до сих пор остаётся предметом споров. Но факт неоспорим: улетая из Москвы, Кристина Онассис потребовала, чтобы для дальнейших согласований контракта к ней в Париж прислали именно Каузова. И никого другого.

ПАРИЖ, КАРИБЫ И ГНЕВ АНДРОПОВА

Каузова срочно командировали во Францию. Он полетел с женой Натальей Бонди, преподавательницей Гнесинки и ведущей передачи о классической музыке на радио, и девятилетней дочкой Катей. Жена, видимо, должна была служить гарантией благонадёжности. Но в Париже Кристина быстро дала понять Сергею, что речь идёт не только о контрактах.

Кураторы из КГБ, плотно опекавшие все внешнеторговые организации, оценили перспективы этого знакомства. Каузову стали выделять больше денег на представительские расходы, чтобы он выглядел на уровне. Вскоре пара перестала скрывать отношения. Дело зашло так далеко, что они вместе полетели на Карибы, где их засняли папарацци. Западные журналы вышли с фотографиями "агента КГБ" и "Морской королевы" в купальниках на пляже.

Каузова с семьёй срочно вернули в Москву. Сразу по прибытии его вызвали на Лубянку. Глава Управления внешней контрразведки КГБ генерал-майор Олег Калугин, который позже эмигрировал в США и был заочно осуждён за госизмену, впоследствии рассказывал об этом так:

"Юрий Андропов был страшно рассержен и грозился засадить Каузова в тюрьму. Но я заступился за него, сказав: если мы его упрячем за решётку, будет международный скандал. А вот если они поженятся и у них родится мальчик, то гражданин Советского Союза станет наследником империи Онассиса".

Логика была железной. Частный торговый флот Онассис, в случае войны, должен был стать частью транспортной инфраструктуры НАТО. Если бы наследником этого флота оказался советский гражданин, расклад сил менялся радикально. А кроме того, стране отчаянно нужна была валюта, впереди были Олимпийские игры 1980 года в Москве.

Дело дошло до Политбюро. Генеральный секретарь Леонид Ильич Брежнев лично рассматривал вопрос и дал добро на брак. Но с условиями.

ОПЕРАЦИЯ "ОЛИМПИЯ"

Операцию назвали "Олимпия", и это название, по воспоминаниям Калугина, было связано не столько с Грецией, сколько с Олимпиадой-80 и потребностью в иностранной валюте. Условия Кремля были жёсткими: брак должен быть заключён только в Москве, молодожёны должны жить в СССР.

Кристина мечтала обвенчаться на Скорпиосе, на семейном острове. Но Москва хотела полностью контролировать процесс. Чтобы добиться согласия Онассис, на неё надавили единственным способом, который мог сработать: через любовь к Каузову. На Сергея собрали досье о финансовых нарушениях в период его парижской командировки. Кристине объяснили, что если она не согласится на условия, её жениху грозит тюрьма.

Она согласилась. Каузов развёлся с женой, оставив девятилетнюю дочку, и переехал в двухкомнатную квартиру матери на Мосфильмовской улице.

1 августа 1978 года в Грибоедовском дворце бракосочетаний одна из богатейших женщин мира стала женой советского чиновника. Банкет прошёл в гостинице "Метрополь". Из той части клятвы, где молодожёны обещали служить социалистической Родине, для иностранки были опущены соответствующие слова. На церемонии присутствовали только родственники Каузова и сотрудники греческого посольства. Ни одного западного журналиста внутрь не допустили.

Бракосочетание Кристины Онассис и Сергея Каузова, 1978 год, Москва⁠

МИЛЛИАРДЕРША В ДВУХКОМНАТНОЙ КВАРТИРЕ

Первые дни московской жизни обернулись для Кристины настоящим шоком. Двухкомнатная квартира на Мосфильмовской, со свекровью за стеной, не имела ничего общего с дворцами, в которых она выросла.

Позже Кристина, впрочем, с невесёлой иронией замечала, что в огромных резиденциях её отца она неделями могла не видеть родных, не зная, есть они в доме или нет, столько там было комнат. Здесь же всё было наоборот: жизнь на виду, стены почти прозрачные, соседи совсем рядом.

Через три дня она переехала в гостиницу. Опасаясь международного скандала, Юрий Андропов распорядился срочно выделить молодожёнам квартиру. Глава Московского городского совета депутатов трудящихся Промыслов получил указание предоставить достойное жильё.

Городские власти подобрали трёхкомнатную квартиру в новом писательском доме в Безбожном переулке (ныне Протопоповский), недалеко от метро "Проспект Мира". Соседи были подобраны из "проверенных людей": этажом ниже жил знаменитый журналист-международник Генрих Боровик, этажом выше, бард Булат Окуджава.

Молодожёнам выделили "Волгу". Каузов водил машину сам, что на Западе стало бы предметом восторга таблоидов. На Николиной Горе, престижном подмосковном дачном посёлке, где жили видные деятели науки и искусства, им предоставили участок. Государство старалось. Но миллиардершу, привыкшую к яхтам и частным самолётам, трудно было удивить государственной дачей.

24 сентября 1978 г. - Приём в посольстве Греции в Москве. Слева направо: Сергей Каузов, Кристина Каузов Онассис, врач Кристины, госпожа Эфтия Арапанци.

ПОБЕГ ИЗ ЗОЛОТОЙ КЛЕТКИ

Московская идиллия продлилась недолго. Кристина тосковала. Советский быт, при всех привилегиях, предоставленных властями, был для неё невыносим. Продукты в магазинах, очереди, ограниченные возможности для общения, постоянное ощущение слежки, всё это давило. Она привыкла жить свободно, летать куда угодно, звонить кому угодно. В Москве конца семидесятых это было невозможно.

И тогда Кристина пошла в наступление. Она пригрозила разорвать все контракты с СССР, если мужа не отпустят на Запад. Для советской экономики, остро нуждавшейся в валюте, это была серьёзная угроза. Вопрос вновь поднялся на уровень Политбюро.

Решение далось нелегко. Каузова отпустили, но цена свободы оказалась высокой. По решению Политбюро Кристина перевела 500 тысяч долларов на развитие Коммунистической партии Греции и ещё 500 тысяч в советский Фонд мира. Партбилет Каузова был сдан на хранение в ЦК КПСС. После этого молодожёны уехали в Париж, где Сергей возглавил французское представительство "Совфрахта".

ЛУЧШИЙ ИЗ МУЖЕЙ

В Париже Каузов быстро освоился. Шведский судовой маклер Арне Ларссон позже с удивлением вспоминал, что Сергей великолепно разбирался в коньяках и сигарах, названия которых маклер сам никогда бы не мог себе позволить. Советский человек, выросший в стране тотального дефицита, на поверку оказался утончённым знатоком роскоши.

Но давление на пару не прекращалось. Оно шло со всех сторон. Родственники Онассис и совет директоров Olympic Maritime категорически не принимали этот брак. Западные спецслужбы не могли смириться с тем, что флот, стратегически важный для НАТО, оказался в орбите влияния советского гражданина. С другой стороны, и советская сторона продолжала тянуть свою верёвку.

