Бoялиcь. Ceмья cидeлa дoмa, нe выxoдя. Днём cпaли, нoчью дeжуpили пo oчepeди. Пpoкуpaтуpa зaявлeниe cнoвa "пoтepялa"





Бoялиcь. Ceмья cидeлa дoмa, нe выxoдя. Днём cпaли, нoчью дeжуpили пo oчepeди. Пpoкуpaтуpa зaявлeниe cнoвa "пoтepялa"

Шульц знал о каждом их шаге. Откуда?

Родители написали десятки заявлений. Полиция знала имя преступника. Его видели на улицах города — все, кроме оперативников. А когда охрану всё же сняли, он уже об этом знал.

Это история о том, как система, обязанная защищать, раз за разом давала сбой. И о двух сёстрах, которые 13 лет не знали, живы ли их родители.

Первая встреча: всё казалось обычным

Елена Кеменова познакомилась с Александром Емельяновым в 2002 году. Ей было 20 лет, ему — 26. Для Лены это были первые серьёзные отношения.

Емельянов производил впечатление успешного человека. У него был бизнес по продаже подержанных автомобилей, он красиво ухаживал, через несколько месяцев подарил девушке почти новую Мазду. Познакомился с её родителями — и почти сразу стал называть их мамой и папой.

Лена познакомила его и с сестрой-двойняшкой Юлей. Вскоре молодые люди сняли квартиру и стали жить вместе.


Типичный жилой двор подмосковной Балашихи начала 2000-х — именно здесь разворачивались события этой истории

Главный поворот: кем он был на самом деле

Вскоре выяснилось, что бизнес Емельянова был совсем не тем, чем казался. Он оказался главарём банды автоугонщиков — известным в определённых кругах под кличкой Шульц.

Первый раз Лена получила удар за то, что посмела без разрешения пойти с сестрой в кафе. Он встретил её у подъезда, ударил, вытряс содержимое сумки на асфальт, разбил телефон.

После — упал в ноги, молил о прощении. Объяснял поступок «безграничной любовью»: не хочу тебя ни с кем делить. Лена простила.

Это был классический сценарий, который психологи называют циклом насилия: агрессия — раскаяние — медовый период — снова агрессия. С каждым разом контроль становился жёстче.

Емельянов запретил Лене:

-видеться с сестрой и подругами;
-ездить к родителям без разрешения;
-ходить на работу;
-посещать институт.

Из воспоминаний Юлии, сестры Елены: «Едем с ней в магазин, вдруг он звонит — ты где? Она бледнеет, трясётся. Я дома уже. И сразу назад поворачивает».

Поврежденный позвоночник и первое молчание

Однажды за встречу с подругой без разрешения Емельянов отвёз Лену в лес. Очнулась она с поврежденным позвоночником — руки не двигались. По дороге к машине он инструктировал: врачам скажи, что упала с мотоцикла.

Травмы были настолько серьёзными, что девушка лишь чудом не осталась инвалидом. Заявление в полицию она тогда так и не осмелилась подать.

Вскоре Емельянов подкараулил Лену с семьёй у подъезда и дважды выстрелил из газового пистолета — чтобы родители расступились. Схватил девушку за руку и потащил к машине. Соседи, выбежавшие на крики, буквально отбили её.

Лена умоляла родителей не обращаться в полицию. Она уже знала: именно полиция покрывает Емельянова.

Хронология обращений: стена вместо помощи

29 апреля 2008 года — переломный момент. Емельянов напал на Лену прямо на улице, прохожие вступились, и девушка наконец написала первое заявление в милицию.

Из дневника матери Надежды Кеменовой:

«Заявление Гончаров Евгений брать не стал, стал искать ошибки и смеяться: вы неграмотные, в школе не учились. Вечером в подъезде снова ждал Емельянов — ударил меня ногой в грудь. Вызвали милицию, приехал опять Гончаров и сказал, что над нашим заявлением смеялся весь отдел».

За один день было написано два заявления. Вечером Лена получила сообщение: «Смерть вам всем. Мстить буду всем, кто тебе дорог».

2 мая Надежда обратилась в прокуратуру. Там не знали о выстрелах из боевого пистолета. Участковый съездил по адресу Емельянова — в дом его не пустили. Больше он семьёй не интересовался.

7 мая Емельянов спокойно ездил по городу на мотоцикле. Полиция его не искала. Прокуратура тоже.

8 мая Надежда снова пошла в прокуратуру — её заявление не нашли. Следователь сказал: угрозами убийства они не занимаются, это дело милиции. Начальник отдела добавил: Емельянов с дочерью помирится, нечего людей отвлекать.

13 мая семья сидела дома, не выходя. Днём спали, ночью дежурили по очереди.


Рукописный дневник — такой вела Надежда Кеменова, фиксируя каждое обращение в полицию и прокуратуру

Нападение на отца: кот спас жизнь

22 мая 2008 года, накануне дня рождения дочерей-двойняшек, Александр Кеменов вернулся домой раньше жены. Принял душ, поужинал, позвонил Надежде — в подъезде тихо, не волнуйся.

Повесил трубку и заметил: кот куда-то пропал. Открыл дверцу шкафа — и обнаружил там Емельянова с приятелем Александром Романовым. Они забрались в квартиру заранее и ждали, когда придут оба супруга.

Александра ударили арматурой по голове. Он очнулся привязанным к стулу скотчем. Рядом — связанный сосед, прибежавший на крики. Емельянов раз за разом спрашивал: где Лена?

Надежда у подъезда почувствовала неладное — и зашла к соседке. Муж подруги прихватил газовый пистолет. Когда лифт открылся, Емельянов с приятелем уже ждали женщину — но не ожидали вооружённого соседа. Бросились врассыпную: Емельянов — вниз по лестнице, Романов от страха — на крышу, где его и удержала толпа жильцов до приезда милиции.

У Александра были сломаны рёбра, нос, разбито лицо. В таком состоянии его отвезли в отделение — для дачи показаний. Отпустили лишь в четыре утра.

Домой супруги идти боялись. Остались ночевать прямо в отделении.

Охрана, которая не охраняла

Наконец семье выделили оперативников. Но те сидели в квартире и отказывались провожать супругов даже до машины.

