Пoймaли шпиoнa и дaли 25 лeт. Чepeз 12 лeт узнaли, ктo oн нa caмoм дeлe. Ceлянe вcтpeчaли кaпитaнa c Звeздoй Гepoя кaк cвoeгo

 


Пoймaли шпиoнa и дaли 25 лeт. Чepeз 12 лeт узнaли, ктo oн нa caмoм дeлe. Ceлянe вcтpeчaли кaпитaнa c Звeздoй Гepoя кaк cвoeгo

31 декабря 1943 года в село Стига пришли двое молодых людей. Они расспрашивали местных, где найти партизан. Жительница по имени Зина показала, где находится партизанская связь. Парни поблагодарили и ушли. На следующий день деревню окружили каратели.

Всех жителей выгнали из домов и разделили на группы. Стариков и детей согнали во двор для скота. Молодых девушек увели конвоем на станцию для принудительных работ. А потом каратели подожгли скотный двор с людьми внутри.

"Я был как раз там с бабушкой и двумя сёстрами 10 и 6 лет", — вспоминал один из немногих выживших. — "Люди молили о пощаде, но каратели начали по нам стрелять. Мне одному удалось спастись. На следующий день мы увидели обгоревшие тела. Многие лежали, обнявшись".

Те двое разведчиков, что выведали расположение партизан, входили в особый отряд. Он действовал под видом советских партизан — с красными звёздами на шапках, в советской форме, с советским оружием.

Отряд имел на вооружении шесть ручных пулемётов, один миномёт, советские винтовки и автоматы. Одеты бандиты были в основном в гражданскую одежду — то есть как настоящие партизаны. А главный изображал из себя капитана Красной армии со звездой Героя Советского Союза на груди.

Селяне доверчиво встречали человека с высшей наградой страны. Каково же было разочарование — это ещё мягкое слово — когда эти люди забирали всё, а всех, кто вставал на пути, расстреливали, не щадя даже детей.

На самом деле это была одна из самых жестоких карательных групп, созданных СС.

Командовал ей сначала Александр Мартыновский. А его заместителем был человек, который через двадцать лет будет расстрелян в СССР — Игорь Решетников.

ДОРОГА К ПРЕДАТЕЛЬСТВУ

Игорь Решетников родился в 1920 году в селе Большое Апуево Новгородской губернии. Семья была небогатой, и вскоре переехала в Лугу Ленинградской области в поисках лучшей жизни.

Отец, Леонид Иллидорович, был адвокатом и справным охотником, как и дед Гоши. Он всего лишь хотел приучить сынишку к стрелковому спорту. В тире тогда модно было стрелять даже девочкам — сдавать нормы ДОСААФ. Но Гоша выбрал огнестрельное оружие не для спорта.

Ещё будучи мелкой шпаной, Решетников познакомился с Мартыновским и представил ему самодельное ружьё в деле. Решил пальнуть в глаз белки, но попал себе в голову и даже чуть не лишился одного глаза. Далее страсть к стрельбе по живым мишеням так и не оставляла их.

В конце 1930-х Игорь раздобыл два пистолета старого образца — предположительно, хранились ещё со времён Гражданской войны. Артефакты укрыли в птичьем домике. Но их обнаружили. Вместе с кражей лыж у товарища по учёбе это привело к тому, что юношу приговорили к трём годам тюремного заключения.

Решетников освободился 21 июня 1941 года — буквально накануне войны.

ЛУГА СТАНОВИТСЯ ЦЕНТРОМ ПОДГОТОВКИ КАРАТЕЛЕЙ

Когда началась война, Игорь попытался вступить в Красную Армию. Но из-за увечья левого глаза его не приняли.

"С этого момента началась жизнь преступника, бунтарский период", — так характеризовал начало войны в судьбе Игоря его отец Леонид Иллидорович, пытаясь позже оправдать сына в письме генеральному прокурору СССР.

В августе 1941 года Лугу оккупировали немцы. Отец Решетникова — Леонид Иллидорович — стал бургомистром города. Для семьи это означало относительную безопасность. Для Игоря — новые возможности.

Ситуация на фронте складывалась для немцев не так, как они планировали. Советские партизаны на северо-западе создали огромные проблемы. Уже в июне-июле 1941 года партизанские формирования совершили опустошительные рейды, а в августе пятый ленинградский партизанский полк пустил на воздух 40 грузовиков на шоссе Псков-Луга.

Немецкий поезд, уничтоженный в результате диверсионного акта белорусских партизан, 1943 г.

Генерал-фельдмаршал фон Лееб, командующий группой армий "Север", даже отказался от посещений штабов из-за угрозы партизан. Несмотря на усиленную охрану, он просто не верил ни в какую безопасность.

Тогда немецкое командование приняло решение. В мае 1942 года вышла директива "Борьба с партизанами", разрешающая формирование фиктивных партизанских групп.