Кристина Онассис на вечеринке со своим мужем Сергеем Каузовым

Через семнадцать месяцев, в начале 1980 года, они развелись. Детей у них не было. Позже Кристина признавалась друзьям: "Каузов оказался лучшим из моих мужей". И это не было пустой фразой. В отличие от всех остальных мужчин в её жизни, у Каузова, по крайней мере поначалу, не было финансового интереса. Он любил её. А она, может быть впервые, почувствовала настоящую взаимность.

Ходили упорные слухи, что после развода они тайно продолжали встречаться. Как когда-то в начале своего романа, скрываясь от всех, от "своих" и от "чужих". Секретность, которая поначалу так увлекла Кристину, стала их постоянным спутником.

При разводе Кристина подарила Каузову два нефтеналивных танкера и деньги. Он перебрался в Лондон, основал фирму морских перевозок и ещё до перестройки стал долларовым мультимиллионером. Калугин позже говорил с гордостью: "Я горжусь этим делом. Вместо того чтобы засадить человека в тюрьму, мы делали деньги из него".

ПРОКЛЯТИЕ РОДА ОНАССИС

После развода с Каузовым Кристина в 1984 году вышла замуж в четвёртый раз, за французского бизнесмена Тьерри Русселя. В этом браке в 1985 году родилась дочь Афина, названная в честь бабушки. Но и этот брак распался в 1987 году.

19 ноября 1988 года 37-летнюю Кристину Онассис нашли мёртвой в номере загородного клуба под Буэнос-Айресом. По официальной версии, причиной смерти стал отёк лёгких. По другим данным, сердечная недостаточность, спровоцированная передозировкой снотворных препаратов. Обстоятельства смерти так и не были полностью выяснены.

Председатель Фонда Онассиса Стелиос Пападимитриу говорил потом, что три главных вопроса остались без ответа: почему в ту ночь Кристина была одна, зачем ей было себя убивать, и кого она ждала тем вечером.

Её похоронили на острове Скорпиос, в семейной усыпальнице, рядом с отцом и братом. Многие говорили о проклятии рода Онассис: каждый, кто прикасался к этому чудовищному богатству, становился несчастным.

Мария Каллас, великая певица, которую Аристотель бросил ради Жаклин Кеннеди, перед разрывом будто бы прокляла его по всем канонам античной трагедии. Было ли проклятие, нет ли, но трагедии, одна страшнее другой, преследовали эту семью неотступно.

ВНУЧКА ОНАССИСА И РУССКИЙ ОЛИГАРХ

Единственной наследницей империи стала маленькая Афина. Состояние, которое ей досталось, оценивалось от 2,4 до 3 миллиардов долларов. Опекуном девочки стал её отец Тьерри Руссель, ежегодно получавший из фонда 12,5 миллиона долларов на содержание дочери.

Повзрослев, Афина вышла замуж за бразильского наездника Альваро де Миранду и увлеклась конным спортом. Жила преимущественно в Бразилии. С Грецией, с родиной деда, её уже почти ничего не связывало. Она не раз заявляла, что во всех бедах семьи виновата громкая фамилия.

Когда её мужу отказали в греческом гражданстве, Афина решилась на шаг, который шокировал весь мир: продала остров Скорпиос, тот самый островок в Ионическом море, где венчались Аристотель Онассис и Жаклин Кеннеди, где покоился прах деда, бабки и матери.

На Скорпиос претендовали Билл Гейтс, Мадонна, Роман Абрамович. Но купил его в 2013 году российский миллиардер Дмитрий Рыболовлев, заплатив, по разным данным, от 100 до 153 миллионов долларов. Точнее, остров приобрела компания траста, действующего в интересах его дочери Екатерины. Вместе со Скорпиосом Рыболовлев получил и соседний крохотный островок Спарти, который Онассис когда-то купил для сына Александра и мечтал устроить там курорт для внуков, а если внуков не будет, для обездоленных детей.

ОСТРОВ, ГДЕ БРОДЯТ ТЕНИ

На Скорпиосе Рыболовлев затеял грандиозную реконструкцию стоимостью более 160 миллионов евро. По проекту, одобренному властями Греции, на острове должны появиться VIP-отель, спа-центр, виллы, ферма с виноградниками, амфитеатр и спортивный комплекс. Недельная аренда курорта для будущих гостей обойдётся, по оценкам, от миллиона долларов.

А среди этого строительного великолепия по-прежнему стоит маленькая часовня, где венчались Аристотель Онассис и Жаклин Кеннеди. И по-прежнему покоится прах тех, кому этот остров когда-то принадлежал. Внук табачного торговца и вдова американского президента, юный пилот, погибший в двадцать пять лет, и несчастная женщина, так и не нашедшая любви среди всех сокровищ мира.

ЭПИЛОГ. ГДЕ ОН ТЕПЕРЬ?

Сергей Каузов после развода с Кристиной женился на англичанке Элисон Харкнесс, у них родилась дочь. Потом развёлся и с ней. Он купил участок на крохотном карибском острове Мастик, где его соседями стали Мик Джаггер, Дэвид Боуи и Билл Гейтс. Потом перебрался в Швейцарию, в горный городок Грийон, где приобрёл шале. По соседству поселились обе его дочери, от русского и английского браков.

У Каузова осталось российское гражданство, он также получил швейцарское и британское. Бывшей советской семье он помогал всю жизнь, купив им 200-метровую квартиру в элитном доме в центре Москвы. До 1991 года, уже живя за границей и будучи мультимиллионером, он продолжал платить партийные взносы КПСС, перечислив в общей сложности около 500 тысяч долларов.

На старой московской квартире в Протопоповском переулке, где когда-то жила наследница Онассиса, теперь располагается офис. Самого Каузова там, разумеется, давно нет. Но формально, по данным адресных бюро, Каузов Сергей Данилович до последнего времени оставался прописан по этому адресу.

А на острове Скорпиос, где бродят тени Аристотеля Онассиса и Жаклин Кеннеди, где под кипарисами покоится прах Кристины, теперь звучит русская речь и строится элитный курорт. Как любил говорить классик, скучно жить на этом свете, господа. Впрочем, глядя на эту историю, не скажешь, что он был прав.

Мaльчик из oдeccкoгo двopa: кaк coceд дядя Гpишa cпac eвpeйcкoгo peбёнкa

Румынский солдат конвоирует группу еврейских женщин и детей в гетто. Одесса, 1941 год

Мaльчик из oдeccкoгo двopa: кaк coceд дядя Гpишa cпac eвpeйcкoгo peбёнкa

Маленький Володя сидел под столом, чтобы слышать, о чём говорят взрослые. У стены стояли узлы, наспех собранные вещи. Рядом, большой таз из никеля. Мальчик сидел, слушая тревожный шёпот взрослых. Он ещё не понимал, что происходит, но чувствовал, как привычный, тёплый мир его детства рушится прямо сейчас, в эту самую минуту. А потом раздался топот кованых сапог по каменной лестнице, и дверь распахнулась.