Из дневника Надежды: «Нашли рацию, кепку и дубликаты ключей, сделанные Емельяновым. Нашли на балконе дыру в стене, лаз к соседям и двадцатипятиметровый трос. Великолепно работает наша милиция».

Романова, задержанного на крыше, осудили — в его кармане нашли чёрную маску и ключи от квартиры родителей Лены. На носках была кровь Александра.

Емельянов тем временем спокойно гулял по городу. Его видели многие — кроме, по всей видимости, тех, кто был обязан его искать. Каждый день он звонил родителям Лены и не менее получаса оскорблял и угрожал. Полиция пыталась отследить его местонахождение по звонкам — безуспешно.

Осенью некий сотрудник управления по борьбе с организованной преступностью распорядился снять охрану. И — что особенно заставляет задуматься — Емельянов узнал об этом немедленно.

4 октября 2008 года

Ранним утром Надежда и Александр вышли из подъезда, чтобы съездить за продуктами.

Едва их машина отъехала, следом тронулся чёрный автомобиль. Из него выскочил Емельянов. Через окно несколько раз выстрелил в Александра. Вытащил раненого, пересадил на заднее сиденье, сам сел за руль.

Следом двинулась машина подельника.

Юля и Лена молились только об одном: чтобы родители были живы.

Что вскрылось потом: утечка изнутри

Проверка МВД выявила сотрудников, которые подозрительно медленно вели поиск Емельянова после первого нападения. Заявления передавались из отдела в отдел — будто намеренно затягивая расследование.

Кроме того, выяснилось: Емельянов знал, кому и когда звонили родители. Знал, кто звонил им. Знал, когда и куда они поедут. Знал буквально о каждом шаге семьи.

По мнению исследователей этого дела, подобная осведомлённость заставляет задуматься о возможной утечке информации изнутри правоохранительных органов. Доказать это официально не удалось. Прокурора Кудрякова лишили премии по итогам четвёртого квартала 2008 года. Никого не уволили.

Начальник балашихинского УВД Сергей Васильев рассказывал, что несколько раз пытались привлечь Емельянова к ответственности — при обысках находили угонщицкое оборудование на 200 000 долларов, угнанный автомобиль на участке. Но, по его словам, Емельянова крышевало другое милицейское подразделение, которое в ответ натравливало на УВД службу собственной безопасности.

Суд: два приговора и 13 лет неизвестности

Емельянова задержали 23 января 2009 года на съёмной квартире. На вопрос о судьбе Надежды и Александра он лишь ухмылялся.

Первый суд рассматривал только нападение на Александра в мае 2008 года. Прокурор просил 15 лет. Судья переквалифицировал ряд тяжких статей на более мягкие — похищение человека заменили незаконным лишением свободы. Романов, участвовавший лишь в первом эпизоде и не являвшийся организатором, получил шесть лет. Емельянов — четыре или пять.

Тогда же выяснилось: все эти годы он не был разведён. Жил на два дома. А его супруга оказалась сестрой заместителя главы Балашихи.

Сёстры и прокуратура обжаловали приговор. В 2011 году несколько свидетелей всё же решились дать показания. Один из соседей рассказал, что в ту ночь слышал выстрелы, видел момент похищения и смог опознать Емельянова.

В июне 2015 года — второй суд. На этот раз Емельянов получил 24 года. Свою вину не признал.

Из воспоминаний Елены: «Когда шла на первое слушание, коленки тряслись. Попросила судью убрать подальше тумбу от его клетки. Но я думала только о маме с папой — ради них должна выдержать».

2021 год: ответ нашли в лесу

Летом 2021 года удалось задержать Владимира Романова — брата-близнеца того самого Александра Романова, которого в 2008-м скрутили на крыше. Владимир скрывался в Калининградской области, вернулся в Балашиху, решив, что старая история забыта.

Он не стал долго отпираться. Рассказал, что Надежда и Александр скончались от ранений ещё в машине. Тела отвезли в лес рядом с городом Пушкина.

Спустя 13 лет после гибели супругов Кеменовых в указанном месте были найдены скелетированные останки. Экспертиза подтвердила: это Надежда и Александр.

Из воспоминаний Юлии: «Я проснулась от того, что просто рыдаю — от любви, которую почувствовала во сне. Потом, когда родителей уже похоронили, снился сон, что мама позвонила и сказала: мы с папой вместе, у нас всё хорошо».

Владимира Романова осудили на 17 лет. Если не будет досрочного освобождения — выйдет в 2038 году. Емельянов при тех же условиях — в 2033-м.



Романова осудили на 17 лет

Елена и Юлия не ведут социальных сетей и почти ничего не рассказывают о своей жизни. По немногим сведениям, Елена всё же окончила институт физической культуры и работает тренером.

Их можно понять.

Емельянов ещё на суде говорил сёстрам: «Насколько бы меня не посадили — выйду, и вы пожалеете, что родились».

Официально дело считается раскрытым: виновные осуждены, останки найдены и преданы земле.

Но ряд обстоятельств по-прежнему не получил исчерпывающего объяснения.

Каким образом Емельянов узнавал о каждом шаге семьи — о звонках, маршрутах, снятии охраны — при наличии оперативного сопровождения? Почему заявления семьи годами передавались из отдела в отдел без результата? Почему подельник, участвовавший лишь в одном эпизоде, получил больший срок, чем организатор всего произошедшего?

Эти вопросы официальные документы оставили без ответа.

Убийcтвo кaк пocлeдний apгумeнт: пoчeму, чтoбы уничтoжить клaн Цaпкoв, пoнaдoбилacь гибeль чeтыpёх дeтeй

 

Сергей Карпенко (Рис младший) (слева) и Владимир Алексеев (справа)

Убийcтвo кaк пocлeдний apгумeнт: пoчeму, чтoбы уничтoжить клaн Цaпкoв, пoнaдoбилacь гибeль чeтыpёх дeтeй

Краснодарский край, ноябрь 2010 года. Тихая станица Кущевская, утопающая в кубанских чернозёмах, давно живёт по своим, особым законам. Законам, которые диктует не государство, а одна семья. Семья Цапков. Они — негласные хозяева здесь. У них есть всё: тысячи гектаров самой плодородной земли, покорное население, свои правила. Их власть кажется незыблемой, вечной. Но в ночь на 4 ноября происходит нечто, что разрывает эту вечность в клочья. В доме местного фермера Сервера Аметова бандиты вырезают двенадцать человек. Среди убитых — четверо детей, самому младшему из которых нет и года. Эта бойня, которую позже назовут «резнёй по-кущевски», станет точкой невозврата. Кровавой точкой в истории, которая тянется с конца 80-х, когда власть в станице начал прибирать к рукам бывший карточный шулер Николай Цапок-старший.

