Иcчeзнувшиe бeccлeднo: кaкиe знaмeнитыe pуccкиe пpoпaли бeз вecти

 


Иcчeзнувшиe бeccлeднo: кaкиe знaмeнитыe pуccкиe пpoпaли бeз вecти

Люди пропадают каждый день. Но когда бесследно исчезают герои, гении или просто те, кто стоял у истоков важнейших событий, — это всегда переходит в разряд легенд. Советская история знает несколько таких «выпавших из реальности» фигур, чья судьба до сих пор будоражит умы историков.

Полет в никуда

1937 год. Советский Союз готовился триумфально покорить Арктику. Герой Советского Союза Сигизмунд Леваневский, кумир страны и любимец Сталина, решает лететь через Северный полюс в Америку на экспериментальном бомбардировщике ДБ-1. Создатель машины Андрей Туполев почему-то не внушал летчику доверия — Леваневский обвинял его во вредительстве.

12 августа самолет вылетел. Через несколько часов экипаж сообщил об отказе двигателя. Затем — о плохих метеоусловиях. И замолчал навсегда. Огромная по тем временам спасательная операция ничего не дала. Останки самолета ищут до сих пор — от Якутии до Аляски, но экспедиции регулярно натыкаются лишь на безымянные обломки. Судьба Леваневского стала символом трагического величия советской авиации: победный порыв и ледяное молчание.

Физик, знавший слишком много

В 1980-х весь мир облетела страшная теория «ядерной зимы». Советский физик Владимир Александров на суперкомпьютерах смоделировал последствия атомной войны: сажа от пожаров поднимется в стратосферу, на планете наступит 50-градусное похолодание, жизнь остановится. Именно его расчеты убедили СССР и США начать переговоры об ограничении вооружений.

Александров свободно ездил за рубеж, дружил с американскими коллегами. Но в 1985 году он приехал в испанскую Кордову, а 1 апреля вышел из отеля… и исчез. Все вещи остались в номере. Французский физик позже заявит, что это было заказное убийство. Но доказательств нет. Говорят, Александров знал слабые места ядерного щита США. Свою страну он больше не увидел.

Добычин, который ушел в воду

Самая, пожалуй, загадочная литературная пропажа XX века. Леонид Добычин — писатель-ленинградец, которого сегодня называют «русским Джойсом». В 1936 году в Союзе писателей устроили разгром его повести «Город Эн». Ему кричали «формалист» и «классово чужой».

25 марта Добычин тихо раздал ключи знакомым, отправил вещи матери в Брянск… и исчез. Больше его никто не видел. Скорее всего, он утопился в Неве. Но тело не нашли. Архив, который он вел педантично, пропал бесследно. Человек, мечтавший о простоте и ясности, будто стер сам себя из истории.

«Королевские номера» и призрак самозванца

Брат последнего русского царя, великий князь Михаил Александрович, был выслан большевиками в Пермь. В ночь на 13 июня 1918 года чекисты вывезли его из гостиницы «Королевские номера» вместе с секретарем в лес. Официально — расстрелян. Однако тела не нашли до сих пор. Десятилетиями по всему миру объявлялись лже-Михаилы. А в архивах так и лежит короткая телеграмма Ленину: «Михаил Романов убит. Следов нет».

Эти истории объединяет одно — отсутствие точки. Самолет Леваневского так и не нашли. В архивах Добычина зияет пустота. А тело великого князя, возможно, до сих пор лежит в пермском лесу, под слоем вековой листвы. Исчезновения этих людей напоминают о том, что история — это не только даты в учебниках, но и темные пятна, в которых навсегда пропадают человеческие судьбы.


«Худo cлужилa cвoим пepeдoм», — жaлoвaлcя Пeтp I

 


«Худo cлужилa cвoим пepeдoм», — жaлoвaлcя Пeтp I

Царь насытился, и сразу ушел, пообещав, что заплатит за работу его верный слуга. И правда, скоро пришел русский господин, представившийся Меншиковым. Летиция была уверена: за усердную службу государю ее ждет щедрый подарок, однако юную красавицу ждало большое разочарование…


В 1680 году в английском графстве Суррей, в городке Доркинг, актриса по фамилии Кросс родила дочь от тайного поклонника. Девочку, появившуюся на свет вне брака, нарекли Летицией.

Спустя недолгое время после родов мадам Кросс покинула Доркинг и направилась в столицу — она служила в прославленной лондонской труппе театра Друри-Лейн.

Летиция росла буквально за кулисами. Когда ей минуло 14 лет, девушку зачислили в ту же труппу Друри-Лейн, где она стала выступать как актриса и певица.

Её сильный и мелодичный голос вкупе с миловидной внешностью быстро обеспечили Летиции толпу почитателей.

Яркие роли в комедии Роберта Гулда «Сёстры-соперницы» и в шекспировской «Буре» — закрепили за Летицией Кросс репутацию восходящей «звезды».

К тому же юная артистка исполняла «светские арии», написанные Генри Пёрселлом — ведущим композитором английского барокко. По некоторым данным, сам Пёрселл благоволил Летиции и покровительствовал ей.

Когда в 1695 году музыкант скоропостижно скончался в возрасте 36 лет, Кросс вышла на сцену в посмертной постановке его незавершённой оперы «Королева Индии». Громкого успеха спектакль не снискал, однако игра и вокальные данные Летиции удостоились похвалы критиков.

Удачным для актрисы оказался и следующий, 1696 год: она участвовала в премьере нашумевшей комедии Джона Ванбру «Рецидив, или Добродетель в опасности».