Абверу поручили создать псевдопартизанские отряды для дискредитации народных мстителей. К реализации привлекли бывшего штабс-капитана Бориса Смысловского — участника Гражданской войны и давнего агента Абвера.

Так получилось, что Смысловский, закончив Михайловское артиллерийское училище, отлично знал именно Лугу и окрестности — он проходил практику на Лужском артиллерийском полигоне. Не зря партизаны отправили в штаб шифровку: "Вся разведывательная и диверсионная деятельность Северного фронта перешла под контроль майора Регинау" (это был псевдоним Смысловского).

Луга стала превращаться в центр подготовки антипартизан.

И здесь снова совпадение — оккупированный город сразу же перешёл под управление отца Игоря Решетникова. Бургомистр должен был посодействовать в подборе русскоязычных сил для новой структуры внутри Ваффен-СС.

Игорь Решетников

РОЖДЕНИЕ КАРАТЕЛЬНОЙ ГРУППЫ

В конце 1941 года Игорь Решетников был завербован германской тайной полевой полицией (ГФП). Чтобы доказать свою лояльность, бургомистр обязан был первым делом записать в отряд своего сына — освободившегося заключенного, который показал отличный уровень стрельбы.

Уже Игорь подтянул на это дело Саньку Мартыновского. Но второй быстро доказал, что именно он в состоянии возглавить команду, а вовсе не контуженный своим же патроном Гоша.

Этих двоих, а также всех остальных попавших в банду, готовили основательно — два года. Обучение велось с акцентом на практическое применение. В специальной школе под городом Трутнов в Чехии, в бывшем доме отдыха для офицеров люфтваффе, под руководством офицера СС Гиля из русских коллаборационистов готовили кадры для проведения диверсионной деятельности.

Немцы принимали зачёты скрупулёзно. У кого не было высших оценок, те обязательно отправлялись на доподготовку.

По указанию тайной полевой полиции Игорь Решетников, став ложным связным, дезинформировал командование партизанского отряда о передвижениях немецких войск. После сбора информации о численности и расположении партизан он передал эти сведения ГФП в Луге.

В начале 1942 года он дважды участвовал в карательных операциях против партизанских отрядов.

СТРУКТУРА "ЯГДФЕРБАНД"

Организация, к которой принадлежал Решетников, называлась "Ваффен-СС Ягдфербанд Ост" (буквально "Сообщество охотников Восток"). Она была создана в 1944 году на базе дивизии "Бранденбург" и других спецподразделений.

В её составе находились три специальные роты. Первая специализировалась на диверсионно-разведывательной деятельности, вторая несла охранную службу, а третья рота занималась "борьбой с партизанами". Именно её возглавлял Александр Мартыновский, а Игорь Решетников был его заместителем.

Личный состав проходил специализированное обучение, включавшее теорию и практику диверсий, тактику террористических групп, способы вывода из строя предприятий.

Именно в составе этой структуры Решетников и Мартыновский совершили основную часть своих злодеяний.

СТРАШНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

Деятельность отряда Мартыновского-Решетникова происходила на пограничном пространстве трёх регионов: Новгородского, Ленинградского и Псковского. Пепел, выжженные селенья, виселицы — такой след оставляла эта банда.

Националсоциалистское руководство призывало изобретать как можно больше жестокостей, дабы скомпрометировать советских партизан в среде простого народа. "Народ начнёт их выдавать", — рассуждали в штабах СС.

Решетников и компания ничего не стеснялись. Они воспринимали социалистический режим враждебно и учиняли особые зверства.

Через две недели после трагедии в Стиге аналогичные расправы произошли в деревнях Глушнева и Суслова. Очевидцы утверждали, что отряд Мартыновского и Решетникова отличался особой жестокостью.

"Представившись партизанами, они согнали всех жителей нашей деревушки в сарай и подожгли", – вспоминал один из выживших. — "Я видел из лесу. Что эти молодчики делали с женщинами и детьми..."

В разных захваченных деревнях преступники выбирали самых привлекательных женщин для личного пользования. Их заставляли заниматься стиркой, шитьём, приготовлением пищи и другими потребностями этой постоянно пьяной группы.

Когда банда перемещалась, женщин обычно расстреливали. На новом месте можно было найти себе новых рабынь.

21 мая 1944 года карательная группа двигалась из Кохановичей через Сухоруково в Бичаго. Один очевидец утверждает, что его семья пряталась в укрытии у кладбища. Людей нашли. Его дочь забрали в село Видоки. Мать отправилась на поиски дочери, но попала в засаду и была убита.

"Я тоже пошёл туда и узнал, что мою дочь избили, истерзали и убили", — рассказывал он. — "Я опознал её лишь по краю платья".

В Видоках каратели схватили детей, женщин и стариков, заперли их в бане и сожгли. Когда разбирали баню, нашли около 30 погибших.