Он начал с малого — перепродажа мяса, мелкий рэкет. Но амбиции росли. Вокруг него быстро собралась бригада из местных крепких парней, не обременённых совестью. Для поддержания формы Цапок даже открыл свой спортзал, где будущих бандитов учили не только качать мышцы, но и владеть ножом — на свиных тушах. Костяк банды составили родственники, включая племянников — Николая по кличке Бешеный и Сергея. К началу 90-х банда превратилась в настоящую ОПГ, а Кущевка — в её личный феодальный удел.

Когда в 1993 году Николай-старший отошёл от дел, передав бразды любимому племяннику Николаю Бешеному, беспредел достиг апогея. Новый главарь обложил данью всех, у кого был бизнес: от ларечников до фермеров. Непокорных пытали, подвешивая на крюки для туш, привязывали к тракторам и волокли по полю. Девушек похищали и насиловали прямо среди бела дня. Особенно «прославился» этим бандит по кличке Вова Беспредел. Поговаривали, что на его счету до двухсот изнасилованных станичниц. Цапки чувствовали себя безнаказанно. Они раздобыли себе и своим подручным справки о психических расстройствах, чтобы избегать уголовной ответственности. Местные силовики, которых клан щедро «прикармливал», смотрели на всё это сквозь пальцы. Попытки людей пожаловаться заканчивались лишь новыми избиениями.

Николай Цапок на суде

Власть Бешеного прервалась в 2002 году. Его застрелил у продуктового ларька конкурент из соседней станицы. После его гибели бразды правления взял брат, Сергей Цапок. Он был другим — не таким ярким лидером, но более расчётливым, хитрым и одержимым жаждой земли. Если Николай брал страхом, то Сергей хотел присвоить всё. Под предлогом мести за брата он начал войну с местными фермерами, у которых были лакомые наделы. Одними из первых пали отец и сын Богачевы, расстрелянные по дороге домой. Не пощадил он и своего же кума, Анатолия Смольникова. Его земля после расправы плавно перетекла к клану. К концу 2000-х семье Цапков принадлежало уже 17 тысяч гектаров, а их годовой доход исчислялся сотнями миллионов рублей. Но аппетиты росли.

Жилой дом в станице Кущевская, в котором произошло убийство 12 человек

Фермер Сервер Аметов был одним из тех, кто не желал мириться с властью Цапков. Он не платил дань, пытался судиться, сопротивлялся. Для бандитов он стал символом неповиновения, который нужно было сломать. Поводом для расправы стал бытовой конфликт — драка на свадьбе, в которую ввязался родственник Аметова. Этого оказалось достаточно.

Вечером 4 ноября 2010 года группа бандитов во главе с самим Сергеем Цапком ворвалась в дом Аметова. В тот момент там находилась вся его семья: жена Галина, невестка Елена с восьмимесячной дочкой Амирой. В гостях были друзья — Владимир Мироненко с женой Мариной, её родителями и двумя маленькими дочками, пятилетней Ириной и полуторагодовалой Алёной. Зашла соседка Наталья Касьян, за которой позже прибежал её 14-летний сын.

Что произошло дальше, сложно описать словами. Взрослых загнали в одну комнату и закололи ножами. Детей, включая младенцев, заперли в ванной. Бандиты не оставили в живых никого. Самого маленького ребёнка, Амиру, они посадили на груду тел, облили всё бензином и подожгли, надеясь скрыть следы. Чудовищный расчёт не оправдался — огонь быстро потух, но девочка задохнулась в дыму. Её сестёр, дочек Мироненко, задушил руками бандит Игорь Черных по кличке Амур.

Двенадцать трупов в одном доме. Четверо детей. Этот масштаб зверства уже нельзя было списать на «бытовуху» или «несчастный случай». Волна общественного возмущения докатилась до самого верха. Власть, двадцать лет делающая вид, что ничего не происходит, была вынуждена действовать.

Сергей Цапок

Аресты последовали один за другим. Задержали всех, от рядовых бойцов до самого Сергея Цапка, который безуспешно пытался симулировать нервный срыв в больнице. Следствие и суд выявили десятки тяжких преступлений, совершённых бандой за два десятилетия. Приговоры были суровыми: организаторы и непосредственные исполнители резни получили пожизненные сроки. Сам Сергей Цапок умер в колонии в 2014 году от оторвавшегося тромба. Его отец, Николай-старший, основатель криминальной династии, получил 20 лет и отбывает их в магаданской зоне. Мать, Надежда Цапок, также села за решётку за мошенничество с землёй.

Эта история закончилась. Но вопросы остались. Как одна семья могла двадцать лет терроризировать целый район? Почему крики о помощи тысяч людей не были услышаны раньше? Страх станичников, коррумпированность местной милиции и власти, закрывавшей глаза на «своих» бизнесменов, — всё это сплелось в один тугой узел, который разрубить смогла только невинная кровь, пролитая в том самом доме. Кущевка стала символом того, к чему приводит вседозволенность, купленная за деньги и основанная на страхе. И страшным напоминанием, что иногда, чтобы остановить зло, ему нужно позволить перейти самую последнюю, немыслимую черту. Ценой в двенадцать жизней.

Ушлa жить к oтцу, oткaзaлacь oт eгo фaмилии и выpocлa eгo кoпиeй: Кaк ceйчac выглядит 16-лeтняя дoчь Тaтьяны Apнтгoльц и Ивaнa Жидкoвa

 


Ушлa жить к oтцу, oткaзaлacь oт eгo фaмилии и выpocлa eгo кoпиeй: Кaк ceйчac выглядит 16-лeтняя дoчь Тaтьяны Apнтгoльц и Ивaнa Жидкoвa

Мария родилась в 2009 году — тогда Татьяна Арнтгольц и Иван Жидков выглядели парой, у которой всё сложилось идеально. Молодые, востребованные, влюблённые.