Этот мальчик, Вова, выживет. Он потеряет обоих родителей. Его будут прятать на чердаке, в хлеву и в колодце. Он увидит, как вешают молодых девушек-партизанок, и будет играть с боевыми гранатами на руинах немецкого штаба. А спустя десятилетия он вернётся в свой двор, и старушка из окна второго этажа спросит его: «Вы Вова?»

Его зовут Владимир Белокопытов. Это его история.

ОДЕССА ДО ВОЙНЫ: ДВОРЫ С АРКАМИ И ПРИВОЗ ЗА СТЕНОЙ

До войны Одесса была одним из крупнейших еврейских центров Советского Союза. По данным переписи 1939 года, в городе проживало около 201 тысячи евреев, что составляло почти треть всего населения. Евреи, русские, украинцы, греки, молдаване жили бок о бок в знаменитых одесских дворах, замкнутых, шумных, с террасами и арками, выходящими на залитые солнцем улицы.

Володя родился в одном из таких дворов, на улице Петра Великого, в самом центре города. Семья жила в коммунальной квартире на втором этаже, двухэтажного дома, вместе с семьёй соседей Тарасовских, у которых было два сына и дочь. Жили тесно, но дружно, как это умели только в Одессе.

Родственники обитали совсем рядом, стенка к стенке со знаменитым рынком Привоз, на Привозной улице. Дом стоял параллельно улице Советской Армии, где ходили трамваи. Если кому-то что-то было нужно, достаточно было постучать в окошко и попросить: «Ира, сбегай на базар!» Именно на базар, не на рынок, потому что в Одессе всё делалось по-своему.

Это был 1940 или начало 1941 года. До города доходили тревожные слухи о том, что немцы уже прошли через Скандинавию, что в Польше работают концлагеря. Но большинство одесситов не верили, что война дойдёт до них. Все же думали, что на СССР не нападут. И продолжали жить мирно.

КАК РУМЫНЫ СТАЛИ «СВОИМИ», А НЕМЦЫ ПРИНЕСЛИ СПИСКИ

16 октября 1941 года, после двух с лишним месяцев героической обороны, Одесса была оставлена Красной Армией. В город вошли румынские войска, союзники нацистской Германии. Одесса стала столицей так называемой Транснистрии, румынской оккупационной зоны между Днестром и Южным Бугом.

Поначалу многие одесситы надеялись, что с румынами удастся ужиться. Родственники маленького Володи не конфликтовали с новыми хозяевами города, старались держаться незаметно. Владимир вспоминает: «Все думали, что с румынами поладим». И действительно, румынская оккупация поначалу казалась мягче немецкой. Но это впечатление было обманчивым.

Румынская оккупация Одессы

Более дальновидные уезжали. Часть семьи Володи успела эвакуироваться в Ташкент ещё до оккупации. Примерно половина одесских евреев покинула город до того, как кольцо замкнулось. Но многие остались, говорили: «Мы перезимуем здесь, в Одессе».

А потом в город пришли немцы. И всё изменилось мгновенно.

22 октября 1941 года советские сапёры-подпольщики взорвали здание румынской комендатуры на улице Маразлиевской. Погибли около 60 румынских солдат и офицеров, в том числе комендант города генерал Глугояну. В ответ румынский диктатор Ион Антонеску приказал провести массовые казни. За каждого убитого офицера, 200 расстрелянных заложников, за каждого солдата, 100. В первые же дни после взрыва было уничтожено от 5 до 10 тысяч человек, в основном евреев.

Параллельно запустился механизм тотального уничтожения. Дворникам, а в доме Володи это были люди татарской национальности, дали приказ: составить поимённые списки всех евреев, проживающих в каждом доме. Дворники знали всех. Они составили списки. И по этим спискам немцы стали приходить.

УЗЛЫ, ТАЗ ИЗ НИКЕЛЯ И ТОПОТ САПОГ

Маленький Володя запомнил этот момент на всю жизнь. Он сидел под столом, чтобы слышать, о чём говорят взрослые. У стены стояли узлы, наспех собранные вещи. Рядом, большой таз из никеля. Семья чего-то ждала, все уже знали, что нужно быть наготове.

И вдруг, топот. Тяжёлый, металлический звук кованых сапог по каменной лестнице. Пришли немцы.

Их вывели во двор. Под арками уже стояли соседи еврейской национальности, их было очень много. Из каждого двора, через арки, с конвоем, людей выводили на улицу. А по улице, как река, уже шла бесконечная колонна. Тысячи людей, мужчины, женщины, старики, дети, кто в чём, со своими узлами и тазами, двигались в одном направлении. Маленький Володя с семьёй «влился ручейком в эту реку» и пошёл вместе со всеми.

Это был путь в одесское гетто. 10 января 1942 года румынские власти издали приказ о создании гетто в районе Слободка, бедном пригороде за железнодорожной насыпью. Евреев сгоняли туда тысячами, селили по десять-пятнадцать человек в комнату, многие оставались под открытым небом в январские морозы. Оттуда их потом партиями отправляли пешком в концлагеря Богдановку, Доманёвку, Березовку, откуда почти никто не вернулся. К лету 1942 года одесское гетто прекратило существование. Из 201 тысячи одесских евреев погибло, по разным оценкам, от 70 до 100 тысяч человек.

Но маленький Володя до Слободки не дошёл.

Одесса, ноябрь 1941, одна из улиц города после бомбёжки

ДЯДЯ ГРИША: ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РИСКОВАЛ ВСЕМ

В коммунальной квартире на улице Петра Великого жил сосед, дядя Гриша Тарасовский. Тихий, безобидный человек, которого знали все в округе. У него было двое сыновей, оба служили в Красной Армии, и дочь Валентина. Когда началась оккупация, дядя Гриша устроился работать на грузовике при немецкой комендатуре. Это был не коллаборационизм, а расчёт. Он знал, что делает.

Когда колонну с еврейскими семьями привели в пересыльный лагерь, дядя Гриша, воспользовавшись своим положением, вывез маленького Володю прямо оттуда. На грузовике, среди вещей, под брезентом. Это был смертельный риск: за укрывательство евреев полагался расстрел на месте. Приказ румынских властей от 7 ноября 1941 года чёрным по белому гласил: «Укрывающие, а также лица, которые знают о том и не сообщат, караются смертной казнью».

У дяди Гриши были свои причины рисковать. Два его сына воевали на фронте. Дочь Валентину он прятал на чердаке собственной квартиры, потому что всех молодых девушек оккупанты угоняли на работы в Германию. Он поднимал её по ветхой металлической лестнице, ведущей на крышу, и оставлял там. Какое-то время он прятал там и маленького Володю.

«Я был худенький, брал пищу и относил туда, по этой лестнице металлической, ветхой», – вспоминает Владимир.

Соседи по двору, с кем семья жила очень дружно, знали обо всём. Но никто не выдал. Ни один человек.