Исполняя роль в этой скандальной пьесе, Летиция Кросс ещё не догадывалась, что совсем скоро её собственная добродетель тоже подвергнется серьёзной угрозе.


11 января 1698 года на английском побережье высадилась необычайно разношёрстная группа. В её состав входили три дипломата в париках — Фёдор Головин, Франц Лефорт и Прокопий Возницын. Кроме того, на британскую землю сошли 70 солдат-гренадеров, шесть трубачей, священник, двое мастеров по часам, повар, четыре карлика и одна обезьяна.

Но куда больше внимания случайных зевак привлёк высокий молодой человек ростом в 2 метра 3 сантиметра. Это был русский царь Петр I, путешествовавший под вымышленным именем Пётр Михайлов.

Петру тогда исполнилось 26 лет. Вместе со своим «Великим посольством» он колесил по Европе уже более года. В Англию монарх прибыл по личному приглашению короля Вильгельма III Оранского.

Среди прочих государя сопровождал и его самый доверенный человек — 25-летний Александр Данилович Меншиков.


В Англии Пётр действовал без промедлений: жадно вбирал новые знания, пробовал всё на свете и старался обучиться чему только можно. Царь посетил Королевскую обсерваторию, Оксфордский университет, Монетный двор, артиллерийские заводы и корабельные верфи. В Лондоне государь провёл переговоры с королём Вильгельмом.

Не забывал молодой монарх и про увеселения. Пётр вместе со своим английским приятелем Перегрином Осборном, маркизом Кармартеном, а также с Меншиковым сделался завсегдатаем одного лондонского паба. Царя особенно восхищало то, что маркиз на равных состязался с русскими в умении пить. Визит монаршей особы (псевдоним «Пётр Михайлов» никого не вводил в заблуждение) принёс заведению огромную популярность, и хозяин переименовал его в «Царскую голову». Сегодня этого паба уже нет, зато лондонская улица, где он когда-то находился, называется Muscovy Street — то есть улица Московии.


Во время Великого посольства Пётр, несмотря на свою общеизвестную влюбчивость, держался подальше от романов с иностранками. Как писал очевидец:


Когда разнёсся слух, что Пётр I намерен посетить театр Друри-Лейн, все актрисы пришли в сильное волнение. Ещё бы! Не каждый день выпадает случай увидеть иноземного монарха, да ещё из такой богатой державы, как Московия!

Несмотря на шумную славу трупы Друри-Лейн, похвастать толщиной кошельков артистки никак не могли. Возможное знакомство с государем сулило той или иной счастливице серьёзное улучшение финансового положения.

Пригласил государя в театр Александр Меншиков, решивший, что Петру стоит познакомиться не только с европейскими верфями, заводами и монетными дворами, но и с культурой.

В Друри-Лейн царь сначала скучал и зевал — но лишь до того мгновения, когда на подмостках появилась прелестная юная особа с изящной фигурой, очень милым округлым личиком и небесно-нежным голосом.

Ею оказалась 18-летняя Летиция Кросс.


Едва стихли финальные рукоплескания и опустился занавес, Пётр тут же отправил Меншикова за кулисы — пригласить красавицу к себе в гости.

Меншиков исполнил приказ и передал артистке приглашение царя. Летиция, отчаянно нуждавшаяся в деньгах, дала согласие.

Свидание состоялось в доме 21 по Норфолк-стрит, который снимал Пётр I. Мисс Кросс поразило, насколько внешность государя не соответствовала тому, что она слышала. Никакого красавца-великана Летиция не увидела. Царь действительно был высок, но невероятно худ. Плечи у него оказались широкими, а голова — маленькой.

Ещё больший сюрприз ожидал актрису, когда государь скинул кафтан. Короткие руки Петра и комично маленькие для такого роста ступни выглядели непропорционально. Летиции царь не приглянулся, однако юная актриса терпеливо сыграла свою роль, надеясь на щедрую награду.

Но тщетны были надежды мисс Кросс! Перед отъездом из Лондона Пётр I направил к ней Меншикова, который торжественно вручил комедиантке 500 гиней. Сумма по тем временам немалая, однако актриса рассчитывала на большее.

Оскорблённая Летиция гинеи взяла, но попросила Меншикова передать государю, что недовольна его скупостью. Вот что писал об этом в своих «Достопамятных повествованиях и речах Петра Великого» русский учёный-инженер и близкий соратник самодержца Андрей Константинович Нартов:

«Меншиков просьбу ее исполнил, донес его величеству, но в ответ получил следующую резолюцию: «Ты, Меншиков, думаешь, что я такой же мот, как ты! За пятьсот гиней у меня служат старики с усердием и умом, а эта худо служила своим передом». На сие Меншиков отвечал: «Какова работа, такова и плата!».

21 апреля 1698 года Пётр I, так и не доплатив Летиции Кросс ни пенса, отправился в Голландию, а оттуда через Австрию и Польшу — в Россию.

Летиция же недолго печалилась из-за царской скупости. В конце того же 1698 года красавица завела роман с неким баронетом, вместе с которым уехала во Францию.

Мисс Кросс некоторое время выступала в парижском театре, но затем вернулась в родной Друри-Лейн, где стала одной из ведущих актрис.

В 1705 году, в возрасте 25 лет, Летиция впервые вышла замуж — её избранником стал офицер Питер Вейр. Увы, брак оказался недолгим: через несколько месяцев после свадьбы Вейра убили во Фландрии.

