Юля ушлa нa pынoк зa ceмeчкaми и пpoпaлa. Чepeз 16 лeт paздaлcя звoнoк...

 


Юля ушлa нa pынoк зa ceмeчкaми и пpoпaлa. Чepeз 16 лeт paздaлcя звoнoк...

Это история с невероятным сюжетом. 22-летняя Юлия вышла из дома в магазин и пропала. Ее искали днями, неделями, месяцами и даже годами... Родные не теряли надежду и не прекращали искать свою Юлю. И вот, через 16 лет раздался звонок, который принес благую весть...

Юля

Юля была необычной девушкой. Несмотря на то, что ей было 22 года, по разуму она была гораздо младше.

Это была дружная многодетная семья, где малышей уже не было. Все братья и сестры взрослые, и все очень любят Юлю, которая навсегда осталась ребенком в душе.

Всего в семье было 8 детей (Юля на фото справа). У Юли была задержка развития, но в семье к ней всегда относились как к равной.


Период, когда дети были маленькими, был очень тяжелым. Отец работал водителем, мать рабочей на заводе. Денег постоянно не хватало, часто питались просто галушками из воды и муки. Жили в бараке.

Но выросли все дружными и хорошими людьми.


На момент пропажи Юля жила вместе с мамой. Она не была обузой и глубоким инвалидом. Девушка вполне могла заботиться о себе, выполнять небольшие поручения, помогать матери по дому.

У нее была традиция - каждый день в обед она шла на местный рынок за семечками. Юля всегда шла по одному и тому же маршруту, который занимал не больше часа туда и обратно. До рынка было 500 метров в одну сторону.

Этот день не стал исключением. Она отпросилась у мамы пойти за семечками. Ушла и пропала....


Поиски

Когда через час Юля не вернулась домой, мама начала волноваться. С дочкой никогда такого не случалось. Она позвонила старшим детям, те быстро приехали и начали прочесывать район.

Юля пропала в обед, до 22-00 братья и сестры прочесывали район. К вечеру они поняли, что нужно привлекать полицию.

Старшая сестра Юли:


В те годы еще не были развиты волонтерские организации, родные могли обратиться только в полицию и действовать своими силами.

Второй день поиска

Томск - большой город с численностью жителей 500 000 человек. Родные понимали, что Юля могла оказаться в любом его уголке. Они не могли сидеть сложа руки.

На следующее утро братья и сестры обзванивали друзей и просили о помощи. И люди охотно откликались.

Обследовали все чердаки и подвалы, гаражные зоны, погреба, теплотрассы. Скорее всего, Юля испугана, она могла куда-то забиться от страха и не выходить.


Был страх, что кто-то воспользуется ее детской наивностью. Да, она девушка внешне, но внутри она ребенок не старше 10 лет.

Третий день поиска

Родственники и привлеченные ими люди продолжали прочесывать Томск, а полиция все еще не приступила к работе.

Сестры и браться самостоятельно сделали листовки со своими номерами телефонов и раздавали их на улице.

Через три дня после пропажи на домашний телефон семьи позвонил мужчина и сказал, что видел похожую девушку в городе Асино, который находится в 100 км от Томска. Родственники предположили, что кто-то насильно мог увезти девушку туда.


Из Асино идут сразу три крупные дороги. И если девушка действительно оказалась там, она могла в итоге деться куда угодно. Зона поиска сильно расширялось, у родных просто не было возможности организовать такой масштабный поиск.


Прошел месяц

Через месяц семье позвонили из отдела полиции и сказали, что поиски не увенчались успехом. Юля не найдена ни среди живых, ни среди мертвых. Следователь попросил написать заявление на закрытие дела.

Заявителем была сестра Юли, которой на тот момент был всего 21 год. Она повелась на слова следователя и написала это заявление.

Полиция полностью отошла от поиска, да и в целом раньше в нем не участвовала. Семья осталась один на один за своим горем. Они продолжали искать Юлю.

Еще одна сестра пропавшей:


Наступила поздняя осень. Семья прочесывала дачи в округе, теплотрассу, искали Юлю среди бомжей. Все было безрезультатно.

Полгода спустя

Через полгода после пропажи раздался звонок из полиции. Следователь сообщил, что обнаружен труп девушки, похожей на Юлю. Кто-то из родственников должен был явиться на опознание.

