Кoгдa зaкoн oтcтупaл: иcтopии ceми пoдpocткoв, кoтopых coвeтcкий cуд пpигoвopил к paccтpeлу
Кoгдa зaкoн oтcтупaл: иcтopии ceми пoдpocткoв, кoтopых coвeтcкий cуд пpигoвopил к paccтpeлу
В советском уголовном праве существовало железное правило: к несовершеннолетним преступникам применяют максимум десять лет колонии. Высшая мера наказания для тех, кому нет восемнадцати, была под строжайшим запретом. Это был гуманизм, закреплённый в законе. Но, как и у любого правила, здесь были свои исключения. Страшные, кровавые, неоднозначные исключения. За всю историю СССР таких исключений набралось ровно семь. Семь подростков, чьи жизни оборвал не приговор суда, а расстрельная команда. Что же они успели натворить за свои недолгие годы, что даже закон отступил перед необходимостью их казнить? Давайте разберёмся, но без лишней жести — просто факты и человеческие судьбы.
Первая история кажется сегодня абсурдной и дикой, но для 1937 года она была обыденной и трагичной. Анатолий Плакущий, паренёк 1921 года рождения, уже в шестнадцать лет «мотал» свой третий срок. Сидел он за хранение оружия. В Крюковской колонии, от скуки или от глупого озорства, он сделал себе наколку. Но не простую, а с изображением одного из советских вождей. И, как вменяли ему в вину, сопровождал этот процесс «оскорбительными выражениями». Этого хватило. Донос, арест, и дело уже рассматривает не суд, а печально знаменитая «тройка» НКВД. Приговор стандартный для тех лет: статья 58-я, «контрреволюционная агитация», и расстрел. В декабре 1937 года приговор привели в исполнение. Парню было шестнадцать. Реабилитировали его только в 1989-м, с сухой формулировкой «за отсутствием состава преступления». Просто наколка.
В том же мясорубке 1937-38 годов погибли ещё трое. Александр Петраков, Михаил Третьяков и Иван Белокашин. Не просто беспризорники, а законченные рецидивисты, карманники с многократными судимостями. Они уже сидели в лагере, когда на них поступил донос: мол, создали в зоне воровскую группу, «враждебно настроенную к строю». Этого было достаточно. Всех троих, ровесников Плакущего, расстреляли «оптом» в марте 1938-го на Бутовском полигоне. Реабилитация пришла лишь при Хрущёве.
Но были среди этих семи и те, кого сложно назвать жертвами обстоятельств. Их вина была страшна и очевидна. Владимир Винничевский из Свердловска в шестнадцать лет был настоящим исчадием ада. С октября 1938-го по октябрь 1939-го он нападал на маленьких детей, возрастом от двух до четырёх лет. Восемь из восемнадцати нападений закончились убийствами. Милиция искала взрослого маньяка, а им оказался щуплый подросток. Его взяли с поличным, когда он уже уводил очередного малыша в лес. Психиатрическая экспертиза в Институте Сербского признала его вменяемым. Родители публично от него отреклись. В ноябре 1940 года приговор привели в исполнение. Здесь закон, кажется, был беспощаден, но справедлив.
.png)
А вот история Олега Фриновского — это классическая трагедия детей «врагов народа». Его отец, Михаил Фриновский, был правой рукой самого Ежова, одним из главных палачей Большого террора. В 1939-м колесо репрессий перемололо и своего создателя. Отца арестовали по делу о «троцкистском заговоре в НКВД». Через несколько дней забрали и его сына-школьника, ученика престижной артиллерийской школы. Олегу вменили участие в «контрреволюционной молодёжной группе». Расстреляли его в январе 1940-го, даже раньше отца. Ему было семнадцать. Он был виноват лишь в том, чьим сыном родился.
.png)
И, наконец, самое известное дело — дело Аркадия Нейланда, последнего казнённого несовершеннолетнего в СССР. Это 1964 год, «хрущёвская оттепель». Но его поступок всколыхнул общество так, что о гуманизме забыли. Нейланд с детства был кошмаром для учителей и милиции: воровство, хулиганство, побеги. В январе 1964-го, в пятнадцать лет, он с особой жестокостью убил женщину и её трёхлетнего сына в Ленинграде, ограбил квартиру, попытался поджечь её. Хладнокровие и цинизм, с которым он совершил преступление, шокировали всех. Общественность требовала самой суровой казни. И Верховный суд пошёл на исключение, применив высшую меру. Нейланда расстреляли в августе 1964-го. Его дело надолго стало козырем в антисоветской пропаганде, хотя на Западе в те годы казнь несовершеннолетних тоже не была редкостью.
.png)
Вот они, эти семь судеб. Абсурдная казнь за наколку, расправа над воровской шайкой по надуманному обвинению, трагедия сына «врага народа», беспощадная, но, казалось бы, заслуженная кара маньяку и убийце. В каждом случае — своя правда и своя неправота системы. Где тут грань между справедливым возмездием и судебным произволом? Решать уже нам, оглядывающимся на эту историю из сегодняшнего дня. Но знать об этом стоит — чтобы помнить, на что способна машина государства, когда она даёт сбой, и как тонка бывает грань между человеком и монстром, невзирая на возраст.