Несмотря на жизненную трагедию, Летиция продолжала играть в родном театре до тех пор, пока руководство Друри-Лейн не перешло к триумвирату актёров-менеджеров — Роберту Уилксу, Томасу Доггету и Колли Сибберу. Триумвират отказался продлевать с Летицией контракт, однако, когда семьдесят три почитателя актрисы подписали в её защиту петицию, начальство вынужденно пошло на попятную.

В 1732 году в Друри-Лейн состоялся бенефис 51-летней Летиции Кросс, после которого актриса объявила об уходе со сцены.

К тому времени Летиция была уже тяжело больна.

4 апреля 1737 года актриса скончалась. Ей было 56 лет.


"A мeня зa чтo в жepтву? Я вooбщe из CCCP!" Нeвepoятнaя cудьбa caмoй кpacивoй гимнacтки Coвeтcкoгo Coюзa

 


"A мeня зa чтo в жepтву? Я вooбщe из CCCP!" Нeвepoятнaя cудьбa caмoй кpacивoй гимнacтки Coвeтcкoгo Coюзa

Октябрь 1968 года, Мехико. В Олимпийской деревне 19-летняя советская гимнастка, измотанная после тяжелейшего дня соревнований, пытается прийти в себя. Первый день турнира обернулся катастрофой: она сорвалась с брусьев, допустив элементарную ошибку, и шансы на личную медаль почти растаяли. И вдруг в комнату входят и торжественно сообщают: она избрана «невестой Мехико».

«Я загордиться не успела, потому что мне объяснили суть предания. Спрашиваю: а меня за что в жертву? Я вообще из СССР! Улыбаются. А на следующий день все газеты вышли с заголовком: русская гимнастка Наталья Кучинская, невеста Мехико. Но в жертву меня так и не принесли», – вспоминала она потом.

По древней мексиканской легенде, «невестой Мехико» называют самую красивую девушку, которую приносят в жертву богам, чтобы те смилостивились и продолжали охранять город. Наталья Кучинская стала первой и единственной советской спортсменкой, получившей этот экзотический титул. Но ни красота, ни олимпийское золото, ни предложение руки от сына президента Мексики не уберегли её от того, что ждало впереди: нищета, похищение бандитами и бегство из страны.

Наталья Кучинская

ДЕВОЧКА, КОТОРАЯ НЕ ВЫНОСИЛА ПЛАВНЫХ ДВИЖЕНИЙ

Наталья Кучинская появилась на свет 8 марта 1949 года в Ленинграде, в семье, где спорт был не увлечением, а образом жизни. Отец, Александр, был волейболистом и тренером. Мать, Екатерина Яковлевна Кучинская, стала одной из основательниц ленинградской школы художественной гимнастики и воспитала целую плеяду спортсменок.

Маленькую Наташу и её младшую сестру Марию мать с ранних лет брала с собой в спортзал. Обе девочки начали заниматься художественной гимнастикой. Но если Мария оказалась спокойной и сосредоточенной, идеально подходящей для плавных, текучих движений «художки», то Наташа была совсем другой. Она носилась по залу, отвлекала других девочек, не могла усидеть на месте. Екатерина Яковлевна быстро всё поняла.

«Всё. Не подходит тебе художественная. Пойдёшь в спортивную», – сказала мать.

Решение оказалось судьбоносным. Мария Кучинская осталась в художественной гимнастике и со временем стала чемпионкой мира в групповых упражнениях. А Наталья ушла в спортивную, где её взрывной темперамент и бесстрашие нашли идеальное применение.

Первым серьёзным наставником Наташи стал Лазарь Ильич Зацаренный, заложивший ей фундамент мастерства.

Уже в 14 лет, в 1964 году, когда проходила Токийская Олимпиада, юная дебютантка из 239-й физико-математической школы Ленинграда впервые выступила на чемпионате СССР среди взрослых и едва не стала абсолютной чемпионкой страны. Подвело «коварное» бревно: она сорвалась на элементе «упор присев», настолько простом, что с закрытыми глазами выполнила бы его без запинки.

Но уже со следующего года Кучинская никому не уступала: четыре года подряд, с 1965 по 1968 год, она оставалась бессменной абсолютной чемпионкой СССР.

БРОШЕННАЯ В ЧУЖОМ ГОРОДЕ

В 1966 году, когда Наташе было всего шестнадцать и она ещё заканчивала школу, тренер Зацаренный принял решение перевезти её из Ленинграда в Киев. Он объяснял это лучшими условиями для тренировок. Однако в украинской столице всё пошло наперекосяк: спортивное общество «Трудовые резервы» неожиданно отказалось предоставить чемпионке страны даже место в общежитии.

Начались скитания. Из Киева перебрались в Херсон, оттуда в Николаев, где Наталью поселили в рабочую малосемейку. Наконец оказались в Одессе, где спортивное общество Черноморского морского пароходства помогло с квартирой и тренировочной базой. Казалось, всё наладилось.

Но тут Зацаренный, получив долгожданное разрешение на выезд, уехал в Израиль. О своих планах он не сообщил ученице ни слова. В один день тренер просто исчез, оставив 16-летнюю девочку одну в чужом городе, без наставника, без поддержки, накануне важнейших соревнований.

Положение было отчаянным. Впереди маячил чемпионат мира 1966 года в Дортмунде, а Кучинская осталась без тренера. На помощь пришла федерация. На талантливую гимнастку обратил внимание Владимир Александрович Смирнов, опытнейший специалист, воспитавший легендарную олимпийскую чемпионку Полину Астахову. Ради работы со Смирновым Наталья вернулась в Киев. И именно этот тандем, Кучинская и Смирнов, отправился покорять мир.