По свидетельству Павла Грабовского и других очевидцев, высшие чины карательных структур ценили Решетникова за особую жестокость. Он был награждён орденами Железного креста двух степеней.

РИГА, ПОЛЬША И ПОСЛЕДНИЕ ОПЕРАЦИИ

После летней кампании 1944 года, когда Псков был освобождён силами Красной армии, псевдопартизанская группа, драпая от красных, достигла Риги. Там располагалась штаб-квартира "Ягдфербанд Ост".

В Риге группа Мартыновского-Решетникова удивила даже кураторов из СС безудержным пьянством и аморальным поведением. В результате осенью 1944 года шайку перебросили в небольшой польский городок Хоензальца для прохождения последнего этапа диверсионного обучения.

Именно там или во время переезда, по показаниям свидетелей, Решетников убил Мартыновского и его семью.

Одной из последних задач, к которым готовили отряд Решетникова, была операция против Иосипа Броз Тито в Югославии. Чтобы сбить с толку охрану югославского лидера, диверсанты должны были быть одеты в советскую военную форму, вооружены советским оружием. Более того, все участники были этническими русскими, и командир у них был русский — гауптштурмфюрер, кавалер ордена Железного креста двух степеней Игорь Решетников.

После самой последней операции, весной 1945 года, окружённые со всех сторон советскими танками, они бежали вчетвером. Из некогда многочисленного отряда остались считанные единицы — остальные погибли в засаде под Новоржевом, устроенной настоящими партизанами.

УБИЙСТВО КОМАНДИРА

В мае 1944 года отряд дислоцировался в деревне Жагули Дрисинского района Витебской области. Во время операции против партизан погиб командир взвода, лейтенант немецкой армии Борис Пшик.

"Узнав о гибели Пшика, Мартыновский отдал приказ разделить пленных и расстрелять одну из групп за помин души", — показывали потом на допросе участники. — "Решетников отобрал исполнителей среди карателей. Мартыновский наблюдал за казнью, сидя на пне".

В результате разногласий с командиром Решетников совершил убийство, которое потрясло даже его подельников. Он убил не только самого Мартыновского, но и его семью — двухлетнего сына, жену и тёщу.

После этого Игорь сам возглавил группу коллаборационистов.

Игорь Решетников

ЗАБРОСКА В ГЕРМАНИЮ И НОВАЯ МИССИЯ

Гитлеровцы решили не разбрасываться ценными кадрами. Решетников был заброшен в Германию.

Скорее всего, он внедрялся в первые проникающие сюда советские части под видом своего, чудом выжившего в одном из авангардных боёв и ожидающего остальные силы соотечественников. Он направлял эти части по ложному следу.

Так как это был советский гражданин, знавший, как носят одежду и обувь земляки, как шутят, а главное, как думают, то это не составляло для него особого труда.

В СССР, кроме тюрьмы, ему и до предательства ничего не светило, а после того, как стал ренегатом, его вообще ждала исключительно вышка. Вероятнее, решил работать на новых хозяев до самого конца.

Пока ждал пленения, занимался привычными делами — воровством и грабежом.

ПЕРВЫЙ АРЕСТ – КАК ОБЫЧНЫЙ ШПИОН

Как и рассчитывал, за свои злодеяния Решетников был арестован сотрудниками американской военной администрации в 1946 году.

Но отсидеться в качестве обычного заключенного, а потом выйти на свободу и слиться с толпой граждан ФРГ ему не удалось. Американцы оказались куда прагматичнее.

Решетников был завербован сотрудниками ЦРУ. Осенью 1947 года Игорь Решетников получил миссию — проникнуть на свою родину и шпионить.

Но бывший оберштурмфюрер СС был схвачен при попытке выполнить одно из первых же заданий. Вероятнее, ориентировок на него, в том числе и перепечатанных фото, поступило гораздо больше, чем он ожидал. В любой глубинке чекисты ждали и дождались.

Однако всё, что было известно МГБ — то, что он шпионит в пользу иностранного государства. Про дела Решетникова с немецкими захватчиками представители правоохранителей советского союза ещё не знали.

Это значит, что никого из "Ягдкоманды" ещё не поймали, а если и поймали, то лично его пока ещё никто не сдал. Ну а из мирного населения они в живых никого не оставляли.

Обрадованный таким, в общем-то, неплохим раскладом, Игорь получил всего 25 лет лагерей, отправившись на севера. Пусть и через четверть века, но он выйдет на свободу, не боясь уже ничего.

ДВЕНАДЦАТЬ СПОКОЙНЫХ ЛЕТ

12 лет он действительно преспокойно валил лес на севере, на разных объектах советской исправительной системы. Он уже настроился через 13 лет будет мирно работать на каком-нибудь заводе.