Несмотря на то, что был поздний вечер, мама и папа оделись и пошли в морг. Пошли пешком, словно оттягивая момент... Но это была не она.

В течение следующих трех лет родители еще три раза выезжали в морг на опознание, но каждый раз видели не свою дочь.


Каждый год в день рождения Юли семья собиралась за столом. Они покупали торт, пили вместе чай и вспоминали свою пропавшую сестру. А мама всегда повторяла, что чувствует, что дочка жива, что она обязательно найдется.

К сожалению, мама не дождалась возвращение дочери. Она умерла.

Прошло больше 10 лет

Как говорится, время лечит. Родные всегда помнили Юлю, но ее уже никто не искал. У всех были свои заботы, братья и сестры построили свои семьи. Все просто надеялись, что у Юли все хорошо, может ее приютила какая-то добрая бабушка...

Через 10 лет после пропажи Юли начали образовываться первые волонтерские отряды, а их основное кредо: "Поиск не прекращается никогда". Юлю внесли в базу - даже не для прямого поиска, а для обратного.

Обратный поиск - когда нашелся человек, который ничего не может о себе сказать, который ничего не помнит. И такого человека "пробивают" по базам - а вдруг его кто-то ищет.


Прошло 16 лет

На горячую линию отряда поступил звонок от женщины, которая находилась на лечении в психоневрологическом диспансере города Красноярска. Она сообщила, что с ней в больнице находится женщина, которую никто не навещает, которая ничего не может о себе сказать.

И находится она здесь уже очень давно. Не проходит лечение, просто живет, ей позволено даже выходить из отделения, свободно ходить по территории больницы.


Женщина расспросила персонал об этой особе. Странная пациентка попала в эту больницу еще 16 лет назад. Она ничего не говорила. Уже позже, когда с ней начал работать психолог, у нее начали всплывать какие-то картинки.

Она вспомнила, что живет в большом доме возле моста. Вспомнила, что ее зовут Юля. И все, больше никакой информации дать не могла.


Обратный поиск был 16 лет назад!

Оказалось, что обратный поиск был еще 16 лет назад, когда неизвестная девушка оказалась в красноярской больнице. Было сделано это фото.


Но искали родных в Красноярском крае, а не в Томской области. Как так получилось, что томская полиция упустила эту информацию - большой вопрос. Скорее всего, они вообще не занимались этим делом.


Лиза Алерт

После звонка женщины из больницы волонтеры Лизы Алерт создали новую ориентировку и разместили ее на своем сайте - они хотели найти родных неопознанной пациентки.

Про потерявшуюся Юлю даже сняли сюжет и выпустили по местному красноярскому ТВ. Но все это происходило не в Томске... Реальные родственники не видели этого.


К этому времени база УФМС стала автоматизированной, по ней стало проще искать совпадения между потерянными гражданами и теми, кто нашелся, но был без памяти.

Сложность заключалась в том, что найденную в Красноярске 22-летнюю Юлю идентифицировали как подростка 14-16 лет. Поэтому в базе долго не могли найти совпадения, пока один из сотрудников не решил расширить рамки возраста.

Только благодаря этому стало понятно, что пропавшая в Томске Юля - это Юля, найденная 16 лет назад в Красноярске.


Звонок

Был декабрь, приближался Новый Год. Нелли была на работе. На ее телефон поступил звонок с незнакомого номера. Она долго думала, брать или не брать трубку, но все же взяла...


- Здравствуйте, вас беспокоят из УФМС Красноярска. Подскажите, вы разыскиваете кого-то из родственников?

- Да, Юлю...

- Это ваша сестра?

- Да, это моя сестра

У Нелли сдали нервы, она заплакала и начала спрашивать, откуда она знает про Юлю? Что с ней? Ее нашли? Как ее здоровье?!

Ей рассказали, что ее сестра находится в психоневрологическом интернате. И все эти 16 лет она провела там...

Точно ли это ее семья?

Для точной идентификации личности врач интерната попросила семью прислать ей семейные фото или те, что могут вызвать у Юли эмоции.

Сначала сестры прислали свои детские фото, но Юля никак на них не отреагировала. Тогда они прислали фото ее любимой собаки.


Увидев это фото, Юля начала улыбаться. Она узнала свою собаку. Врачи поняли, что все совпадения неслучайны. Юлина семья нашлась.