Казалось, что этот союз надолго. Но жизнь внесла свои коррективы: спустя несколько лет в семье начались сложности, и в 2013 году актёры приняли решение расстаться.

Развод, к счастью, не превратился в скандал. Татьяна и Иван сумели сохранить нормальные отношения и продолжили общаться ради дочери. Мария осталась жить с мамой, но папа всегда был рядом и активно участвовал в её жизни. По словам Жидкова, девочка довольно спокойно восприняла развод родителей.


Актёр не раз подчёркивал, что они с бывшей супругой сделали всё, чтобы Маша не чувствовала себя брошенной или обделённой вниманием.


Почему Мария переехала к отцу

Около года назад стало известно, что повзрослевшая Мария решила сменить место жительства и переехать к папе. Сейчас Иван живёт с новой женой Марией, и дочь без особых колебаний выбрала именно этот дом.


Сам Жидков уверяет: никакой трагедии в этом нет. По его словам, это обычная история переходного возраста, когда подростку просто комфортнее находиться то с одним родителем, то с другим. Решение исходило от самой Маши — в тот период ей было важно быть рядом с отцом.


Мария живёт с папой и мачехой, которая, к слову, старше её всего на восемь лет.


Несмотря на такой небольшой разрыв в возрасте, девушки быстро нашли общий язык.


Мачеха стала для Маши скорее старшей подругой — с ней можно обсудить учёбу, внешний вид или личные переживания.


Отношения между взрослыми

С новым мужем Татьяны — актёром Марком Богатырёвым — у Жидкова тёплого контакта не сложилось. Иван честно признавался, что сближаться они не пытались, и взаимопонимания между ними так и не возникло. В 2025 году Арнтгольц и Богатырёв развелись, несмотря на то что у пары подрастает общий сын.


При этом с Татьяной Иван продолжает общаться спокойно и уважительно. Для обоих главное — чтобы Маша чувствовала себя комфортно и спокойно, без лишнего напряжения.

Жидков с юмором рассказывает, что у него дома сейчас настоящий «детский лагерь»: вокруг много молодых людей, дети часто приходят в гости, и Мария отлично чувствует себя в этой атмосфере.


Вся в папу, но с маминой фамилией

Интересный момент: внешне Мария — практически копия отца. Это признают и поклонники, и сам Иван, который не скрывает гордости. При этом фамилию девушка носит мамину.


Ходили слухи, что одной из причин переезда к папе могли быть непростые отношения с отчимом, а также появление в новой семье Татьяны младшего сына, которому актриса уделяет много времени. Но официально родители эту версию не подтверждали.


Сейчас Маше 16 лет. И мама, и папа уверены — у неё есть творческий потенциал и природные способности. Однако направлять специально дочь в актёрскую профессию они не хотят: они оставляют выбор за Машей.


Одно можно сказать точно — Мария растёт красивой, умной и уверенной в себе девушкой, у которой ещё всё впереди.

Bышлa из ТЦ и иcчeзлa. Зaчeм пoдoзpeвaeмый нaчaл peмoнт в дeнь иcчeзнoвeния дeвушки



Bышлa из ТЦ и иcчeзлa. Зaчeм пoдoзpeвaeмый нaчaл peмoнт в дeнь иcчeзнoвeния дeвушки

Она вышла из дверей торгового центра, разговаривая по телефону. Десять минут пешком до дома. Казалось бы, рутинный путь. Но Алёна Козлова его не завершила. Её телефон замолчал навсегда через сорок минут после этого звонка. Начался обратный отсчёт.

Дело было в Казани, февраль 2012-го. Студентка-отличница, девушка из благополучной семьи, мечтавшая о карьере переводчика. Жила с подругами в центре, училась на четвёртом курсе, всё схватывала на лету. Жизнь была расписана по плану. До той самой субботы.

Пропажу заметили не сразу. В понедельник она не пришла на экзамен. Однокурсники связались с матерью. Для Светланы это был шок. Ну, не разговаривали они пару дней — бывает. Но чтобы дочь исчезла? В полицию отнеслись серьёзно. Камеры показали: девушка почти дошла до своего дома. И будто растворилась. Родные были уверены: её увезли. И сделал это кто-то знакомый. Настолько знакомый, что Алёна могла сесть в машину без страха.

Первым в поле зрения попал он. Андрей Горбунов. Бывший парень. Старше на пару лет, учитель рисования. Коллеги отзывались о нём как о тихом, спокойном человеке, который никогда не повышал голос. Они встречались недолго. Алёна быстро поняла, что формат не её. Ревность, тотальный контроль, отчёты о каждом шаге. Однажды в машине он даже затеял ссору на трассе, играя со смертью, а потом... взялся за её горло. После этого она собрала вещи и ушла. Но Андрей, судя по всему, смириться не смог.

Он надеялся вернуть её. Казалось, делал это «красиво»: цветы, конфеты, мольбы у подъезда. «Он такой безобидный, как ребёнок», — говорила о нём Алёна матери. Казалось бы. Но на допросе, когда узнали об исчезновении, он вёл себя странно. Спокойно. Безразлично. Алиби у него было железное: уехал к родителям в посёлок ещё до субботы. Родители подтвердили. Вот только следователи проверили камеры. И нашли первое несоответствие. Уехал он не до, а после. Уже когда Алёны не было.

Обыск в его квартире дал ещё одну деталь. На кухне шёл активный «ремонт». Мебели нет, линолеум содран, плитка с фартука снята. Совпадение? Возможно. Но слишком уж наглядное. А на теле самого Горбунова медики нашли свежие ожоги. Он божился — баня, нечаянно. Но под ожогами угадывались другие следы. Царапины. Следы укусов.

Прямых улик не было. Только косвенные. И тогда ему предложили полиграф. Горбунов согласился, видимо, уверенный в себе. И провалился. Результаты детектора лжи стали тем ключом, который сорвал замок. Он начал говорить.

Картина вырисовывалась мрачная. В тот день он ждал её у дома. Увидел. Предложил поговорить. Девушка села в машину. Дальше — его версия. Мол, всё было по взаимному согласию, а потом ссора. «В голове помутилось. Схватил монтировку...» Сорок с лишним ударов. Свечку, как говорится, не держал, но факты намекают на иное. Скорее всего, воля Алёны была сломлена сразу. Она сопротивлялась — отсюда царапины и укусы на нём. Боролась до последнего.