Сиделец уже переписывался с какой-то дамой, мечтая сразу и о месте жительства, и о семье.

Сладкие грёзы под Воркутой вдруг рухнули в 1960 году.

Некто "Паша Моряк", работавший путевым обходчиком на железной дороге, вдруг был опознан как коллаборант-эсэсовец одной женщиной. Соответственно, он попал на крючок специалистам из КГБ.

Стремясь избежать ответственности, "Пашка Моряк" без колебаний выдавал своих сообщников. Он, а также ещё один задержанный коллега Василий Терихов дали показания о преступлениях отряда.

"В мае 1944 года наш отряд дислоцировался в деревне Жагули Дрисинского района Витебской области", — говорилось в их показаниях. — "Во время операции против партизан мы понесли тяжёлые потери. Погиб командир взвода, лейтенант немецкой армии Борис Пшик. Была захвачена большая группа мирных жителей, в основном пожилые женщины и дети, скрывавшиеся в лесу".

"Узнав о гибели Пшика, Мартыновский отдал приказ разделить пленных и расстрелять одну из групп за помин души. Решетников отобрал исполнителей среди карателей. Включили нас, Нарица Оскара и Николая Фролова. Людей отвели к яме в лесу".

Руководство КГБ после этого сразу же выслало команду за Решетниковым.

СУД И РАССТРЕЛ

Почти три года собирали материалы. Лишь в 1963 году возмездие наконец настигло бывшего эсэсовца.

Именно тогда в Пскове (по другим данным — в Себеже) состоялся суд над квартетом предателей, ровно половина из которого сдала вторую половину.

Пытаясь избежать правосудия, Решетников оказывал давление на свидетелей, в частности требуя от "Пашки Моряка" давать на допросах лишь те показания, которые соответствовали версии следствия.

Он также имитировал психическое расстройство, уклоняясь от ответов на вопросы, задаваемые судьями и прокурором.

Тем не менее, совокупность свидетельских показаний, раскрывающих его преступные деяния, стала решающим фактором в вынесении обвинительного приговора.

Суд вынес решение — смертная казнь через расстрел. Но приговор был исполнен лишь 25 мая 1964 года.

Следователи хотели больше сведений, выведать от них фамилии или хотя бы прозвища и описание лиц иных предателей.

Так закончилась жизнь человека, который дважды попадал в руки правосудия: сначала как "обычный" шпион, потом как военный преступник. Первый раз он получил 25 лет. Во второй раз — пулю.


Oн мучил eё дoлгo, и пoмoчь былo нeкoму — вoкpуг тaйгa»: иcтopия Aгaфьи Лыкoвoй

 


Oн мучил eё дoлгo, и пoмoчь былo нeкoму — вoкpуг тaйгa»: иcтopия Aгaфьи Лыкoвoй

Апрель 1944 года. Западный Саян, глухая Хакасия. Там, где весна приходит поздно и неохотно, а снег в оврагах держится до мая, в маленькой заимке на берегу притока Ерината родилась девочка. Её назвали Агафьей. Фамилия — Лыкова. Тогда никто и представить не мог, что спустя десятилетия о ней будут говорить по всей стране, а её жизнь назовут настоящим таёжным тупиком.

Семья Лыковых ушла в леса ещё в 1937-м. Старообрядцы, спасаясь от преследований и мобилизации, они просто растворились в тайге. Без радио, без газет, без писем. Мир воевал, строил города, отправлял людей в лагеря и на фронт — а они пахали землю деревянной сохой и добывали огонь кремнём. Для них время будто застыло.

Детство Агафьи прошло среди корней, мха и запаха дыма. Отец, Карп Осипович, учил её ставить ловчие ямы, мать — собирать кедровые орехи и сушить травы. Оружия не было, только ямы и самодельные силки. Огород кормили как могли: картошка, репа, рожь, немного конопли. Соли не знали годами — и это, по её словам, было самым тяжёлым испытанием. «Истинное мучение», — говорила она позже.


В 1961 году умерла мать. Перед смертью она просила детей держаться вместе и не забывать охоту — без мяса в тайге не выжить. Лыковы держались, но голод стал постоянным спутником. Хлеба почти не было, одежду ткали сами, обувь сначала плели из бересты, потом научились выделывать шкуры. Летом ходили босиком. Зимой спасались как могли.

Всё изменилось в 1978 году, когда над их заимкой появился вертолёт. Геологи, обследовавшие район, случайно заметили огород в глуши. Так отшельники впервые за сорок лет увидели «Большую землю». Для страны это стало сенсацией, во многом благодаря журналисту Василий Песков, который написал цикл очерков и книгу «Таёжный тупик». К Лыковым потянулись люди — с подарками, лекарствами, одеждой.