Однако оставаться в Одессе становилось всё опаснее. Облавы шли непрерывно. И тогда дядя Гриша принял решение: он отвёз мальчика в деревню к своей двоюродной сестре.

ДЕРЕВНЯ ЯНОВКА: БАБА НАСТЯ, РЫЖИЙ НЕМЕЦ И КОЛОДЕЦ

Деревня называлась то ли Яновка, то ли Ивановка, Владимир и спустя десятилетия не мог точно вспомнить, какое из двух названий было прежним, а какое новым. Это было небольшое село в Одесской области, далеко от города, где жила двоюродная сестра дяди Гриши, баба Настя.

Баба Настя была деревенской женщиной, крепкой и работящей. У неё была дочь Евгения, Женя. Маленького Володю она приняла как своего, поселила в избе, кормила чем могла. Но и в деревне хозяйничали оккупанты, здесь стояли румынские гарнизоны.

Детей заставляли работать. Был приказ, чтобы все ребятишки приходили на виноградные плантации. Им давали вёдра из брезента, и они, босоногие, наполняли их гроздьями и относили в давильню. Потом, как вспоминает Владимир, виноград давили ногами, по старинке.

Жизнь в деревне изменилась, когда в избу бабы Насти подселили немецкого солдата. Рыжий, высокий, долговязый, он занял часть дома. Каждый вечер перед сном он зажигал свечу и подпаливал себе брови, непонятный, пугающий ритуал. Маленький Володя однажды рассмеялся, глядя на это. Немец пришёл в ярость. Он поставил ребёнка в угол и выстрелил из ружья поверх его головы.

«После этого баба Настя меня стала прятать в хлеву», – вспоминает Владимир.

Дочь Женя тоже пряталась от солдата, забивалась в дальний угол избы, боялась выходить. А когда обстановка обострилась ещё больше, бабе Насте пришлось прятать мальчика в колодце. Глубоком, тёмном, сыром, но безопасном.

ПАРТИЗАНКИ И КАЗНЬ НА БЕРЕГУ РЕКИ

Однажды в деревню стали приходить девушки. Они стучали в двери изб, просили еду, картошку, хлеб. Выглядели измученными, худыми, но держались с какой-то внутренней силой. Жители давали им что могли.

Оказалось, что это были партизанки.

Кто-то донёс, или немцы выследили их сами. Девушек схватили. Всю деревню согнали на берег речки, чтобы смотрели. Маленький Володя был среди них. Он видел, как партизанок повесили, молодых девушек, которые ещё вчера просили у его бабы Насти кусок хлеба.

Немецкий штаб располагался в двухэтажной школе, стоявшей напротив избы бабы Насти. Прошло какое-то время, может быть три месяца, может быть полгода, Владимир точно не помнит, и однажды ночью школу взорвали. Партизаны подобрались к зданию и заложили заряд. Немцы попрыгали со второго этажа в чём были, полуодетые, ошалевшие от неожиданности.

«Мы тоже выскочили на улицу», – вспоминает Владимир. Вся деревня проснулась.

А потом начались аресты. Немцы искали виновных, хватали местных жителей. Володю снова прятали в колодце, вместе с кем-то ещё. Бабу Настю вызвали на допрос.

О том, что было на этом допросе, Владимир узнал случайно, спустя много лет. Один человек, живший тогда в деревне и позже переехавший в Симферополь, рассказал ему, как пытали бабу Настю. Она не выдала никого. Ни Володю, ни других, кого прятала.

КАНОНАДА, ТИШИНА И СОВЕТСКИЕ ОФИЦЕРЫ

Время шло. Год, другой. Жизнь в деревне продолжалась, прижатая сапогом оккупантов, но продолжалась. Но вот однажды маленький Володя проснулся от страшного грохота.

Канонада. Ужасная, оглушительная канонада. Где-то совсем рядом стояли немецкие пушки, и теперь по ним вели огонь. Земля тряслась. Грохот нарастал, потом стих. И наступила тишина.

Утром Володя вышел из избы. Пушки стояли брошенные. Немцев не было. Ни одного. Ни колонн, ни грузовиков, ни патрулей, ничего. Только раскисшие дороги, вернее, не дороги, а болото с грязью, по которому двигались советские машины с пятиконечными звёздами и телеги.

10 апреля 1944 года войска 3-го Украинского фронта под командованием генерала армии Родиона Малиновского освободили Одессу. Оккупация, длившаяся 907 дней, закончилась. В Одесской области освобождение шло параллельно, деревня за деревней, село за селом.

В каждой избе теперь стояли советские офицеры и партизаны. На окраине деревни развернулся полевой госпиталь. Дети бегали туда, потому что раненым давали абрикосы, а ребятня любила сладкое. Владимир помнит регулировщицу, молодую девушку в военной форме, которая стояла на перекрёстке и деловито направляла движение колонн.

Но война оставила в деревне свои подарки. Отступая, немцы побросали огромное количество боеприпасов: гранаты, патроны, трассирующие пули. Дети находили их повсюду. Вынимали порох из пуль, поджигали, он прыгал разноцветными огнями, это были трассирующие снаряды. Взрывали гранатами деревенские туалеты. У каждого мальчишки было ружьё. Одному из приятелей Володи оторвало руку.

«В общем, дети, вы же понимаете», – говорит Владимир с горькой усмешкой.

ВОЗВРАЩЕНИЕ В ОДЕССУ: НИ ПАПЫ, НИ МАМЫ, НИ БАБУШЕК

Когда обстановка окончательно стабилизировалась, дядя Гриша приехал за Володей и привёз его обратно в Одессу, в их квартиру на улице Петра Великого. Сыновья дяди Гриши, что ушли на фронт, вернулись живыми, оба офицерами.

Но когда Володя вошёл в знакомые стены, он увидел, что квартира пуста.

«Я смотрю, никого нет. Ни папы, ни мамы, ни бабушек», – вспоминает Владимир.

Ему рассказали. Его родителей расстреляли. Место расстрелов называлось Слободка, тот самый район, где было одесское гетто. Весь мир об этом знает. Существовали специальные отряды, которые занимались уничтожением следов, чтобы не осталось ни свидетельств, ни могил.

Маленький Володя остался сиротой.

В квартире теперь жили военнослужащие. По вечерам они пели. Одна песня звучала чаще других, «Тёмная ночь» композитора Никиты Богословского, написанная в 1943 году для фильма «Два бойца». Её пел Марк Бернес, играя одессита Аркашу Дзюбина, и эта песня, пронзительная, простая, о солдате, который думает о любимой женщине и ребёнке, стала неофициальным гимном фронтовиков. В квартире, где ещё вчера жила большая еврейская семья, а теперь стояли чужие вещи и спали чужие люди, «Тёмная ночь» звучала каждый день.

Володя запомнил эту песню на всю жизнь.

НОВАЯ СЕМЬЯ, НОВОЕ ИМЯ И БАРАКИ В ФИЛЯХ

Через какое-то время из Ташкента приехал муж маминой сестры. Это была часть семьи, что успела эвакуироваться до оккупации. Был суд, мальчика усыновили. Ему дали новую фамилию, Белокопытов, и новое отчество. Приёмную маму звали Екатерина Леонтьевна, она была родной сестрой его погибшей мамы Клары. Приёмного отца звали Аркадий Семёнович Белокопытов.