Потом начался холодный, методичный кошмар. Поездка в магазин за пакетами и хлоркой. Нож. Тело, поместившееся в семь пакетов. Ночная поездка за город, в снежный сугроб. А наутро — тщательная зачистка квартиры. Всё, что могло хранить следы, было выброшено на свалку. Отсюда и «ремонт». Он работал на опережение. Потом поездка к родителям. По дороге — сожжённая одежда, выброшенный телефон и орудие преступления. И финальный штрих — баня, где он намеренно обжёг те самые следы её отчаянной борьбы.

Ему почти удалось. Эксперты не нашли в квартире ни капли крови. Но логика и время работали против него. Когда он повёл оперативников к месту в лесу, страшная правда открылась. Матери пришлось хоронить дочь в закрытом гробу. Монстр, говоривший о любви, отнял у семьи даже право на последнее прощание.

На суде Горбунов пытался сыграть в невменяемого. Говорил о голосах в голове, о том, что Алёна является ему в камеру. Но две психиатрические экспертизы, в том числе в институте Сербского, были единодушны: вменяем. Осознавал. Контролировал. Его последнее слово было издевкой: он заявил, что не виновен и до сих пор любит её. Суд оказался беспощаднее, чем многие ожидали. Всего 15 лет строгого режима. Для родных это был новый удар. Мать Алёны говорила, что ждёт дня его выхода. Чтобы встретить.

Так в чём же парадокс этой истории? В том, что самый «безобидный», тихий и спокойный с виду человек оказался способен на леденящую душу жестокость и хладнокровное сокрытие преступления. Он не кричал и не грозился. Он просто ждал, дарил цветы, а потом взял в руки монтировку. Эта история не о страсти. Она о патологическом чувстве собственности, которое, будучи отвергнутым, обернулось уничтожением. И о том, как за маской «безобидности» может скрываться настоящая пустота.

Согласитесь, странно: мы часто боимся чужих, темных переулков и громких угроз. А настоящая беда иногда приходит от того, кого вчера ещё называли «милым» и «безобидным».

Дoбpoтa нa удaвкe. Кaк жaлocть к хpoмoму бpoдягe губилa жeнщин пo вceму Coюзу

 

Источник: «Следствие вели»

Дoбpoтa нa удaвкe. Кaк жaлocть к хpoмoму бpoдягe губилa жeнщин пo вceму Coюзу

Советский Союз, середина восьмидесятых. По бескрайним просторам страны, от Урала до центральных областей, скитается невзрачный человек с тростью. Он хромает, носит очки, выглядит безобидным и несчастным. Его имя — Сергей Кашинцев. Он просит милостыню на вокзалах, ночует где придётся, пьёт дешёвый портвейн с одинокими женщинами, которых встречает в пути. А потом этих женщин находят мёртвыми в лесах, на пустырях, в заброшенных домах. Их душат шарфом, ремнём, собственным платком. Так, тихо и без лишнего шума, почти пять лет действовал один из самых результативных серийных убийц в истории СССР. Его не ловили, потому что не искали. Его не видели, потому что он мастерски играл роль самого безобидного человека на свете — инвалида, нуждающегося в сострадании.

Его путь к этому мрачному «рекорду» был долгим и предсказуемым. Детство, изуродованное насмешками сверстников над его хромотой — одна нога была короче другой с рождения. Агрессия, копившаяся годами и выплёскивавшаяся на окружающих. Первые кражи, первые тюремные сроки. Тюрьма не сломала, а закалила его, сделав законченным социопатом. Там он, избегая общения, увлёкся необычным чтением: учебники по анатомии, судебной медицине, криминалистике. Он не просто убивал — он изучал убийство как науку. После очередного срока, за убийство женщины в 1975-м, он вышел на свободу в 1985 году окончательно опустошённым и готовым.

Его метод был прост, как и он сам. Он не гонялся за жертвами. Он позволял жертвам прийти к нему. Его хромота, жалкий вид, просьба о ночлеге или глотке вина — всё это было ключом, отпирающим двери одиноких женских сердец. Он выбирал тех, кого общество уже списало: спившихся, одиноких, бездомных, доверчивых. С ними он пил, вступал в связь, а затем, в момент наивысшей расслабленности, накидывал на шею петлю. Он не оставлял следов, потому что действовал голыми руками и подручными средствами. А главное — он никогда не задерживался на месте. Убив в Челябинске, он садился в электричку и через день был в Кирове. После Кирова — Арзамас, потом Москва, потом Рязанская область. Каждый раз — новый город, новое управление милиции, новое дело в картотеке «нераскрытых убийств без очевидных мотивов».

Со всеми жертвами маньяк знакомился на вокзалах. Источник: «Следствие вели»

Система в ту пору была слепа. Не было единой базы, чтобы связать странную смерть бомжихи в Омске с аналогичной в Тамбове. Каждое областное УВД работало само на себя, считая, что у них случилось единичное, бытовое преступление. Жертвы Кашинцева не вызывали общественного резонанса — о них часто некому было даже заявить. Тела находили с опозданием на недели, следствие шло по накатанной колее: проверить бывших мужей, сожителей, случайных знакомых. И зачастую дело благополучно клали в архив. Так он и путешествовал по стране, как тень, оставляя за собой тихий, кровавый след.

Перелом наступил почти случайно. Осенью 1987 года в Рязанской области путевые обходчики нашли в кустах у железной дороги тело женщины и рядом — спящего пьяного мужчину с тростью. Его доставили в отдел. На первых порах никто не верил, что этот щуплый, интеллигентный на вид человек может быть хоть сколько-нибудь опасен. Вести допрос поручили опытному следователю по особо важным делам Дмитрию Плоткину.

И здесь началась самая необычная часть этой истории. Кашинцев, вместо того чтобы молчать, спросил следователя: «Дима, какие там новости?». Он, заядлый читатель газет, выброшенный из жизни, хотел быть в курсе событий. Плоткин, просекая нестандартность ситуации, пошёл на контакт. Они заварили чифир, поговорили «за жизнь». Следователь достал свежие газеты. И только после этого ритуала, за чашкой чая и чтением прессы, Кашинцев небрежно бросил: «Дима, слушай, вот я в Кирове женщину задушил, а судили её мужа».