IV спартакиада народов СССР. Гимнастка Наталья Кучинская Дата съемки: 28 июля 1967 - 4 августа 1967

ТРИ ЗОЛОТА В СЕМНАДЦАТЬ ЛЕТ

На чемпионате мира 1966 года в Дортмунде случилось то, чего не ожидал никто. 17-летняя дебютантка из Советского Союза сенсационно затмила всех, включая главных звёзд мировой гимнастики. Кучинская завоевала шесть медалей, три из которых оказались золотыми: она победила в вольных упражнениях, на бревне и на брусьях. Серебро получила в личном многоборье и в командном первенстве, бронзу, в опорном прыжке.

Ни одна гимнастка мира прежде не добивалась такого результата в столь юном возрасте.

Легендарная Лариса Латынина, девятикратная олимпийская чемпионка, приехавшая в Дортмунд на свой последний крупный турнир, не завоевала ни одной личной награды. Эпоха великой Латыниной заканчивалась. Эпоха Кучинской только начиналась.

Кинорежиссёр Владимир Савельев, увидевший выступление Натальи в Дортмунде, позже вспоминал: «Эта девочка выходила к снарядам совсем не гимнастической, а какой-то чуть косолапой детской походкой. И только она начинала упражнения, у меня сжималось сердце. Я желал поражения всем, только чтобы победила эта девочка.»

Савельев снял документальный фильм «На-та-ли», ставший своеобразной визитной карточкой советской гимнастки. Впоследствии эта картина получила девять престижных международных наград, а по мексиканскому телевидению её показывали по просьбам зрителей несколько раз.

После Дортмунда победы продолжали сыпаться. В 1967 году на IV Спартакиаде народов СССР Кучинская совершила то, что можно повторить, но невозможно улучшить: она стала первой и в многоборье, и во всех четырёх видах гимнастической программы. На предолимпийских соревнованиях в Мехико победила на трёх снарядах из четырёх. Весь мир с нетерпением ждал Олимпиаду 1968 года.

МЕХИКО: ТАНКИ, БРЕВНО И ПРЕДЛОЖЕНИЕ РУКИ

Но за полтора месяца до начала Олимпийских игр случилось то, что перевернуло всю атмосферу предстоящих соревнований. В августе 1968 года войска СССР, Болгарии, Венгрии, ГДР и Польши вошли в Прагу, положив конец реформам, известным как Пражская весна. Мировое общественное мнение было возмущено, а симпатии зрителей и журналистов на Олимпиаде безраздельно перешли к чехословацким спортсменам. На советскую команду обрушилось огромное давление.

В сборную СССР вошли шестеро: лидер команды Наталья Кучинская, москвички Зинаида Воронина и Ольга Карасёва, Лариса Петрик из Витебска, Людмила Турищева из Грозного и Любовь Бурда из Воронежа. Команда была молодой, сильной по техническому мастерству, но ей предстояло выступать перед враждебно настроенной публикой, которая болела за фаворитку, чехословацкую гимнастку Веру Чаславску, абсолютную чемпионку предыдущих Игр в Токио.

Первый день обернулся катастрофой для Кучинской. Она сорвалась с брусьев, допустив простейшую ошибку. Шансы на личную медаль в многоборье казались потерянными. Чаславска уверенно шла к абсолютной победе. Неплохо выступала Зинаида Воронина, которая могла составить конкуренцию чешской соперницы.

Слева направо: Вера Чаславска, Лариса Петрик, Наталья Кучинская. Олимпиада-1968. Награждение в опорном прыжке

Но во второй день произошло невероятное. Кучинская собралась и показала выступления, которые загипнотизировали зал. На бревне, которое когда-то помешало ей стать чемпионкой страны в 14 лет, Наталья выполнила блестящую программу и завоевала золотую медаль. В вольных упражнениях, бронзу. Вместе с командой победила в командном первенстве, принеся своим безошибочным выступлением решающий вклад в общую победу, в то время как срывы допускали Бурда и Турищева. А в многоборье, отыграв огромное отставание после провала на брусьях, Кучинская поднялась на третье место, отстав от серебряного призёра Ворониной всего на одну десятую балла.

Четыре олимпийские медали, два золота и две бронзы, и это при том, что первый день едва не закончился полным провалом.

Вера Чаславска превзошла Кучинскую по количеству золотых наград (у неё было четыре), но именно советская гимнастка покорила Мексику. Стоило Наталье появиться на помосте, и зал, секунду назад болевший за чешку, замирал от восторга. Чаславска не имела и части той славы, что досталась девочке из Ленинграда.

Наталья сражала всех своей очаровательной улыбкой

НЕВЕСТА, КОТОРУЮ ХОТЕЛИ ПРИНЕСТИ В ЖЕРТВУ

После соревнований для Кучинской начался настоящий мексиканский вихрь. Приёмы, званые ужины, встречи с болельщиками и местной элитой. На улицах прохожие узнавали её в лицо и подходили за автографами, ведь по телевидению многократно показывали фильм «На-та-ли». Мексиканский художник написал её портрет и торжественно вручил Наталье, она увезла его с собой на родину.

Но главное событие произошло на традиционном балу олимпийцев после окончания Игр. К советской гимнастке подошёл молодой человек и сделал ей официальное предложение руки и сердца. Это был сын президента Мексики.

Шокированная гимнастка поблагодарила сеньора, но отказала. Она мечтала вернуться в Советский Союз, где, как ей казалось, её ждало светлое будущее. «Я выбрала страну. Тогда это не обсуждалось», – скажет она позже.