Но вместе с гостями пришло и то, к чему их организм оказался не готов. Простая простуда стала смертельной. Осенью 1981 года умер один брат, затем второй, вскоре — сестра. За несколько месяцев семья сократилась до двух человек. А в 1988 году не стало и отца. Агафье было сорок четыре. Она осталась одна.

Её звали в города, предлагали жильё, помощь, новую жизнь. Она отказывалась. Говорила, что в городе «сразу помрёт». И держала слово, данное отцу: не покидать заимку.

История, о которой редко говорят вслух, произошла позже, в конце 80-х. В тайгу время от времени наведывались староверы, привозили продукты, инструменты. Среди них был мужчина по имени Иван. Он казался человеком верующим, своим. Агафья воспринимала его как помощника, почти как родственника. Когда речь зашла о браке, она понимала это по-своему — как союз духовный, жизнь рядом, без плотской близости.

Но ожидания оказались разными.

По словам людей, которым она позже доверилась, мужчина настаивал на «супружеских правах», не принимая отказа. Тайга вокруг молчала. Ближайшие люди — за десятки километров. История закончилась тем, что Агафья выгнала его с заимки и запретила возвращаться. Она говорила потом тихо и без злобы, но одну фразу повторяла часто: страшнее человека зверя нет.

Эта история не стала уголовным делом. В глухой тайге трудно собрать доказательства, ещё труднее — добиться правовой оценки. Всё осталось на уровне рассказов, писем и редких публикаций. Но для неё самой это было тяжёлым ударом. Человек, которому она доверяла, оказался источником страха.

Сегодня Агафье Карповне за восемьдесят. Она по-прежнему живёт на своей земле, в пределах Хакасского заповедника. Держит коз, выращивает овощи, принимает гостей. У неё есть телефон, и при необходимости можно вызвать помощь. Региональные власти и церковь присматривают за ней, привозят продукты и лекарства, помогают с хозяйством.

Каждый раз, когда к ней прилетает вертолёт, это почти событие федерального масштаба. Камеры, журналисты, вопросы о вере и одиночестве. Она отвечает спокойно. Говорит, что привыкла. Что Бог управит.

В этой истории нет маньяка в привычном понимании, нет громкого суда и приговора. Но есть другое — почти полное отсутствие свидетелей и беззащитность человека перед чужой волей. Тайга может защитить от государства, от войны, от суеты. Но она же делает тебя уязвимым, если рядом окажется тот, кто решит воспользоваться тишиной.

И, пожалуй, именно это делает историю Агафьи Лыковой такой тревожной. Она прожила жизнь вдали от цивилизации, пережила голод, смерть близких, столкновение с чужим миром — и всё равно осталась на своей земле. Не из упрямства. Из верности.

Иногда кажется, что её заимка — это не просто дом в лесу, а граница между двумя мирами. Один — шумный, с новостями и скандалами. Другой — тихий, где слышно, как трещит лёд на реке. И где каждое человеческое решение весит больше, потому что рассчитывать можно только на себя.


Нeмцы бpocили coвeтcкoгo пoдпoлкoвникa нa дopoгу пoд гуceницы тaнкoв. O чeм пoтoм пoжaлeли, тaк кaк oн cпaccя

 


Нeмцы бpocили coвeтcкoгo пoдпoлкoвникa нa дopoгу пoд гуceницы тaнкoв. O чeм пoтoм пoжaлeли, тaк кaк oн cпaccя

Подполковник Шукшин даже не рассматривал возможность сдаться в плен. Во время боев за Велики Луки он командовал 96-м танковым полком 48-й танковой дивизии 22-й армии. Дивизия оказалась в сложном положении. Враг прорвал фронт и сжимал кольцо вокруг города. Было приказано оставить Великие Луки и уходить к Торопцу. Но по мере отступления выяснилось, что туда тоже не пробиться.

Подполковник Шукшин Константин Дмитриевич командир 96 танкового полка 48 танковой дивизии, командир партизанского отряда "За Родину"

Перед полком Шукшина была поставлена новая задача - прорывать окружение в районе совхоза Ушица. Полк Шукшина должен был двигаться в авангарде и, не обращая внимания на потери, сбить противника и уходить на север. Шукшин выдвинул в авангард два батальона. У совхоза они внезапно атаковали немцев, подбили пять танков и вывели из строя артиллерийскую батарею.

Полк прошел через железную дорогу и преследую гитлеровцев. Но связь с остальными полками была потеряна. До леса оставалось совсем немного, а там - спасение. Нужно было пройти меньше километра, но из-за холмов показались вражеские танки. Недавно отступавшие немцы теперь, при поддержке танков, контратаковали. А с неба врага прикрывали самолеты.