По слухам, Сергей Кашинцев мог брать больше убийств, чтобы его признали невменяемым и смягчили приговор. Источник: «Следствие вели»

Это было первое признание. За ним потянулись другие. Он начал вспоминать города, вокзалы, лица. Он не просто признавался — он детализировал, наслаждаясь моментом, когда наконец-то его «труд» оценили по достоинству. Он брал на себя десятки эпизодов, порой даже те, к которым не был причастен. Следователи со всей страны съезжались к нему на очные ставки, чтобы закрыть свои пылящиеся дела. Оказалось, что «колченогий» бомж был интеллектуальным маньяком, получавшим садистское удовольствие не только от процесса, но и от осознания собственной избранности и безнаказанности.

Суд доказал восемь убийств и три покушения. Этого хватило для высшей меры. Сергей Кашинцев был расстрелян в 1990 году. Его история — это не только история одного маньяка. Это история о слабостях огромной системы, которая не видела связи между преступлениями в разных её концах. О человеческом доверии, которое стало смертельной ловушкой. И о том, как самый страшный порок иногда прячется за самой убедительной маской — маской слабости и немощности, вызывающей не страх, а жалость. Он не был гением зла. Он был его тихим, незаметным ремесленником, использовавшим против общества его же собственную способность к состраданию.

Cтукaч в pяce. Caмый хитpый aфepиcт CCCP oбмaнул вceх и дoжил дo cтapocти

 


Cтукaч в pяce. Caмый хитpый aфepиcт CCCP oбмaнул вceх и дoжил дo cтapocти

Август 1928 года, гостиница в Новгороде. В ресторане за соседними столиками сидели два человека. Оба были навеселе, оба – партийные работники. Разговор перешёл на политику, затем на Льва Троцкого. Военный по фамилии Кузьмин неосторожно высказался в защиту опального политика.

– В мой номер пойдёшь? Продолжим разговор, – пригласил он собеседника.

Едва за ними закрылась дверь, раздался выстрел. Иван Амозов убил Кузьмина из револьвера в упор.

Протрезвев, аферист понял, что дела его плохи. Но он не был бы собой, если бы не нашёл выход. Следователю Амозов поведал трагическую историю: он, доблестный борец за светлое будущее, получил тяжёлое ранение в голову во время штурма Зимнего дворца, пережил три трепанации черепа, страдает провалами в памяти. А тут ещё этот Кузьмин начал расхваливать врага партии Троцкого...

– У меня случился припадок, я не контролировал себя, – объяснял убийца.

Невероятно, но это сработало. Вместо тюрьмы осенью 1928 года Иван Амозов занял должность заместителя директора в театре Мейерхольда. А убийство благополучно записали на счёт "болезненного состояния героя революции".

Аферист продолжал подниматься по карьерной лестнице. В начале 1930 года он и вовсе достиг невиданных высот – стал секретарём гособъединения музыкальных, эстрадных и цирковых предприятий. Даже представить невозможно: "герой революции", якобы переживший трепанацию черепа, руководит артистами!

В 1934 году Амозов успел побывать прокурором спецотдела прокуратуры СССР, а в 1935 – членом спецколлегии Ленинградского областного суда. Человек, убивший человека в пьяном угаре, вершил правосудие.

Только вот никаким героем Амозов не был. Он был дезертиром, мошенником, коллаборационистом и одним из самых талантливых аферистов в истории СССР.

КРЕСТЬЯНСКИЙ СЫН, МЕЧТАВШИЙ О БОЛЬШЕМ

История Ивана Васильевича началась в 1886 году в деревне Ульино под Санкт-Петербургом. Родители – обычные крестьяне из Олонецкой губернии. Впрочем, годами позже Амозов будет рассказывать, что отец его был политическим ссыльным и жертвой царского режима. Это была первая, но далеко не последняя ложь в его жизни.

Глядя на размеренную, тяжёлую жизнь семьи, четырнадцатилетний Ванька понял: если ничего не изменить, его ждёт такая же судьба. В 1901 году он собрал нехитрый узелок и покинул деревню навсегда.

Чтобы окончательно порвать с прошлым, Ершов (такова была его настоящая фамилия) сменил её на Амозов. По другим данным, он сделал это уже после революции 1917 года. Но факт остаётся фактом: Иван Ершов умер в деревне, а по России пошёл гулять Иван Амозов.

Правда, чем заняться, юноша не знал. До 1914 года он просто скитался по стране. Перебивался случайными заработками, в основном трудился бродячим певцом. Когда уставал от бродяжничества, становился послушником в монастырях – в Александро-Свирском и Валаамском.

Особенно плодотворным оказалось время, проведённое псаломщиком в новгородских храмах. Там Иван постигал церковные таинства и обряды. Это знание позже позволит ему долгие годы весьма убедительно изображать священника.

ВОЙНА, ДЕЗЕРТИРСТВО И ПЕРВАЯ АФЕРА

Когда началась Первая мировая война, 28-летний Амозов попал на фронт. Но военная служба его не прельщала. Несколько месяцев спустя он дезертировал, позаимствовав для побега лошадь у местного крестьянина.

Поймали его быстро. Иван отправился служить в дисциплинарный батальон, где и провёл всю войну, глядя на сражения издалека.

Зато после её окончания он решил, что пора получать дивиденды от жизни. Причём желательно в виде финансовой выгоды.

Амозов раздобыл мундир вольноопределяющегося – военного, который добровольно поступил на службу. В нём он явился прямо в Госдуму, которая тогда заседала в Таврическом дворце в Петербурге.

Вольноопределяющиеся пользовались всеобщим уважением. Амозов постарался обратить на себя внимание и побеседовал с парой-тройкой депутатов. После чего отправился в Олонецкий район, якобы с наказом от депутатов о поддержке Временного правительства.

Окрылённый самовольно присвоенным статусом посланца, он стал обирать местное население. В первую очередь отнимал тёплые вещи и ювелирные изделия.

Афера закончилась в 1917 году арестом. Сам Амозов позже утверждал, что пострадал за революционную агитацию. На самом деле он украл у соседа пару литров вина, напился и напал с кулаками на одного из местных депутатов.

Тот начал расспрашивать "посланца" о деталях работы Госдумы, а Иван толком ничего объяснить не смог. Самозванец был разоблачён.