КОГДА ГИМНАСТИКА ПЕРЕСТАЛА БЫТЬ ПРЕЖНЕЙ

Возвращение в Союз действительно принесло награды и признание, но уже вскоре стало ясно: мир гимнастики стремительно менялся. Артистичный, душевный, романтический стиль, олицетворением которого была Кучинская, уходил в прошлое. На смену ему шли программы запредельной сложности. На передний план вышли Ольга Корбут и Нелли Ким, совершившие настоящую революцию в гимнастике.

Кучинская попыталась вернуться к тренировкам, но тело подводило. Накопились травмы, требовалось долгое восстановление. Освоить новые, сложнейшие элементы не удавалось. Мотивация таяла. И вскоре после Олимпиады, к 20 годам, Наталья приняла тяжёлое решение уйти из большого спорта. Как позже заметила Лариса Латынина, ставшая к тому времени старшим тренером сборной, в характере Наташи что-то надломилось, и спорт перестал быть для неё главным.

Однако Кучинская не собиралась покидать гимнастический зал навсегда. Она хотела тренировать спортсменов высших достижений, передать свой уникальный опыт новому поколению. Но система не спешила доверять ей перспективных гимнасток. Ей позволяли работать только с начинающими, фактически лишая возможности реализовать свой огромный потенциал тренера.

Наталья пыталась искать себя. Поступила на факультет психологии, считая, что знания о человеческой психике помогут в тренерской работе. Пробовала себя в журналистике, даже работала в цирке. Но всякий раз возвращалась к гимнастике, понимая, что это единственное, чему хочет посвятить жизнь.

«Когда я касаюсь снарядов, меня уносит в какое-то другое измерение», – признавалась она.

Наталья Кучинская – абсолютная чемпионка СССР

БИЗНЕСМЕН, ТЮРЬМА И ПЕРВЫЙ РАЗВОД

В этот сложный период в жизни Натальи появился Александр Котляр, предприимчивый мужчина с амбициями нового времени. По некоторым данным, он занимался производством товаров для оптики. Они поженились, и на какое-то время возникла иллюзия стабильности.

Но иллюзия рассыпалась быстро. То ли Котляр вёл свои дела не совсем легально, то ли перешёл дорогу кому-то влиятельному, но в середине 1980-х муж олимпийской чемпионки оказался за решёткой по экономической статье. Кучинская ездила к нему с передачами, дождалась его выхода на свободу, и через год они развелись.

Котляр эмигрировал в США, где быстро адаптировался и поднял бизнес. А Наталья осталась в Киеве, одна, с мизерной тренерской зарплатой, в стране, которая стремительно разваливалась.

ПЕЩЕРА У БАЙДАРСКИХ ВОРОТ

1989 год. Советский Союз погружается в хаос. Наталья, отчаянно пытаясь найти хоть какой-то заработок, отправилась в Крым, в Ялту. Она, олимпийская чемпионка, двукратная обладательница золота, «невеста Мехико», не могла купить даже лимон, чтобы лечить постоянную ангину, денег не было.

В Ялте произошло то, что стало самым страшным эпизодом в её жизни. Местные бандиты похитили бывшую спортсменку. Преступники были уверены, что у знаменитой олимпийской чемпионки, любимицы СССР и Мексики, должны быть огромные сбережения. Они потребовали выкуп, по некоторым данным, миллион долларов.

Таких денег не было ни у самой Натальи, ни у её семьи. По одной из версий, её держали в пещере неподалёку от Байдарских ворот, знаменитого перевала между Ялтой и Севастополем. Операцией по освобождению руководил начальник милиции Севастополя Анатолий Круш. Он лично вынес смертельно бледную Наталью на руках.

Но помощь пришла и с другой стороны. Александр Котляр, бывший муж, узнал о случившемся из-за океана. За время пребывания в советской зоне он обзавёлся определёнными связями в криминальном мире. Он задействовал эти связи, и Кучинскую освободили. Сам Котляр позже утверждал, что никакого выкупа заплачено не было.

После этого кошмара Котляр снова сделал Наталье предложение. Измученная, разочарованная, потерявшая всякую веру в то, что родина может предложить ей достойную жизнь, она согласилась.

ПО ТУ СТОРОНУ ОКЕАНА

Перед окончательным переездом в Америку Кучинская попробовала поработать по контракту в Японии. Там хорошо платили, условия были прекрасными. Но Наталья затосковала.

«Я всё-таки не человек мира, как я думала. Узнала, что такое ностальгия. Это больно», – признавалась она.

Вернувшись ненадолго в Санкт-Петербург, она устроилась на скромную ставку простого тренера. Зарплата была копеечной. В Киеве после распада Союза Наталья чувствовала себя неуютно, говорила, что не узнаёт город, в котором прожила более двадцати лет. Подумывала остаться в Петербурге, где продолжала работать её мать. Но вместо этого приняла предложение Котляра и уехала в Америку.

В штате Иллинойс, неподалёку от Чикаго, с помощью мужа Кучинская основала собственную гимнастическую школу, International Gymnastics Gym. Получила грин-карту. Купила дом. Начала новую жизнь.

«Тренирую кого ни попадя. Тут так принято, платят деньги, тренируй хоть восьмидесятилетних. Но у меня есть и дети. Неплохие. Конечно, это не большая гимнастика. Но я наконец-то успокоилась. Нашла свою семью. Теперь солидная дама. Мы дом купили. Обживаем», – рассказывала она в интервью газете «Советский спорт».