Пропавшая 16 лет назад Юля была найдена в 600 км от родного дома. На тот момент ей было уже 38 лет.

Воссоединение

Сестры сразу выехали за Юлей. Они ждали этой встречи долгих 16 лет. Когда Юля их увидела, сразу заплакала - она их узнала. Она была очень рада.


Сестры сразу забрали "потеряшку" домой, где ее уже ждали другие родственники. Этот Новый год Юля провела в кругу своей семьи.


С момента пропажи Юли до ее появления в красноярской больнице прошло две недели. Где все это время провела девушка, как она оказалась в 600 км от родного города, это так и осталось неизвестным.


К сожалению, врачи отметили, что если бы эти 16 лет Юля жила в родной семье, ее психическое здоровье было бы лучше. Слишком много времени упущено. Но семья рада том, что есть. Они бесконечно благодарны всем, кто принимал участие в поисках и заботился о Юле все эти 16 лет.

«Муж cмeялcя нaд eё внeшнocтью»

 


«Муж cмeялcя нaд eё внeшнocтью»

Она была волосатой, с большим носом, а он – бедным, как церковная мышь. Только из-за богатого приданного Анны Гулд молодой граф де Кастеллан согласился на брак с нею. Граф был уверен: эта неказистая девушка станет молчать и подчиняться. Он открыто смеялся над ее внешностью, не подозревая, какая буря закипает внутри Анны…


Американский железнодорожный магнат Джейсон Гулд вырос в бедности и батрачил на молочной ферме. По счастью для мальчишки, он любил учиться. И особенно обожал геодезию и математику! Составленная им карта округа Ольстер очень хорошо продалась.

На вырученные деньги он вложился в кузницу, в потом – в кожевенный завод. Дальше дела Гулда шли только в гору. Его шестеро детей уже росли в роскошном доме в Нью-Йорке, а лето проводили в настоящем поместье со множеством слуг.

Анна появилась на свет 5 июня 1875 года. Ей предстояло стать наследницей огромного состояния, ведь 80 миллионов долларов отец заранее разделил поровну между всеми выжившими детьми (их оказалось пятеро). Но имелись жесткие условия для их использования: прежде всего, прикоснуться к деньгам мог только человек с образованием.

Для мальчиков это означало университетский диплом, а для девочек – курс наук, пройденных дома. Они были обязаны свято чтить протестантскую веру и придерживаться догматов церкви. Дочери Джейсона Гулда не имели права передавать свое имущество мужьям, кем бы они ни были (следовало подписать брачный договор) … Миллионеру казалось, что он предусмотрел все!

Когда Анне было четырнадцать лет, умерла ее мать. Еще три года спустя – отец. Оставшись сиротой, она поступила в распоряжение старшего брата, Джорджа. Он уже был женат и даже воспитывал четверых детей. В мире бизнеса его называли человеком жестким и беспринципным, но в отношении семьи Джордж вел себя совершенно иначе. Перед кончиной отца он поклялся, что будет защищать интересы младших. Чего бы ему это ни стоило!

— Тебе нужен хороший муж, — говорил он Анне, — но только не вздумай искать его среди красавчиков!


Это было разумное предупреждение: вокруг богатой наследницы начали увиваться кавалеры с четко обозначенными целями. Им не было дела до девушки. Им требовались ее миллионы. Джордж считал, что лучшей партией станет такой же делец, как и Гулды. Но Анна мечтала о любви…

Беда была в том, что она с рождения знала: некрасива! Отталкивающе некрасива! У нее была плохая кожа, очень большой мясистый нос и много темных волос на руках. Кто бы рассмотрел под этой внешностью ее тонкую ранимую душу?

Ни шелковые платья, ни великолепные кружева не могли изменить этого: Анна не вызывала восхищенных взглядов. Когда к ней посватался Оливер Харриман, представитель еще одной очень богатой семьи, девушка решила согласиться на брак. Это был классический союз «деньги к деньгам». Оставалось только заказать в Париже самое красивое платье….