За решёткой Амозов провёл всего несколько месяцев. Но и этого с лихвой хватило, чтобы потом усердно изображать из себя борца за социалистическое будущее.

ЛЕГЕНДА ГЕРОЯ

В партию большевиков Амозов вступил лишь в 1920 году, в самый разгар Гражданской войны. Произошло это в Симбирске, родном городе Владимира Ильича Ленина.

Но позже аферист утверждал совсем другое. По его словам, членом ВКП(б) он стал ещё в 1910 году. Более того, чуть ли не участвовал в аресте самого Николая II!

В байках Амозова он был правой рукой Ленина. Штурмовал Зимний дворец, сыграв в штурме решающую роль. При этом якобы был тяжело ранен, получил несколько ударов шашкой по голове, пережил трепанацию черепа и стал инвалидом.

В своих фантазиях Иван Васильевич отчаянно бился с белыми и побывал у них в плену. Одно из самых жестоких сражений с его участием произошло в городе Дмитриев Орловской губернии.

Правда, на деле никаких битв там не было. Но в своих рассказах Амозов был столь правдоподобен, что ему верили все. Возможно, он и сам в это верил.

Благодаря байкам Амозов умудрился получать отнюдь не самые последние посты, а вместе с ними – различные блага и привилегии.

В 1918 году он ещё вовсю агитировал за коммунистов в целом ряде губерний. Но уже год спустя переключился на партийную работу. Стал председателем трибунала войск военизированной охраны Приволжского военного округа и начальником оперативного отдела ВОХР Восточного фронта.

ОРДЕН И ПАРТБИЛЕТ

Легенда Амозова порой выбивала слезу даже у самых недоверчивых собеседников. Она была настолько убедительна, что в 1922 году приказом Революционного военного совета республики он получил орден Красного Знамени.

Главным образом аферист был награждён за то, что якобы участвовал в подавлении белофинского мятежа полковника Мальма.

Незадолго до получения награды Амозов успел стать ветераном революции благодаря обращению в Общество старых большевиков. Всё это со временем принесло мошеннику повышенную и весьма достойную пенсию.

Правда, неуёмному аферисту и этого было мало. Он попытался выбить себе ещё один орден Красного Знамени, но этот наглый ход так ни к чему и не привёл.

Не помог ему и партбилет с фальшивым годом вступления в партию. Иван подтёр чернила и переправил 1920 год на 1910. Этим документом Амозов любил "светить" при любом удобном случае и был абсолютно уверен, что правку никто не заметит.

Самое удивительное – этот нехитрый обман работал больше десяти лет.

КАРЬЕРА МОШЕННИКА

В 1922 году Иван Васильевич Амозов стал комиссаром санатория в Кисловодске. Потом пошёл на повышение. В 1925 году вернулся в столицу и стал секретарём партийного комитета при гараже автомобильного отдела Всероссийского центрального исполнительного комитета.

Следующей вершиной на пути Амозова стал пост заместителя председателя военного трибунала Западного фронта.

За это время у афериста успели появиться собственные именные экспозиции в музеях Петрозаводска и Новгорода. О нём писали восторженные статьи в газетах.

В 1931 году Иван Васильевич обзавёлся очередной наградой – знаком "Честному воину Карельского фронта". После этого он начал обивать пороги редакций, предлагая для издания свою автобиографию.

В итоге несколько газет опубликовали статьи про героя-революционера Амозова. Одна из них называлась "Страна должна знать своих героев". Материал вышел в главной красноармейской газете "Красная звезда".

Жажда наживы удивительным образом сочеталась в аферисте со стремлением к славе. Но именно эта слава в конце концов его и подвела.

РАЗОБЛАЧЕНИЕ

В 1936 году дальновидный Амозов решил в очередной раз поменять род деятельности. Он отправился устраиваться в милицию на должность начальника политотдела Ленинградской городской и областной милиции.

Аферистом двигало скорее не стремление защищать закон, а желание избежать участи репрессированных большевиков. Гонения на них значительно усилились в тот период.

Но невероятная история Амозова, рассказанная им в красках, вызвала подозрение у опытных оперативников. Кадровик Георгий Евсеев, прошедший "сквозь револьверный лай" бандитских группировок нэпмановского Петрограда-Ленинграда, взялся проверить "подвиги" оформляемого сотрудника.

Узелок за узелком разматывал Георгий Петрович нагромождения из лжи и хвастовства.

Для начала проверили родителей Амозова, которые, по его словам, были политическими ссыльными. Оказалось – чистое вранье.

Во всех документах Амозов указывал, что окончил учительскую семинарию, но из-за преследований полиции вынужден был работать металлистом на питерских заводах. Это тоже оказалось абсолютной ложью.

А кем же он был в действительности? Обычный крестьянский сын, рано ушедший из дома, бродивший по монастырям, служивший псаломщиком, послушником.

Вскрылись и другие поступки: дезертирство, превышение служебных полномочий и даже убийство в пьяном состоянии.

В итоге под тяжестью собранных следствием доказательств Амозов сознался, что все факты его "героического прошлого" были придуманы с одной целью – иметь дополнительные льготы.

Прижатому к стенке Амозову отпираться было бессмысленно. За мошенничество он на долгих пять лет отправился на Колыму.

СВЯЩЕННИК-САМОЗВАНЕЦ

Когда в 1941 году аферист оказался на свободе, наступила Великая Отечественная война. Идти на фронт Иван Васильевич категорически не хотел.

Пораскинув мозгами, он решил примерить на себя образ священнослужителя. Тут-то и пригодилось его церковное прошлое. Выдав себя за отца Иоанна, ловкач в конце концов оказался на службе у немцев.

Правда, по версии, которую Амозов станет рассказывать позже, всё выглядело совсем иначе. Он якобы страстно желал вступить в ряды Красной армии и даже некоторое время прослужил разведчиком по указанию сотрудников НКВД.

Однажды по тайному заданию он отправился в Ленинград. Добравшись на поезде до города Малая Вишера, Амозов двинул в северную столицу пешком. По пути "разведчика" схватили фашисты, и чтобы отвести подозрение, он выдал себя за батюшку.

Как бы то ни было, но Амозов-священник пришёлся фашистам ко двору. При помощи религии они рассчитывали получить дополнительные рычаги управления населением на оккупированных территориях.