Шукшин с генерал-майором

Полк остался один на один с врагом. Помощи ждать было неоткуда. Бойцы были окружены. Против танков, только гранаты. Патронов становилось все меньше:

Нет, живыми их враг не возьмет, они все погибнут на этом поле, но не сдадутся и не отступят перед врагом! Шукшин, втолкнув в рукоять пистолета последнюю обойму, бьет по автоматчикам. Бьет без промаха — еще в кавалерийском корпусе Котовского он был лучшим стрелком — и считает каждый выстрел: один, два, три, четыре, пять, шесть, семь… Нет, последний патрон он не израсходует! (Абрам Вольф - В чужой стране)

В последний момент, когда бойцы полка с трудом сдерживали натиск фашистов, Шукшин взял выпавшую из рук сержанта винтовку и с криком "Вперед!" поднялся на врага. Недалеко от него что-то грохнуло и он медленно опустился на траву теряя сознание.

Шукшин оказался в руках немцев. Его подобрали немецкие танкисты и поместили в танк. Видя тяжелое состояние подполковника один из немцев хотел добить Шукшина из пистолета, но второй посоветовал просто бросить его на дорогу. Немцы рассчитывали, что он попадет под гусеницы проезжающих мимо танков.

Однако Шукшина подобрали другие захваченные советские бойцы и тем самым спасли ему жизнь. Правда дальше судьба не стала делать ему поблажек. Он прошел ряд фашистских лагерей ощутив на себе все тяготы и лишения, и в конечном итоге оказавшись в Бельгии, где работал в угольной шахте Эйзден.

Немецкие танки в лесу

В 1943 году Шукшину удалось выйти на связь с бельгийским сопротивлением, которое и помогло организовать побег ему и еще 30 красноармейцам. Но многие советские военнопленные были разбросаны по территории Бельгии. Они работали в угольных шахтах и на промышленных предприятиях в районах Лимбурга, Льежа, Намюра.

После побега Шукшину удалось сформировать из таких же бежавших бойцов партизанский отряд "За Родину". Отряд нападал на фашистов, отнимал у них оружие, совершал вылазки и диверсии до самого конца войны.

С огромнейшим трудом мне удалось бежать, а потом установить связь с местными подпольными организациями. Ознакомившись с обстановкой, я создал русский партизанский отряд, оперировавший на бельгийско-голландской границе. (Бессмертный полк. Шукшин Константин Дмитриевич)

В 1944 году отряд Шукшина объединился в лесах провинции Лимбург с другим партизанским отрядом лейтенанта Ивана Афанасьевича Дядькина. За время существования объединенный отряд уничтожил 24 грузовые машины, пустил под откос 6 эшелонов с бронетехникой, подорвал 4 моста, 18 складов с боеприпасами, уничтожил 841 солдата и 53-х агентов гестапо.

Первый отряд бригады "За Родину" в Бельгии, 1945 год

В1945 году партизанская бригада "За Родину" вернулась в Одессу. Бригаду расформировали, а судьбу Шукшина стали решать кабинетные министры. Ему не доверяли, так как он побывал в плену.

Моего письма-характеристики о том, что под Великими Луками в 1941 году Шукшин был смелым и способным командиром полка и настоящим коммунистом, оказалось недостаточным для того, чтобы оставить этого человека на службе. Шукшин демобилизовался. Десять лет он работал в Саратове на заводе, молчаливый, замкнутый. (Бессмертный полк. Шукшин Константин Дмитриевич)

Кстати, на заводе произошел интересный случай. Однажды туда прибыла делегация бельгийских рабочих. Один из них выступая стал рассказывать, как сражался против фашистов под командованием некоего подполковника Шукшина. Зал затих и все повернули головы ища того самого Шукшина. "Да! Это наш Шукшин! Наш!", - воскликнул бельгиец увидев знакомое лицо.


«Нaтaшa вcё чaщe oткaзывaлa в близocти, a я… я вce eщe был мужчинoй»: чepeз 38 лeт бpaкa oнa узнaлa o eгo пpeдaтeльcтвe. Нaтaлья Гвoздикoвa

 


«Нaтaшa вcё чaщe oткaзывaлa в близocти, a я… я вce eщe был мужчинoй»: чepeз 38 лeт бpaкa oнa узнaлa o eгo пpeдaтeльcтвe. Нaтaлья Гвoздикoвa

«Пока вы там в Москве сидите, наш с вами муж нам изменяет», — этот спокойный женский голос в телефонной трубке прозвучал как гром среди ясного неба.

«Что значит… наш?» — рука Натальи Гвоздиковой судорожно сжала пластик, а в голосе прозвучал лед.

Путь в кино

Казалось, путь Натальи Гвоздиковой был предначертан с малых лет. Она росла, восхищаясь старшей сестрой Милой, которая блистала в знаменитом театре Аркадия Райкина.

Наталья сама мечтала только о сцене. Однако дорога к этой мечте оказалась совсем не простой.

Отец, человек военный и строгий, считал актерство несерьезным занятием.

«Решила, как Милка, по сцене скакать? Слушай сюда: я даю тебе ровно одну попытку. Не пройдешь — тема закрыта раз и навсегда».