Среди её воспитанниц есть и чемпионка Америки. Не олимпийское золото, конечно, но и не работа «за 48 долларов в месяц», как она сама описывала свою прежнюю тренерскую ставку.

Наталья Кучинская

«ЕЁ ДУШОЙ ЖИЛА ВСЯ КОМАНДА»

С Россией и Украиной Кучинская практически не поддерживает связь. Неизвестно, приезжала ли она хотя бы раз в гости за три десятилетия жизни в Америке. На родине о ней помнят немногие: если Ольгу Корбут и Нелли Ким ещё знают, то имя Кучинской для большинства, пустой звук. А ведь именно она была настоящим брендом советской гимнастики в конце 1960-х.

Лариса Латынина, самая титулованная гимнастка в истории, отзывалась о ней так: «Её фантастический стиль, сопряжённый с невероятной для того времени сложностью, её душа, которой жила вся команда, до сих пор сказываются на нашей отечественной школе гимнастики. Я горжусь тем, что была старшим тренером той команды, за которую выступала Наташа Кучинская.»

В 2007 году Наталья Кучинская была введена в Международный зал славы гимнастики, что стало признанием её вклада в мировой спорт.

А сама Наталья, которой сейчас 76 лет, похоже, нашла наконец покой за океаном.

«Даже не знаю, у меня определённой цели нет. Мне просто нравится то, что я делаю», – говорит она.

Девочка, которая когда-то носилась по залу и мешала другим, чемпионка, которую хотели «принести в жертву» мексиканским богам, женщина, которую похитили в пещере у крымского перевала, и тренер, которая каждый день входит в гимнастический зал в Иллинойсе, это всё одна и та же Наталья Кучинская. Просто жизнь оказалась куда сложнее, чем самая невозможная комбинация на бревне.


"Oткудa у вac мaминo плaтьe?" Дeвoчкa пoтepялa в вoйну вcю ceмью, нo нaшлa cилы жить

 


"Oткудa у вac мaминo плaтьe?" Дeвoчкa пoтepялa в вoйну вcю ceмью, нo нaшлa cилы жить

Эту историю хочется рассказать не потому, что она про войну. А потому, что она про силу. Про девочку, которая к одиннадцати годам осталась совсем одна на свете, а к девяноста годам имела дочку, внучку, шикарную квартиру и говорила: «У меня хорошая старость. Хорошие дети и хорошая старость».

Между этими двумя точками, между полным сиротством в лагере смерти и счастливой старостью в Москве, уместилась огромная жизнь.

Её зовут Ида Иосифовна Спектор. И вот её история.

СЧАСТЛИВЫЙ ТУЛЬЧИН

Ида родилась 20 ноября 1932 года в городе Тульчине Винницкой области. Тульчин был небольшим, но красивым городком с военными частями, старинными каменными столбами в центре и молокозаводом у реки Южный Буг. Перед войной здесь проживало около пяти тысяч евреев, работали синагоги, на рынке звучал идиш. Еврейская община Тульчина считалась одной из крупнейших в Винницкой области.

Семья у Иды была большая. Папа работал на заводе, мама преподавала в школе. Была старшая сестра Полина, русоволосая, добрая, настоящая труженица. Жили в трёхкомнатной квартире. Рядом, в том же городе, жили бабушка и дедушка по отцовской линии. Дедушку звали Хаймен, и он был настоящий богатырь, мастерил внучкам свистульки. В Москве жил мамин брат, дядя Миша, была ещё мамина сестра тётя Фаня, младший мамин брат Шурик с молодой женой Лизой.

Детство было счастливым. Ида скакала по пригоркам с другими детьми, играла в салочки, хохотала. Всё закончилось в один день.

Успенская церковь в городе Тульчин

КАК ВЕТРОМ СДУЛО

22 июня 1941 года дети, как обычно, играли на пригорке. И вдруг по радио раздался голос: война.

«Нас как ветром сдуло», – вспоминала потом Ида Иосифовна. «Все сразу разбежались по домам».

Иде было девять лет. Всего за два дня до начала войны сестра Полина уехала с маминым родителями в Москву к дяде Мише. Папа должен был взять отпуск, и вся семья собиралась ехать следом. Вместо отпуска папа ушёл на фронт. А Ида с мамой, бабушкой и дедушкой остались в Тульчине.

Эвакуироваться не удалось. Единственная переправа через Южный Буг была занята отступающими войсками. Колонны шли непрерывно, гражданских к мосту не подпускали. Начальство города исчезло мгновенно. Население бросили на произвол судьбы.

Семья Иды дошла до переправы, увидела, что для них места нет, и вернулась домой. А дома их ждал ещё один удар: пока они скитались, соседи растащили половину вещей из квартиры.

«Откуда у вас это?» – спрашивала потом маленькая Ида, видя свои вещи на людях.

«Мне подарили», – отвечали ей.

ГЕТТО И ЛАГЕРЬ

Осенью 1941 года в оккупированном Тульчине, вошедшем в состав румынской зоны Транснистрии, было создано еврейское гетто. Всех евреев из центра согнали в определённый район и запретили выходить за его границы. К семье Иды подселили людей, евреев, депортированных из Бессарабии. Около пяти месяцев семья провела в гетто.

Принудительные работы для узников гетто были повседневной реальностью

13 декабря 1941 года, в еврейский праздник Хануки, три тысячи тульчинских евреев были депортированы в село Печора, в концентрационный лагерь, который узники прозвали «Мёртвая петля». Их гнали пешком двое суток по осенней грязи. Лагерь располагался на территории бывшей усадьбы польских дворян Потоцких на берегу Южного Буга. Формально он управлялся румынской жандармерией, но охраняли его украинские полицаи.