Та поездка во Францию впечатлила Анну. Ей открылся мир аристократии, совершенно другой, нежели в Нью-Йорке. Американцы кичились своими родословными, если они насчитывали сотню лет… А тут круг общения Анны составляли люди, которые могли рассказывать о предках времен Крестовых походов. У них были титулы! Ни одна даже самая богатая семья в штатах не имела никакого титула…


Этот блеск ослепил ее. А особенно — молодой наследник династии де Кастеллан: Бонифас или «Бони» для близких. Великолепный щеголь, который вращался в кругах высшей знати, был при этом отчаянно беден. Да, у него имелся герб и старый обветшалый замок. Ничего более он предложить девушке не мог. Но восемнадцатилетняя Анна смотрела на него влюблёнными глазами.

— Мне не нравится этот человек, — говорил Анне – ее старший брат.

Джордж был намерен наложить вето на свадьбу, тем более что у Анны имелся жених! Но девушка умоляла его о снисхождении. В конце концов, у нее столько денег! Она сможет сберечь их с помощью договора! Пусть только ей дадут право решать за себя!

А молодой Кастеллан делился с друзьями своими наблюдениями.

— У нее огромный нос, — смеялся он, — но куда заметнее огромные возможности!

Когда Бони прибыл в Нью-Йорк он подключил все свое очарование, чтобы произвести впечатление на близких Анны. Многие тогда посчитали его человеком приятным. И только Джордж угрюмо смотрел на предполагаемого зятя. Казалось, он видит его насквозь. Не то, что Анна!

Их свадьбу 4 марта 1895 года обсуждал весь светский Нью-Йорк. Платье на Анне стоило целое состояние – более шести тысяч долларов, а еще добавить к этому невесомую кружевную вуаль, над которой трудились бельгийские мастерицы, бриллиантовые украшения и туфельки из серебряного атласа с вышитыми звездами… Анна вступала в новую жизнь во всем блеске.


Полученное приданое позволяло ей устроить жизнь на широкую ногу. Резиденцией было решено выбрать Париж, где немедленно началось строительство прекрасного Розового дворца.

«Весь Париж того времени присутствовал на блестящем открытии этого огромного мраморного здания», — писал об этом историк Пьер де Нольяк.

Анна сама подбирала дорогую обстановку, гобелены, фарфор и золотые светильники. Своды и потолки были расписаны модным декоратором Дэспуи. Фасад пришлось переделывать дважды, потому что использованный итальянский мрамор на солнце Парижа выглядел не слишком привлекательно… Заказчикам не нравилось! Пришлось придумать новую технологию, фактически, в доме Анны использовали искусственный мрамор…

Все капиталы она держала в своих руках, но Бони тоже не остался внакладе – он получал ежегодное содержание. Которое мог тратить по собственному разумению.

В 1896 году у пары родилась и сразу закрыла глазки навеки их дочь Мария Луиза. В следующем году появились Бони-младший и Жорж. А в 1902 году пришел черед Джейсона… Увы! Дети не смогли помочь сближению супругов: граф смеялся над внешностью жены и ни во что ее не ставил. Для него, аристократа с многовековой родословной, она была никем. И это не могли изменить ни ее деньги, ни ее образование.


Анна пыталась найти утешение в детях. Среди парижан она старалась стать «своей». Но высокомерные дворяне тонко давали ей понять, что ей никогда не освоиться по-настоящему. А Бони и вовсе перестал скрывать очень скоро после свадьбы, что у него была (и есть!) настоящая дама сердца. Бедная американская миллионерша чувствовала себя обманутой.

Когда Бони просил у нее денег, она редко отказывала. Сначала хотела порадовать любимого мужа, затем просто из страха, что это ухудшит их отношения. Но бежали годы и к Анне приходило осознание – это все бесполезно! Ее лицо никогда не станет кукольным и приятным глазу. Она не сможет понравиться заносчивым титулованным людям, а уж внимание мужа ей придется только… покупать.

— Я прихожу в ее спальню, — со смехом рассказывал Бони в кругу друзей, — только чтобы получить что-то весомое для себя.

Это начало раздражать Анну. И она запланировала план побега.

Надо сказать, что ей помогла… семья. Анна посвятила родных в свой замысел, и они на протяжении полутора лет собирали доказательства: Бони регулярно нарушает брачные обеты. Только с помощью вороха свидетельств можно было добиться развода. Иначе – никак!