И что поразительно, этого единственного шанса ей хватило.

В хрупкой абитуриентке что-то разглядел сам Сергей Герасимов, и благодаря его заступничеству Наталья оказалась во ВГИКе.

Сама Гвоздикова не скрывала, что мэтр лично просил за нее всесильного министра культуры Екатерину Фурцеву.

Но она всегда добавляла, что эта протекция была лишь входным билетом.


Герасимов мог просить за меня хоть десять раз, — говорила она, — но если бы я оказалась бездарностью, меня бы отчислили после первого же этюда».

«В нашей профессии блат заканчивается там, где начинается работа».

Она училась с одержимостью, пропадая в аудиториях до глубокой ночи и впитывая каждое слово мастеров.

Ее первое появление на экране состоялось в фильме ее учителя Герасимова «У озера». Там она, совсем еще юная второкурсница, оказалась в кадре с такими глыбами, как Василий Шукшин и будущими звездами — Белохвостиковой и Еременко.

Настоящим же трамплином к известности стала картина «Белые дюны».

А после легендарных «Калины красной» и «Большой перемены», где она сыграла Полину, умницу-невесту главного героя, ее знала и любила уже вся страна.

Борьба за роль и принципы

Однако зрители и не догадывались, какая борьба шла за кулисами. Режиссер «Большой перемены» Алексей Коренев, очарованный молодой актрисой, начал оказывать ей недвусмысленные знаки внимания.

«Он давал понять, что я ему нравлюсь, — вспоминала она.

— То во время репетиции подойдет, волосы поправит, то складку на платье… Намеки были вполне очевидны».

Наталья, не желая идти на компромиссы, дала режиссеру понять, что взаимности не будет.

Расплатой за эту принципиальность стала ее роль, которую заметно сократили.

Но даже в урезанном виде ее героиня полюбилась зрителям, а сама Гвоздикова стала настоящей звездой.

Первый брак: тяжелое расставание

Еще до всесоюзной славы Наталья успела побывать замужем. Ее мужем стал талантливый молодой математик по имени Александр.

Их роман был стремительным: познакомились в общей компании, а уже через пару недель он представил ее своим родителям. Вскоре они по-тихому расписались.

Гвоздикова интуитивно отказалась от всех свадебных атрибутов — белого платья, фаты и прочей мишуры, словно предчувствуя, что эта история ненадолго.

Так и вышло. Их брак, просуществовав всего четыре года, разбился о скалы невыносимого характера супруга.

Александр оказался патологическим ревнивцем. Хотя Наталья не давала ни малейшего повода, его выводило из себя все, что было связано с ее профессией: букеты от зрителей, ее поездки на съемки, задержки после спектаклей.

Он устраивал допросы с пристрастием, требуя поминутного отчета.

«Снова эти розы! — орал он, разбрасывая цветы по комнате. — От кого? От твоего оператора?»

Наталья терпеливо пыталась объяснить: «Это от зрителей, просто знак благодарности».

«Благодарности? — не унимался он. — А записки кто пишет? Почерк-то один!»

«Успокойся, это смешно, — отвечала она, поднимая с пола цветы. — Их подписывает наш администратор от имени всех поклонников».

Самым ужасным были его внезапные визиты. Он мог без предупреждения приехать в другой город и вломиться к ней в гостиничный номер, надеясь застать ее с любовником.

Эти сцены, полные криков и подозрений, выматывали ее до предела.


Гвоздикова выходила замуж по любви, но терпеть такое унижение не собиралась, хоть какие-то чувства к мужу еще оставались.

Ситуацию усложняли его родители, которые в невестке души не чаяли.

Стоило ей заговорить о разводе, как на пороге тут же появлялся свекор: «Наташенька, не губи семью, дай ему шанс, он исправится!»

Ему вторила и свекровь: «Роди нам ребеночка, и все наладится». Из жалости к старикам Наталья отступала.

Но перемирие длилось недолго, до следующей гулянки. К тому же сам он не отличался верностью.

Когда Наталья поняла, что ждет ребенка, она приняла тяжелое решение. Она не могла позволить своему малышу расти в атмосфере постоянного страха.

Роковая встреча и новая любовь

На пробы в картину «Рожденная революцией» она приехала совершенно разбитой. Семейная жизнь превратилась в ад, и душевных сил почти не осталось.

Ко всему прочему, она сильно простудилась и выглядела ужасно. Режиссер потребовал от нее заплакать в кадре, но слезы не шли.

Конкуренция на роль Маши была бешеной: пробовались Саввина, Орлова, Реус.

«Ну и долго мы будем ждать вашего вдохновения, Гвоздикова?» — нетерпеливо кричал режиссер.

«Я не могу по заказу…» — прошептала она, чувствуя, как краснеет под взглядами коллег.