Это был лагерь, где людей не расстреливали массово, а уничтожали иначе: голодом, холодом, болезнями. Не кормили, не поили. Начался тиф. Ида тоже переболела, лежала всю зиму, не могла ходить, передвигалась на четвереньках, пока ноги не разогнулись.

Дети выживали по-своему. Они перелезали через каменный забор, убегали по деревням попрошайничать. Кто-то из крестьян давал картошечку, кто-то спускал собак. Добытую картошку варили на кострах. Это спасало.

В лагере Ида потеряла всех. Первой умерла бабушка. Потом дедушка Хаймен, богатырь, который делал внучкам свистульки. Он пришёл однажды, попрощался и ушёл. Больше его не видели. Лиза, жена маминого брата Шурика, была расстреляна. А в 1943 году тихо умерла мама.

«Она тихо ушла», – говорила Ида. «Тихо».

Десятилетняя Ида осталась совсем одна. Она бегала по лагерю, плакала, падала и засыпала где придётся. Люди указывали на неё и говорили: «Это внучка Хаймена. Бедный ребёнок».

ЗОЛОТО, КОТОРОЕ СПАСЛО ЖИЗНЬ

В 1943 году, когда Красная Армия начала наступление, лагерное начальство решило ликвидировать узников. Рвы были уже вырыты. Людей повезли на расстрел.

Но незадолго до этого в лагерь пригнали группу румынских евреев из Бессарабии и Буковины. В отличие от истощённых местных узников, они ещё сохранили при себе ценности. Узнав о готовящемся расстреле, они собрали всё золото и отдали румынскому коменданту лагеря Стратулату.

Стратулат запретил расстрел. Заявил, что это его территория, и он не допустит казни.

Узников погнали обратно. Они остались живы. Жизнь тысяч людей была буквально выкуплена за горсть золота.

ПОГОНЫ ВМЕСТО ПЕТЛИЦ

В середине марта 1944 года советские войска вошли в Печору. Но узники не вышли. Солдаты были в погонах, а до войны Красная Армия носила петлицы. Люди, проведшие в лагере больше двух лет и отрезанные от всего мира, решили, что это провокация, и попрятались.

Тогда среди солдат нашёлся еврей. Он обратился к узникам на идише: «Это Советская армия! Выходите, вас освободили!»

Люди стали выползать. Именно выползать, потому что многие уже не могли ходить.

Один военный вынес из лагеря Иду на одной руке, а на другой, мальчишку. Обоих отправили в Тульчинский детский дом.

МАМИНО ПЛАТЬЕ

Когда Иду привезли в детский дом, ей было одиннадцать лет. Она была истощена, покрыта фурункулами. К ней приходили смотреть как в зоопарк, молча стояли и разглядывали.

Постепенно она приходила в себя. В детском доме был хороший директор, невысокого роста, заботливый. Кормили жидкой похлёбкой, «картошка картошку догоняла». Ребята сидели с ложками и искали в тарелке хоть что-нибудь съедобное.

Однажды Ида шла по улице с маминой знакомой. И вдруг на рынке увидела женщину в мамином платье.

Они подошли.

«Откуда у вас это платье?» – спросила Ида.

«Мне его подарили», – ответила женщина.

Ида не забрала платье. Она была маленькая, растерялась. И потом не могла себе этого простить всю жизнь.

«Надо было забрать как память», – повторяла она спустя десятилетия. «До сих пор себе простить не могу».

А потом Ида пошла к своему дому. Дома не было. На его месте зияла яма, погреб обрушился, то ли от бомбы, то ли сам. Кругом стояли дома, а их дома больше не существовало.

Ида бежала оттуда как безумная. Знакомая по имени Фрида встретила её и потом рассказывала другим: «Ида была невменяемая».

ДЕНЬ ПОБЕДЫ В ДЕТСКОМ ДОМЕ

9 мая 1945 года по радио объявили о Победе. Дети в детском доме кричали «ура», прыгали, танцевали, носились по коридорам.

«Мы были так счастливы», – вспоминала Ида Иосифовна. «Кричали ура, ура, ура. Прыгали, бегали».

В детском доме она провела до 1948 года. Бегала, играла, дралась с мальчишками, когда они мешали ей убираться в комнате. Постепенно оживала.

МОСКВА. НАЧАЛО НОВОЙ ЖИЗНИ

После войны мамин брат дядя Миша разыскал Иду через горсовет. В те годы существовала система учёта: горсоветы составляли списки выживших и отвечали на запросы родственников. Дядя Миша узнал, что племянница жива и находится в Тульчинском детском доме.

Забрать Иду помогла женщина из детдома, чья сестра жила в Москве, на Большой Полянке. Она взяла девочку с собой и передала дяде. Так Ида оказалась в Москве.

Встреча с сестрой Полиной, которая пережила войну в Москве у тёти Фани, оказалась горькой. Полина провела военные годы в безопасности, у родственников. Ида прошла лагерь смерти и потеряла всех. Между сёстрами выросла пропасть, которую ни одна из них не смогла преодолеть. Ида приехала к единственному родному человеку с огромной надеждой, а встретила равнодушие.

«Я ей не нужна была», с горечью вспоминала Ида. «Я спала и слышу, как про меня говорят: „Ида что? Ида спит." Не „пусть отдохнёт, бедная", а так, с пренебрежением, мол, подумаешь, Ида. Эта интонация мне запала в душу. А я готова была ей душу отдать. Я её так любила вначале. Потом поняла, что я ей не нужна».