И вот однажды, вернувшись домой, Бони обнаружил, что… никого нет. Ни жены, ни сыновей, ни… даже табуретки. Анна все вывезла и забрала, оставив мужа с тем, с чем он пришел к ней свататься…

А потом началась мучительная процедура развода. Бони, который поначалу хорохорился и пытался переложить вину на свою супругу, вдруг оказался в незавидном положении. Анна столь умело предоставила все необходимые документы, что граф выглядел… бледно. Зачитывали его письма к друзьям, где он насмехался над своей женой. Приводили в качестве аргумента счета из гостиниц, где он проводил время вовсе не с Анной.

— А граф… очень нехороший человек, — начали говорить в Париже.

Репутация Бони тонула. Но он был готов утонуть вместе с женой.


Коллегия из девяти кардиналов рассматривала взаимные претензии супругов. Дело затягивалось. А у Анны вдруг появилась надежда на счастье! Герцог де Саган, кузен ее мужа, оценил достоинства графини и начал усиленно за ней ухаживать. Им удалось пожениться, и в этом втором (и очень гармоничном союзе!) появились еще двое детей – Говард и Элен. Семья поселилась в том же мраморном дворце, но с его фасада были сбиты инициалы Бони — единственное напоминание о нем.

Свои огромные деньги Анна во многом тратила на благотворительность и поддержку талантливых людей. Она как никто знала: внешность – не главное. Непривлекательный человек может оказаться самородком, не надо рубить с плеча. И вообще, любого надо сначала узнать…

Она прожила долгую жизнь. Увы, ей пришлось оплакать почти всех своих детей. Первым ушел Говард: влюбленный юноша мечтал сочетаться браком с девушкой, но родители не позволили ему этого и просили подождать до 21 года. Говард не смог это пережить.

Жорж покинул этот мир в 1944-м, а два года спустя его брат, Бони-младший. В 1956 году не стало и Джейсона. Когда Анна провожала в последний путь этого своего ребенка, она не могла держаться на ногах – силы покинули ее, она сидела в кресле. Ее саму проводили в Вечность в 1961-м.


Единственная, кто пережил Анну – была дочь, Элен. Она дважды была замужем, и ее потомок взял в жены девушку из семьи Бонапарт. Так причудливо переплелись истории разбогатевшей семьи из низов и родственников императора французов…

Гopoд взбунтoвaлcя пpoтив милиции. Шoфepы Чимкeнтa oтoмcтили зa кoллeгу

 


Гopoд взбунтoвaлcя пpoтив милиции. Шoфepы Чимкeнтa oтoмcтили зa кoллeгу

Утром 13 июня 1967 года в автобусный парк №1 города Чимкента пришла молодая женщина. Вдова. Накануне вечером ее 29-летний муж, водитель Василий Остроухов, попал в медвытрезвитель. А к утру он был мертв.

Директор автопарка Альжанов вместе с секретарем парткома поехали в морг. То, что они увидели, заставило их усомниться в официальной версии. На теле Остроухова были отчетливые следы побоев. В заключении судмедэксперта значилось: кровоизлияние в мозг из-за гипертонии и алкогольного опьянения. Но никаких упоминаний о травмах.

Вернувшись в автопарк, Альжанов столкнулся с водителями. Они спрашивали, что случилось с товарищем.

– Умер от кровоизлияния в мозг, – сказал директор.

– Какое кровоизлияние! – возмутился один из шоферов. – Ему 29 лет было. Да он самый здоровый среди нас был. Трехпудовую гирю, как пушинку, таскал!

Альжанов помолчал, а потом тихо произнес:

– Ребята, я и сам сомневаюсь. Дело в том, что у него на теле следы побоев. А в заключении про это ни слова.

Наступила тяжелая пауза. Через несколько секунд кто-то выкрикнул:

– Его убили менты! Нужна повторная экспертиза!

Весть разлетелась по автопарку за считанные минуты. Начался стихийный митинг. Водители заблокировали выезд. Никто не собирался работать, пока не выяснятся все обстоятельства дела. А для водителей Чимкента эта смерть стала последней каплей.

Терпение лопнуло

В середине 1960-х Чимкент переживал экономический подъем. Строились заводы, росло население. Но вместе с промышленностью росла и преступность. В городе работало несколько исправительных колоний, много бывших заключенных оседало здесь. На 100 тысяч жителей приходилось 2 тысячи человек с криминальным прошлым.

Но больше всего простых людей возмущала не уличная преступность. Их злили милиция и ГАИ.