Володю привезли в Москву. Отец работал на знаменитом заводе №23 в Филях, том самом, что позже будет переименован в Машиностроительный завод имени М.В. Хруничева и станет одним из главных предприятий советской ракетно-космической отрасли. Во время войны здесь выпускали бомбардировщики Ил-4 и Ту-2, а после войны начнут строить стратегические бомбардировщики конструктора Мясищева, а затем и межконтинентальные баллистические ракеты.

Всех эвакуированных, вернувшихся в Москву, поселили в деревянный клуб Строителей рядом с заводом. Потом, в двухэтажный барак в Филях. Удобства, все на улице. Жили страшно бедно.

В школу №66, старое четырёхэтажное здание, Володя ходил через Филёвский лес, три километра в один конец. Учился в классе «Г». Его приёмный брат, в другом классе. Дети бегали в лес, играли в войну, стычки были настоящие, послевоенные мальчишки не умели играть понарошку. Иногда в класс приходил полковник, отец одного из учеников, весь в орденах, рассказывал о войне. Он жил с семьёй в хорошем доме старинной постройки, недалеко от школы. Володя, проходя мимо, завидовал: они живут в настоящем доме, а мы в бараке, без удобств.

Однажды в их барак пришла делегация из школы, родительский комитет. Увидели, как живёт семья, и ужаснулись. После этого визита семью переселили в домик на Кутузовском проспекте, а потом отец получил квартиру у метро «Аэропорт», на Красноармейской улице, рядом с Музеем космонавтики и авиации. Но и здесь это был двухэтажный барак, три комнаты, в одной из которых, площадью метров пятнадцать, жили вчетвером.

СОСЕДИ ПО БАРАКУ: СЕДАЯ ЖЕНЩИНА И ТОРГПРЕД ИЗ КИТАЯ

Послевоенная Москва была удивительным местом, пёстрым, тесным, полным людей с невероятными судьбами.

В соседней комнате барака жила молодая женщина по имени Анастасия, совершенно седая. Она никому не рассказывала, что с ней случилось. Только потом стало известно: во время эвакуации её посадили на пароход, и пароход начал тонуть. Их спасли, но волосы её побелели навсегда. Анастасия работала где-то в Моссовете, у какого-то чиновника. Иногда за семьёй приезжала служебная машина, и они все вместе ехали гулять в Филёвский лес.

А потом в третью комнату вселился новый сосед, Иван Васильевич Сидоренко, с женой Галиной и двумя детьми. Они приехали из Китая. Иван Васильевич был торговым представителем, торгпредом. И вот этот человек, привыкший к совсем другой жизни, оказался в крохотной комнатке двухэтажного московского барака.

Его жена Галина не умела готовить, они привыкли, что всё делается прислугой. А приёмная мама Володи, Екатерина Леонтьевна, готовила прекрасно. Так и подружились. Когда Галине нужно было произвести впечатление на комиссию из Министерства торговли, приехавшую проверить их жилищные условия, мама наготовила такого, что комиссия ахнула. В итоге Сидоренко получили отдельную квартиру в высотке на Кутузовском. Когда семья Белокопытовых приехала к ним в гости, Володя не мог поверить своим глазам: после двухэтажного барака без удобств, хрустальные вазы, дорогая мебель, простор.

«Сколько лет прошло, а я всё хочу туда, их навестить», – говорит Владимир. И тут же добавляет: «Ну, конечно, нет никого в живых. Там дети, внуки».

АРМИЯ, БАЙКОНУР И ГЕНЕРАЛ ШУБНИКОВ

Володя вырос, выучился на стоматолога. Его призвали в армию, определили служить в Средней Азии, в песках Каракумов. Сразу дали три кабинета, чтобы организовал стоматологическую помощь. Отправили на усовершенствование в Ташкент, в военный госпиталь. Через полгода он вернулся с оборудованием и начал работать.

Около трёх лет Владимир прослужил на Байконуре. Его начальником, «шефом», как он говорит, был генерал Шубников, тот самый инженер-строитель Георгий Михайлович Шубников, который руководил строительством грандиозного мемориала советским воинам в берлинском Трептов-парке. Памятника «Воин-освободитель» работы скульптора Евгения Вучетича, где бронзовый солдат с опущенным мечом держит на руках спасённую немецкую девочку. Одного из самых пронзительных символов Победы.

Для мальчика, которого самого спасли из лап оккупантов, оказаться рядом с человеком, создавшим этот монумент, было чем-то символичным.

После армии Владимир вернулся в Москву, работал в нескольких поликлиниках, женился. Обычная, мирная жизнь, о которой мечтал каждый, кто прошёл через войну.

ВОЗВРАЩЕНИЕ В ОДЕССУ: «ВЫ ВОВА?»

Прошло лет двадцать. Или больше. Однажды Владимир решил вернуться в Одессу. Он любил этот город. Одесса манила его пляжами, южным теплом, знакомыми улицами. Но в этот раз им двигало другое: он хотел найти свой дом.

Он приехал с приёмной мамой. Она остановилась у родственников, а Владимир решил пройтись по городу. Зрительная память не подвела: он вспомнил Матросский спуск, где в детстве катался на санках, узнал знакомые перекрёстки, повороты, и вышел к своему дому.

Двор был тот же. Лестница, по которой когда-то топали немецкие сапоги. Кошки на ступеньках. Туалет на улице. Террасы. Он стоял во дворе и боялся подняться наверх. Он помнил свой подъезд, помнил, что справа, когда жарко, дверей не вешали, вместо них висели занавески из марли.

И вот он увидел: на первом этаже, за марлевой занавеской, сидит старушка. Он подошёл, разговорился.

«А вы знаете, я когда-то жил здесь...»

Когда старушка услышала фамилию, она подняла крик. На шум сбежались соседи. И вдруг открылось окно на верхнем этаже, и оттуда другая старушка крикнула вниз:

«А вы кто?»

«Я когда-то жил здесь...»

«Вы Вова?»

«Да.»

Она узнала его. Спустя десятилетия, через войну, через оккупацию, через гибель целых семей, через переименования улиц и смену поколений, старушка из окна второго этажа узнала мальчика, которого когда-то выводили из этого двора с узлами и никелевым тазом.

СЛОБОДКА, АРХИВ КГБ И СЛЕДЫ, КОТОРЫХ НЕТ

После одесского двора Владимир поехал в деревню, ту самую Яновку-Ивановку. Он нашёл ребят, с которыми когда-то бегал босиком по виноградникам. Они были уже стариками, но помнили всё. Они написали свои воспоминания и рассказали ему подробности, которых он не знал или не мог знать, будучи ребёнком.

Потом Владимир попытался найти документальные следы своей семьи. Он обратился в одесский архив КГБ. Ответ был коротким: всё уничтожено. Архивы о погибших в оккупации не сохранились. Людей, которых расстреляли и сожгли, для документов просто не существовало.