Но и у дяди Миши Ида не задержалась. Однажды ночью пришли и увели его. Это был период массовых арестов, когда людей забирали без объяснений. Дядя Миша так и умер, не узнав, за что его посадили. Вернулся он с трепанацией черепа, больной, с потерей памяти.

Его собственная дочь сдала отца в дом инвалидов. А Ида, к тому времени уже взрослая и работающая, забрала дядю Мишу к себе. Выхаживала его, делала уколы. Он пошёл на поправку и сказал: «Я поправлюсь и тебя озолочу». С этими словами он умер.

ЗАВОД, СТАНОК И МЕЧТА О МЕДИЦИНЕ

Ида пошла работать на завод «Фрезер» в Москве. Стояла у станка, но из-за больного сердца, наследия лагерных лет, чуть не теряла сознание на рабочем месте. Её перевели в отдел технического контроля, она проверяла и принимала продукцию.

Параллельно училась. Сначала поступила в станкостроительный техникум. Но когда узнала, что открылось вечернее медицинское училище, не раздумывала. Забрала документы, приехала в училище, хотя семестр уже прошёл.

«Я догоню», – сказала она.

И догнала.

Жила впроголодь. Зарплата после всех вычетов, подоходного и «бездетного» налога, составляла 130 рублей. На эти деньги нужно было оплатить угол в коммуналке, купить тетрадки, учебники, приодеться.

«Я всегда была голодной», – говорила Ида Иосифовна. «Но я всегда была кругленькой. Это моя конституция. Я в жизни не была худенькой».

Она стала медсестрой и отработала в медицине около сорока лет. Знала своё дело так хорошо, что обучала даже молодых врачей. Они приходили к ней за советом, и она терпеливо объясняла, что и как нужно оформить, как записать, как поступить.

«Во мне медик внутри жил», – говорила она.

ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ УЖЕ ЗДЕСЬ

Личная жизнь Иды началась неожиданно. Она жила тогда в Перово, снимала комнату. Встретила знакомую.

«Пойдём в кино», – предложила та.

Сходили в кино. Идут обратно. Навстречу мужчина. Знакомая остановилась поговорить, а Ида пошла дальше. Смотрит, а он догоняет. Проводил до дома.

И с тех пор каждый день.

«Хозяйка, у которой я снимала комнату, говорила: „Телохранитель уже здесь!" Я ещё сплю, а он уже стоит и ждёт», – смеялась Ида Иосифовна.

Он разогнал всех соперников, взял Иду, как она говорила, «измором». Мужа звали Михаил Спектор, родня его была из Бердичева. Он любил её по-настоящему.

Родилась дочка, хотя врачи категорически запрещали рожать по состоянию здоровья. Говорили: умрёшь.

«Я говорю: я же умру, не вы!» – вспоминала Ида. «И всё-таки родила себе дочку. И счастлива».

С Михаилом они прожили пятнадцать счастливых лет. Потом он умер, и Ида снова поднимала ребёнка одна.

Спектор Ида Иосифовна

ЧТОБЫ ПОМНИЛИ

В 1990 году Ида Иосифовна стояла у истоков создания Московской общественной организации бывших малолетних узников гетто и концлагерей. Вместе с Борисом Реником и Леонорой они начинали с того, что собирались у Театра мимики и жеста, раздавали гуманитарные посылки, а потом поняли, что нужна полноценная организация.

В ассоциацию вошли 450 человек. К моменту записи свидетельства Иды Иосифовны настоящих узников оставалось около пятидесяти.

Она выступала в школах перед учениками как живой свидетель. Рассказывала всё как было.

«Слышно было, как муха пролетает», – вспоминала она. «Потом я говорила: задавайте вопросы. Кто задавал, кто нет. Кто плакал. На первой парте девочки сидели, так плакали».

Ида Иосифовна регулярно ездила в Тульчин и в Печору. Ходила по территории бывшего лагеря, показывала и рассказывала. Привозила оттуда землю на бабушкину могилу, потому что верила: если привезти землю с того места, где погибли родные, их души соединяются.

«Люди должны знать, чтобы этого не повторилось», – повторяла она. «А не говорить, что этого не было. Это было. Было».

ХРУСТАЛЬНАЯ ВАЗА

В последние годы у Иды Иосифовны была шикарная квартира, заботливая дочка, внучка и зять. Каждое утро дочка звонила: «Как ты, мама?» Внучка звонила с работы: «Бабуля, как ты?»

«Хорошие дети у меня», – говорила Ида Иосифовна. «Они бабушку оберегают как хрустальную вазу. Всё, что я захочу, тут же мне дадут».

Она часто повторяла одну фразу, которая звучала как формула всей её жизни: «У меня хорошее детство было до войны. И хорошая старость. Хорошие дети и хорошая старость».

Между детством и старостью был ад. Лагерь, голод, потеря всех родных, мамино платье на чужой женщине, яма на месте родного дома.

Но она выжила. Стала медсестрой, матерью, бабушкой, создательницей организации, которая объединила сотни выживших. Выступала перед детьми в школах, ездила на места, где когда-то были рвы, и говорила тем, кого там уже не было: «Мама, ты меня слышишь?»

И кажется, была услышана. Потому что жизнь, которая началась с такого страшного дна, закончилась теплом, любовью и внучкой, которая каждое утро звонит и спрашивает: «Бабуля, как ты?»