«А вот Саввина может! И Орлова может! Да любая из них уже бы давно рыдала!» — отрезал он.


Уверенная, что пробы провалены, Наталья уже собиралась уезжать, как вдруг ее догнал Евгений Жариков и предложил проводить до гостиницы.

Они уже встречались на съемках картины «Возле этих окон». Жариков к тому моменту был настоящей звездой, после «Иванова детства» и «Три плюс два» по нему вздыхала вся женская половина страны.

Он был женат на тренере Валентине Зотовой, что, впрочем, не мешало ему заводить романы на стороне. Всю дорогу они шли, не говоря ни слова.

Оба понимали, что это, скорее всего, их последняя встреча.

И вдруг, прямо посреди улицы, Жариков встал перед ней на колени. «Я люблю тебя», — сказал он.

«И я тебя», — ответила она. В тот вечер они поднялись в ее номер, решив оставить за дверью все, что мучило их до этого.

А на следующее утро раздался звонок: Наталью утвердили на роль.

Стоит сказать, что за Гвоздиковой и раньше ухаживали самые завидные женихи советского кино: Збруев, Прыгунов, Корольков. Юрий Демич даже звал ее замуж.

Но, будучи в браке, она никому не давала надежды. С Жариковым все было по-другому.

Она твердо решила сжечь все мосты и начать жизнь с чистого листа. Вскоре и Евгений развелся со своей женой.

Теперь им больше не нужно было прятаться. Они сыграли свадьбу.

Когда родился их сын Федор, они переехали в новую, просторную квартиру.


Вопреки образу звездного мачо, Евгений проявил себя как невероятно трепетный отец.

Он вставал к сыну по ночам, давая жене отдохнуть, сам кормил его из бутылочки и укачивал на руках.

Федор рос спокойным и нежным мальчиком, будто восполняя все те нервы, что пришлось пережить его родителям.

Но вот мир кино он невзлюбил с детства. Для него это было не волшебство, а синоним долгой разлуки с мамой и папой.

Наверное, поэтому, повзрослев, он выбрал профессию, далекую от актерства, и стал переводчиком.

Если посмотреть со стороны, то брак Натальи Гвоздиковой и Евгения Жарикова казался настоящим эталоном.

Ну правда, идеальная пара: она — решительная, сильная, настоящий локомотив, а он — спокойный, уступчивый, всегда готовый ее поддержать.

Они буквально все делали вместе, от съемок до отпуска, будто срослись душами.

Неудивительно, что в актерской среде за ними даже закрепилось меткое и теплое прозвище — «жареные гвоздики».

Их союз выглядел абсолютно несокрушимым.

Звонок из другой жизни

Почти сорок лет, целых тридцать восемь, Наталья жила с полной уверенностью, что их любовь — это навсегда, на всю жизнь.


Но, как это порой случается в самых драматичных сценариях, вся правда вскрылась в один миг, внезапно и жестоко.

Однажды их домашний телефон прозвенел, чтобы расколоть ее мир надвое.

«Пока вы там в своей Москве сидите, наш с вами муж нам изменяет», — произнес незнакомый женский голос на том конце провода.

«Что вы имеете в виду… «наш»?» — еле выговорила Наталья, а ее пальцы вцепились в телефонную трубку добела.

«Именно то. У него есть я. И у нас с ним двое детей», — безжалостно прозвучал ответ.

Простить, но не забыть

Так в один миг выяснилось, что у Евгения Жарикова долгие годы была другая жизнь.

Тайный роман с журналисткой по имени Татьяна — яркой, эффектной женщиной, которая была моложе актера на целых девятнадцать лет.

«Мы просто совпали по темпераменту, — будет позже объяснять свое поведение Евгений.

— Наташа все чаще отказывала в близости, а я… я все еще был мужчиной. Вы же понимаете?»

Годами он вел эту двойную игру, тайно встречаясь с другой женщиной и участвуя в воспитании их общих детей, при этом изобретая все новые и новые отговорки для законной супруги.

Когда этот многолетний обман наконец вскрылся, мир Натальи рухнул. Она прошла через все круги ада: от всепоглощающей ярости до бездонного отчаяния.


В тот момент ей хотелось сжечь все мосты, разрушить до основания то, что они строили почти сорок лет.

«Ты предал нас обоих», — снова и снова повторяла она мужу, не в силах сдержать боль и обиду.

«Мама, прекрати! — не выдерживал в конце концов их взрослый сын Федор. — Так жить нельзя. Либо вы находите в себе силы простить, либо расходитесь!»

И она нашла в себе эти силы. Простила. Но вот забыть предательство так и не смогла.

Как она сама позже признавалась, их красивая история любви превратилась в тяжелую драму, где у каждого из героев на душе остались свои шрамы, свои обиды и то чувство невосполнимой потери, которое уже ничем не залечить.