Единственное место, где сохранились хоть какие-то записи, это архив ЗАГС. Там Владимир нашёл самого себя. Запись о рождении. Доказательство того, что он когда-то существовал в этом городе, что у него были родители, что он жил на улице Петра Великого.

О родителях, всё прах. Их расстреляли в районе Слободки. Тела сожгли. За время оккупации Одессы, по данным Яд ва-Шем, погибло около 100 тысяч евреев, живших между Днестром и Южным Бугом. Специальные отряды, набранные из коллаборационистов, методично уничтожали следы преступлений. Ни могил, ни имён, ни документов.

Проходя мимо Привоза, Владимир увидел серый, неприятный дом на улице Советской Армии. На фасаде висела мемориальная доска: здесь располагалось гестапо, немецкая тюрьма, где пытали заключённых. Теперь в этом здании работала милиция.

«Всё так просто в жизни», – говорит Владимир.

Белокопытов Владимир Аркадьевич

ЭПИЛОГ: ПОЧЕМУ ЭТО ВАЖНО

Владимир Белокопытов не историк и не писатель. Он стоматолог, обычный человек, проживший обычную, по послевоенным меркам, жизнь. Но его история, это документ. Живое свидетельство того, как работала машина уничтожения на улицах Одессы: дворники составляли списки, по спискам приходили солдаты, людей выводили колоннами, расстреливали, сжигали.

И ещё его история, это свидетельство того, что среди этого ужаса находились люди, которые рисковали жизнью ради чужого ребёнка. Дядя Гриша Тарасовский, который вывез мальчика из пересыльного лагеря. Баба Настя, которую пытали и которая не сказала ни слова. Соседи по двору, которые знали и молчали. Безымянные жители деревни, которые делились едой с партизанками.

Эти люди не были героями в кинематографическом смысле слова. Они были обычными людьми, дворниками, колхозниками, шофёрами, которые в минуту выбора предпочли человечность.

Каждый год свидетелей тех событий становится всё меньше. Архивы уничтожены, могилы стёрты, имена забыты. Но пока Владимир Белокопытов может подняться на второй этаж старого одесского дома и услышать из окна: «Вы Вова?», эта история не закончена.

Нeвepoятнaя иcтopия любви нacлeдницы Oнaccиca и coвeтcкoгo чинoвникa, кoтopaя пoтpяcлa миp


Нeвepoятнaя иcтopия любви нacлeдницы Oнaccиca и coвeтcкoгo чинoвникa, кoтopaя пoтpяcлa миp

СВАДЬБА, КОТОРУЮ ЗАПРЕТИЛИ ПОКАЗЫВАТЬ

1 августа 1978 года у Грибоедовского дворца бракосочетаний в Москве творилось нечто невообразимое. Десятки западных журналистов, вооружённых камерами, штурмовали вход. Милиция и люди в штатском выстроили живой коридор. Корреспонденты кричали что-то на английском, французском, греческом. Но внутрь не пустили ни одного иностранного репортёра. Газета «Вашингтон пост» вышла с репортажем об этом событии уже на следующий день. А советские газеты, как по команде, молчали.

В этот день обычный, на первый взгляд, советский чиновник Сергей Каузов женился на женщине, чьё состояние оценивалось в сумму, от которой у любого нормального человека закружилась бы голова. Его невестой была Кристина Онассис, единственная наследница величайшей судоходной империи мира, дочь легендарного Аристотеля Онассиса. Богаче её в тот момент считалась разве что королева Елизавета II.

Как советский клерк со стеклянным глазом покорил сердце женщины, у ног которой лежал весь мир? Почему КГБ, Политбюро и лично Брежнев решали, быть или не быть этому браку? И что стало с островом, на котором покоится прах всей семьи Онассис? Эта история, невероятная даже по меркам Голливуда, разворачивалась в самом сердце холодной войны.


ДЕВОЧКА, КОТОРОЙ ПРИНАДЛЕЖАЛ ЦЕЛЫЙ МИР

Кристина Онассис родилась 11 декабря 1950 года в Нью-Йорке, в семье, где деньги давно перестали быть целью и стали средой обитания. Её отец, Аристотель Онассис, был, пожалуй, самым знаменитым богачом планеты. Грек, начинавший с торговли табаком в Аргентине, он создал гигантскую судоходную империю и жил так, как не снилось большинству королей. Его яхта «Кристина О», названная в честь дочери, была плавающим дворцом, на палубе которого собирались президенты, кинозвёзды и оперные дивы.

Но роскошь не заменяла семейного тепла. Мать Кристины, Афина Ливанос, происходила из семьи другого судостроительного магната. Брак родителей распался, когда девочке было девять лет. Отец менял возлюбленных, мать искала утешения в запрещенных вещствах. Дети, Кристина и её старший брат Александр, росли фактически при прислуге, переезжая между Францией, Англией и Грецией.


А потом в жизнь семьи Онассис вошла Жаклин Кеннеди. В 1968 году Аристотель женился на вдове убитого американского президента. Свадьба состоялась на крохотном острове Скорпиос в Ионическом море, который Онассис купил в 1962 году за смехотворные 3,5 миллиона драхм и превратил в райский уголок. Для Кристины мачеха стала ещё одним ударом. Она чувствовала себя преданной.

Дальше трагедии посыпались одна за другой. В январе 1973 года брат Александр, единственный наследник империи по мужской линии, разбился на учебном самолёте в Афинах. Ему было двадцать пять лет. Мать Кристины умерла в 1974 году, предположительно от передозировки. А в марте 1975 года скончался и сам Аристотель Онассис. Ему было шестьдесят девять лет, он страдал миастенией, и говорили, что смерть сына сломила его окончательно.

В двадцать четыре года Кристина осталась круглой сиротой. Единственной хозяйкой состояния, которое оценивалось в сотни миллионов долларов, и крупнейшего частного торгового флота в мире. Одинокой, несчастной, отчаянно ищущей любви.

ЧЕТЫРЕ МУЖА И НИ КАПЛИ СЧАСТЬЯ

К двадцати пяти годам за плечами Кристины было уже два неудачных брака. Первым мужем стал калифорнийский девелопер Джозеф Болкер, который был старше её почти вдвое. Этот брак в 1971 году стал открытым вызовом отцу, Аристотелю, который пришёл в ярость. Семейство Онассис применило всё своё влияние, и через девять месяцев Кристина подала на развод.

Вторым мужем в 1975 году стал грек Александр Андреадис, сын богатого банкира. Этот союз казался разумным, одобренным деловыми кругами. Но любви в нём не было, и через два года всё закончилось. Кристина была разочарована, одинока и, по свидетельствам близких, всё глубже погружалась в депрессию.

Именно в таком состоянии она прилетела в Москву.

ЧЕЛОВЕК СО СТЕКЛЯННЫМ ГЛАЗОМ

В 1976 году 26-летняя Кристина Онассис прибыла в столицу СССР, чтобы продлить контракт компании Olympic Maritime с советским Министерством морского флота на перевозку зерна. Огромные танкеры, унаследованные от отца, возили американское зерно в Советский Союз, и контракт нуждался в продлении.