Для этого на северо-западе СССР немцы создали структуру под названием "Православная миссия в освобождённых областях России". Её главной задачей было создание образа гитлеровцев как освободителей православного народа от гнёта большевиков-атеистов.

В январе 1942 года Иван Васильевич в образе отца Иоанна стал одним из лидеров Православной миссии в Пскове. Вскоре он получил должность благочинного Гатчинского округа, который охватывал Гатчину, Тосно, Любань, Чудово и Вырицу.

Местный отдел СД – службы безопасности фашистской Германии – инициировал его выступление по радио, где Амозов вещал о своих мытарствах при большевиках в качестве священника.

Аферист проводил службы, венчал и крестил прихожан. Годами позже, когда обман раскрылся, те, над кем Амозов проводил обряды, были в настоящем шоке.

СТУКАЧ В РЯСЕ

Освоившись на новом месте, Иван Васильевич быстро скинул свою маску. Он начал проявлять агрессию и всячески унижать настоящих священников и старцев.

К примеру, аферист заставил встать перед собой на колени престарелого игумена Кирилла. У того не оказалось документов, свидетельствующих, что он священник. То же самое Амозов проделал со старцем Серафимом из Гатчины.

Помимо унижения священников, мошенник активно занимался доносами. Он сообщал фашистам обо всех неугодных ему людях, которых выставлял как тайных противников Гитлера и агентов НКВД.

Получив славу стукача, Амозов ни капли не смутился и начал зарабатывать на своём имидже. Коллаборационист приходил к потенциальным жертвам и требовал с них деньги, в противном случае угрожая сдать их немцам.

Несчастным ничего не оставалось, как всеми правдами и неправдами собирать нужные суммы и отдавать их шантажисту. Например, от одного из священников Амозов получил за молчание 300 рублей – немалые по тем временам деньги.

Тем, кто пытался сопротивляться, он угрожал:

– Каждого священника, не желающего подчиняться моим распоряжениям, я могу отправить на принудиловку. И имею на это полномочия от Берлина!

Достоверно неизвестно, пытался ли Амозов вымогать деньги у гатчинского протоиерея Александра Петрова и священнослужителя из Орла Ивана Суслина. Но с подачи стукача оба батюшки были расстреляны немцами.

А за то, что Амозов сдал немцам старосту и старшину деревни Камно, он чуть было не поплатился жизнью. Когда аферист вечером возвращался домой, обозлённые на доносчика сельчане метнули ему в голову кирпич.

ПАДЕНИЕ ЛЖЕСВЯЩЕННИКА

Власть всё больше и больше развращала мошенника. Вскоре даже фашисты были обескуражены тем рвением, с которым Амозов сообщал им о новых "предателях" гитлеровского режима.

При этом и без того злоупотреблявший спиртным аферист начал уходить в запой. В пьяном угаре он оказался и в 1943 году в Пскове, спустя год после его перевода в Псковский кафедральный собор.

За такой проступок он был изгнан из рядов священнослужителей самим митрополитом Сергием.

Но Амозов быстро сориентировался. Подняв все свои связи среди журналистов, он инициировал выход очередной статьи, посвящённой себе любимому.

В тексте аферист был представлен как невинная жертва обстоятельств, на которую была обрушена незаслуженная кара. Под давлением образа раскаявшегося мученика главный руководитель Псковской миссии протопресвитер Кирилл Зайц дал благословение на возвращение отца Иоанна в церковь.

Гром грянул для Амозова в сентябре 1943 года, когда состоялся судьбоносный для Православной миссии архиерейский собор. На нём была подписана декларация, согласно которой все священнослужители, перешедшие на сторону фашизма, должны быть преданы анафеме.

Так "отец Иоанн" оказался в опале.

Аферист Иван Васильевич Амозов

ПОСЛЕДНЯЯ АФЕРА

А год спустя до него добралась и советская власть. Амозова арестовали 26 октября 1944 года, после того как оккупированные немцами территории были освобождены советскими войсками.

Вскоре военный трибунал войск НКВД Ленинградского округа приговорил его к двадцати годам лишения свободы за сотрудничество с фашистами. Вместе с ним были осуждены и другие члены Псковской православной миссии.

Но и в этом случае мошеннику повезло. Он отсидел всего десять лет и после смерти Сталина 19 октября 1954 года вышел из исправительно-трудового лагеря по амнистии.

Но одной свободы Ивану Васильевичу оказалось мало. Едва покинув тюремные застенки, он ринулся восстанавливать утраченные им привилегии – повышенную пенсию и различные пайки.

Оставаясь верен себе, аферист упорно доказывал, что он герой-ветеран и жертва сталинского режима. Легенда Амозова, тщательно поддерживаемая им, позволила ему добиться невозможного.

8 августа 1956 года он был реабилитирован военным трибуналом Ленинградского военного округа. Таким образом, с него было снято обвинение в сотрудничестве с фашистами, и Амозов фактически получил чистую биографию.

Это, в свою очередь, открывало ему путь к статусу ветерана. И он его получил.

В документах о смерти Амозова будет указано: пенсионер, ветеран войны.

ЭПИЛОГ

Свои последние годы Иван Васильевич провёл в Ленинграде, пытаясь вернуть себе все привилегии, которыми обладал до 1936 года. Он жил тихо, получал повышенную пенсию ветерана и ни о чём не жалел.

Он прожил долгую жизнь, полную обмана, предательства и невероятных поворотов судьбы. Человек, который был дезертиром, убийцей, лжесвященником и фашистским осведомителем, умудрился дожить до глубокой старости в почёте и уважении.

В 1978 году один из главных аферистов в истории СССР умер в возрасте 92 лет. До последнего дня он получал повышенную пенсию как ветеран войны и революции.

Это наглядный пример того, как необразованный человек на фоне резко меняющейся обстановки в стране может не просто подстраиваться под её новые реалии, но и неоднократно менять свои маски, выходя сухим из воды.

Он выдавал себя за ветерана войны и героя революции. Его грудь украшали медали, о нём писали восторженные статьи в газетах и создавались выставки в музеях.

Но в реальности Амозов был мастером лжи, способным убедить кого угодно в чём угодно. Даже самого себя.
Подписаться на: Комментарии (Atom)