Одним из членов рабочей группы «Совфрахта», советского фрахтового агентства, был 35-летний Сергей Данилович Каузов. Он меньше всего походил на героя любовного романа. Невысокий, лысеющий, в детстве потерявший правый глаз в результате несчастного случая и носивший стеклянный протез. Коллеги за глаза звали его Циклопом.

Но те, кто знал его ближе, отмечали совсем другое. Каузов окончил московскую спецшколу, блестяще владел несколькими иностранными языками, включая английский и французский. Его мать, Мария Сергеевна, работала на «Мосфильме» ассистентом режиссёра и, в частности, помогала Юлию Райзману на съёмках знаменитого фильма «А если это любовь?», где свою первую большую роль сыграл Андрей Миронов. Каузов вырос в атмосфере, пропитанной культурой, был начитан, остроумен и умел произвести впечатление.

Что именно произошло между ними на тех переговорах, до сих пор остаётся предметом споров. Но факт неоспорим: улетая из Москвы, Кристина Онассис потребовала, чтобы для дальнейших согласований контракта к ней в Париж прислали именно Каузова. И никого другого.

ПАРИЖ, КАРИБЫ И ГНЕВ АНДРОПОВА

Каузова срочно командировали во Францию. Он полетел с женой Натальей Бонди, преподавательницей Гнесинки и ведущей передачи о классической музыке на радио, и девятилетней дочкой Катей. Жена, видимо, должна была служить гарантией благонадёжности. Но в Париже Кристина быстро дала понять Сергею, что речь идёт не только о контрактах.

Кураторы из КГБ, плотно опекавшие все внешнеторговые организации, оценили перспективы этого знакомства. Каузову стали выделять больше денег на представительские расходы, чтобы он выглядел на уровне. Вскоре пара перестала скрывать отношения. Дело зашло так далеко, что они вместе полетели на Карибы, где их засняли папарацци. Западные журналы вышли с фотографиями «агента КГБ» и «Морской королевы» в купальниках на пляже.

Каузова с семьёй срочно вернули в Москву. Сразу по прибытии его вызвали на Лубянку. Глава Управления внешней контрразведки КГБ генерал-майор Олег Калугин, который позже эмигрировал в США и был заочно осуждён за госизмену, впоследствии рассказывал об этом так:

«Юрий Андропов был страшно рассержен и грозился засадить Каузова в тюрьму. Но я заступился за него, сказав: если мы его упрячем за решётку, будет международный скандал. А вот если они поженятся и у них родится мальчик, то гражданин Советского Союза станет наследником империи Онассиса».

Логика была железной. Частный торговый флот Онассис, в случае войны, должен был стать частью транспортной инфраструктуры НАТО. Если бы наследником этого флота оказался советский гражданин, расклад сил менялся радикально. А кроме того, стране отчаянно нужна была валюта, впереди были Олимпийские игры 1980 года в Москве.

Дело дошло до Политбюро. Генеральный секретарь Леонид Ильич Брежнев лично рассматривал вопрос и дал добро на брак. Но с условиями.

ОПЕРАЦИЯ «ОЛИМПИЯ»

Операцию назвали «Олимпия», и это название, по воспоминаниям Калугина, было связано не столько с Грецией, сколько с Олимпиадой-80 и потребностью в иностранной валюте. Условия Кремля были жёсткими: брак должен быть заключён только в Москве, молодожёны должны жить в СССР.

Кристина мечтала обвенчаться на Скорпиосе, на семейном острове. Но Москва хотела полностью контролировать процесс. Чтобы добиться согласия Онассис, на неё надавили единственным способом, который мог сработать: через любовь к Каузову. На Сергея собрали досье о финансовых нарушениях в период его парижской командировки. Кристине объяснили, что если она не согласится на условия, её жениху грозит тюрьма.

Она согласилась. Каузов развёлся с женой, оставив девятилетнюю дочку, и переехал в двухкомнатную квартиру матери на Мосфильмовской улице.

1 августа 1978 года в Грибоедовском дворце бракосочетаний одна из богатейших женщин мира стала женой советского чиновника. Банкет прошёл в гостинице «Метрополь». Из той части клятвы, где молодожёны обещали служить социалистической Родине, для иностранки были опущены соответствующие слова. На церемонии присутствовали только родственники Каузова и сотрудники греческого посольства. Ни одного западного журналиста внутрь не допустили.


МИЛЛИАРДЕРША В ДВУХКОМНАТНОЙ КВАРТИРЕ

Первые дни московской жизни обернулись для Кристины настоящим шоком. Двухкомнатная квартира на Мосфильмовской, со свекровью за стеной, не имела ничего общего с дворцами, в которых она выросла.

Позже Кристина, впрочем, с невесёлой иронией замечала, что в огромных резиденциях её отца она неделями могла не видеть родных, не зная, есть они в доме или нет, столько там было комнат. Здесь же всё было наоборот: жизнь на виду, стены почти прозрачные, соседи совсем рядом.

Через три дня она переехала в гостиницу. Опасаясь международного скандала, Юрий Андропов распорядился срочно выделить молодожёнам квартиру. Глава Московского городского совета депутатов трудящихся Промыслов получил указание предоставить достойное жильё.

Городские власти подобрали трёхкомнатную квартиру в новом писательском доме в Безбожном переулке (ныне Протопоповский), недалеко от метро «Проспект Мира». Соседи были подобраны из «проверенных людей»: этажом ниже жил знаменитый журналист-международник Генрих Боровик, этажом выше, бард Булат Окуджава.

Молодожёнам выделили «Волгу». Каузов водил машину сам, что на Западе стало бы предметом восторга таблоидов. На Николиной Горе, престижном подмосковном дачном посёлке, где жили видные деятели науки и искусства, им предоставили участок. Государство старалось. Но миллиардершу, привыкшую к яхтам и частным самолётам, трудно было удивить государственной дачей.


ПОБЕГ ИЗ ЗОЛОТОЙ КЛЕТКИ

Московская идиллия продлилась недолго. Кристина тосковала. Советский быт, при всех привилегиях, предоставленных властями, был для неё невыносим. Продукты в магазинах, очереди, ограниченные возможности для общения, постоянное ощущение слежки, всё это давило. Она привыкла жить свободно, летать куда угодно, звонить кому угодно. В Москве конца семидесятых это было невозможно.

И тогда Кристина пошла в наступление. Она пригрозила разорвать все контракты с СССР, если мужа не отпустят на Запад. Для советской экономики, остро нуждавшейся в валюте, это была серьёзная угроза. Вопрос вновь поднялся на уровень Политбюро.

Решение далось нелегко. Каузова отпустили, но цена свободы оказалась высокой. По решению Политбюро Кристина перевела 500 тысяч долларов на развитие Коммунистической партии Греции и ещё 500 тысяч в советский Фонд мира. Партбилет Каузова был сдан на хранение в ЦК КПСС. После этого молодожёны уехали в Париж, где Сергей возглавил французское представительство «Совфрахта».


ЛУЧШИЙ ИЗ МУЖЕЙ

В Париже Каузов быстро освоился. Шведский судовой маклер Арне Ларссон позже с удивлением вспоминал, что Сергей великолепно разбирался в коньяках и сигарах, названия которых маклер сам никогда бы не мог себе позволить. Советский человек, выросший в стране тотального дефицита, на поверку оказался утончённым знатоком роскоши.

Но давление на пару не прекращалось. Оно шло со всех сторон. Родственники Онассис и совет директоров Olympic Maritime категорически не принимали этот брак. Западные спецслужбы не могли смириться с тем, что флот, стратегически важный для НАТО, оказался в орбите влияния советского гражданина. С другой стороны, и советская сторона продолжала тянуть свою верёвку.


Через семнадцать месяцев, в начале 1980 года, они развелись. Детей у них не было. Позже Кристина признавалась друзьям: «Каузов оказался лучшим из моих мужей«. И это не было пустой фразой. В отличие от всех остальных мужчин в её жизни, у Каузова, по крайней мере поначалу, не было финансового интереса. Он любил её. А она, может быть впервые, почувствовала настоящую взаимность.

Ходили упорные слухи, что после развода они тайно продолжали встречаться. Как когда-то в начале своего романа, скрываясь от всех, от «своих» и от «чужих». Секретность, которая поначалу так увлекла Кристину, стала их постоянным спутником.

При разводе Кристина подарила Каузову два нефтеналивных танкера и деньги. Он перебрался в Лондон, основал фирму морских перевозок и ещё до перестройки стал долларовым мультимиллионером. Калугин позже говорил с гордостью: «Я горжусь этим делом. Вместо того чтобы засадить человека в тюрьму, мы делали деньги из него».

ПРОКЛЯТИЕ РОДА ОНАССИС

После развода с Каузовым Кристина в 1984 году вышла замуж в четвёртый раз, за французского бизнесмена Тьерри Русселя. В этом браке в 1985 году родилась дочь Афина, названная в честь бабушки. Но и этот брак распался в 1987 году.

19 ноября 1988 года 37-летнюю Кристину Онассис нашли мёртвой в номере загородного клуба под Буэнос-Айресом. По официальной версии, причиной смерти стал отёк лёгких. По другим данным, сердечная недостаточность, спровоцированная передозировкой снотворных препаратов. Обстоятельства смерти так и не были полностью выяснены.

Председатель Фонда Онассиса Стелиос Пападимитриу говорил потом, что три главных вопроса остались без ответа: почему в ту ночь Кристина была одна, зачем ей было себя убивать, и кого она ждала тем вечером.

Её похоронили на острове Скорпиос, в семейной усыпальнице, рядом с отцом и братом. Многие говорили о проклятии рода Онассис: каждый, кто прикасался к этому чудовищному богатству, становился несчастным.

Мария Каллас, великая певица, которую Аристотель бросил ради Жаклин Кеннеди, перед разрывом будто бы прокляла его по всем канонам античной трагедии. Было ли проклятие, нет ли, но трагедии, одна страшнее другой, преследовали эту семью неотступно.

ВНУЧКА ОНАССИСА И РУССКИЙ ОЛИГАРХ

Единственной наследницей империи стала маленькая Афина. Состояние, которое ей досталось, оценивалось от 2,4 до 3 миллиардов долларов. Опекуном девочки стал её отец Тьерри Руссель, ежегодно получавший из фонда 12,5 миллиона долларов на содержание дочери.

Повзрослев, Афина вышла замуж за бразильского наездника Альваро де Миранду и увлеклась конным спортом. Жила преимущественно в Бразилии. С Грецией, с родиной деда, её уже почти ничего не связывало. Она не раз заявляла, что во всех бедах семьи виновата громкая фамилия.

Когда её мужу отказали в греческом гражданстве, Афина решилась на шаг, который шокировал весь мир: продала остров Скорпиос, тот самый островок в Ионическом море, где венчались Аристотель Онассис и Жаклин Кеннеди, где покоился прах деда, бабки и матери.

На Скорпиос претендовали Билл Гейтс, Мадонна, Роман Абрамович. Но купил его в 2013 году российский миллиардер Дмитрий Рыболовлев, заплатив, по разным данным, от 100 до 153 миллионов долларов. Точнее, остров приобрела компания траста, действующего в интересах его дочери Екатерины. Вместе со Скорпиосом Рыболовлев получил и соседний крохотный островок Спарти, который Онассис когда-то купил для сына Александра и мечтал устроить там курорт для внуков, а если внуков не будет, для обездоленных детей.

ОСТРОВ, ГДЕ БРОДЯТ ТЕНИ

На Скорпиосе Рыболовлев затеял грандиозную реконструкцию стоимостью более 160 миллионов евро. По проекту, одобренному властями Греции, на острове должны появиться VIP-отель, спа-центр, виллы, ферма с виноградниками, амфитеатр и спортивный комплекс. Недельная аренда курорта для будущих гостей обойдётся, по оценкам, от миллиона долларов.

А среди этого строительного великолепия по-прежнему стоит маленькая часовня, где венчались Аристотель Онассис и Жаклин Кеннеди. И по-прежнему покоится прах тех, кому этот остров когда-то принадлежал. Внук табачного торговца и вдова американского президента, юный пилот, погибший в двадцать пять лет, и несчастная женщина, так и не нашедшая любви среди всех сокровищ мира.

ЭПИЛОГ. ГДЕ ОН ТЕПЕРЬ?

Сергей Каузов после развода с Кристиной женился на англичанке Элисон Харкнесс, у них родилась дочь. Потом развёлся и с ней. Он купил участок на крохотном карибском острове Мастик, где его соседями стали Мик Джаггер, Дэвид Боуи и Билл Гейтс. Потом перебрался в Швейцарию, в горный городок Грийон, где приобрёл шале. По соседству поселились обе его дочери, от русского и английского браков.

У Каузова осталось российское гражданство, он также получил швейцарское и британское. Бывшей советской семье он помогал всю жизнь, купив им 200-метровую квартиру в элитном доме в центре Москвы. До 1991 года, уже живя за границей и будучи мультимиллионером, он продолжал платить партийные взносы КПСС, перечислив в общей сложности около 500 тысяч долларов.

На старой московской квартире в Протопоповском переулке, где когда-то жила наследница Онассиса, теперь располагается офис. Самого Каузова там, разумеется, давно нет. Но формально, по данным адресных бюро, Каузов Сергей Данилович до последнего времени оставался прописан по этому адресу.

А на острове Скорпиос, где бродят тени Аристотеля Онассиса и Жаклин Кеннеди, где под кипарисами покоится прах Кристины, теперь звучит русская речь и строится элитный курорт. Как любил говорить классик, скучно жить на этом свете, господа. Впрочем, глядя на эту историю, не скажешь, что он был прав.
Подписаться на: Комментарии (Atom)