Первый секретарь Чимкентского обкома Василий Андреевич Ливенцов позже вспоминал: сотрудники ГАИ открыто занимались поборами. Схема была простая. Инспектор останавливал водителя по любому поводу и изымал права. Но в управление их не сдавал – оставлял у себя. Водитель приходил домой к инспектору, приносил три рубля – и получал документ обратно.

После событий 13 июня, когда начались обыски у автоинспекторов, картина оказалась ужасающей. У некоторых дома обнаружили до 70 водительских удостоверений! Документы, изъятые три-четыре месяца назад, так и не были сданы по назначению.

Водители жили в постоянном страхе. Остановят – и неделями будешь без работы, пока не соберешь нужную сумму. А семью кормить чем? Поэтому, когда в автопарке заговорили о том, что Остроухова убили милиционеры, вымогая деньги, это нашло мгновенный отклик.

Город выходит на улицы

Руководство попыталось успокоить взбунтовавшихся водителей. В автопарк прибыл глава городского автотреста Прямаков. Он уговаривал, призывал к порядку. Ему заявили в лицо:

– Если мы это спустим на тормозах, завтра с каждым из нас такое может случиться. Они там совсем озверели, простых работяг забивают!

Тогда приехали секретарь обкома промышленности Попов и первый заместитель председателя облисполкома. Высокие чины пытались использовать свой авторитет. Бесполезно. Водители стояли на своем: в официальном заключении масса нестыковок, Остроухова убили из-за того, что не дал денег.

– Вы же знаете, как они с нас деньги вымогают! – кричали шоферы. – Многие с этим сталкивались! С Остроуховым то же самое случилось, только они не рассчитали силы.

Весть о водителе, убитом милицией, разлетелась по Чимкенту. К бунту присоединились водители других автопредприятий. В городе было три автобазы: автоколонна, таксопарк и автобусный парк. Все они находились рядом. Шоферы решили сами встретиться с милицией и выяснить правду.

Партком автопредприятий в панике позвонил в горком партии:

– Водители устроили митинг! Они идут к зданию городского отдела милиции!

Горком срочно мобилизовал комсомольцев и отправил их к милиции – обеспечивать порядок. Но было уже поздно.
Город превратился в поле боя

Водители перекрыли несколько улиц автобусами и двинулись колонной к зданию милиции. Навстречу выехали два милицейских автомобиля. Через громкоговоритель сотрудники пытались остановить толпу.

– Граждане, немедленно разойдитесь!

Это вызвало только ярость.

– Раньше просто нас грабили, а теперь и убиваете! – закричали водители и бросились к милицейским машинам.

Сотрудники обратились в бегство. Автомобили были перевернуты и подожжены.

Когда колонна проходила мимо центрального рынка, к водителям стали присоединяться торговцы. Они тоже страдали от милицейских поборов. Узнав, что идут громить городской отдел милиции, торговцы охотно влились в толпу. На рынке начался новый стихийный митинг.

Туда прибыл сам первый секретарь обкома Ливенцов. Он попытался поговорить с людьми, успокоить их. Ему ответили угрозами:

– Если сейчас же не уберешься, очень сильно пожалеешь!

Вернувшись на рабочее место, Ливенцов срочно позвонил первому секретарю ЦК Компартии Казахстана Кунаеву:

– В городе настоящий бунт. Уже сожжено два милицейских автомобиля. С каждой минутой к митингующим присоединяются новые люди. Нужно что-то предпринимать!

Кунаев доложил в Москву – в КГБ и Министерство охраны общественного порядка.

А в это время толпа уже подходила к зданию городского отдела милиции. По пути люди избивали попавшихся сотрудников правоохранительных органов, поджигали милицейские машины и мотоциклы. К водителям присоединились многие граждане города. Среди них были и криминальные элементы, которые выкрикивали оскорбительные лозунги в адрес милиции.

Здание горотдела закидали бутылками с зажигательной смесью. Оно полыхнуло. Руководство отдало строгое распоряжение: не применять огнестрельное оружие. Милиционеры, переодевшись в гражданское, выпрыгивали из окон второго этажа и пытались прорваться сквозь толпу. Кому-то это удавалось. Кто-то получал серьезные побои.

Ветеран МВД, герой Советского Союза Карабай Калтаев впоследствии вспоминал:

– Было ощущение, что снова началась война. Только тебя пытаются убить не немцы, а обычные советские граждане. Руководство запретило использовать оружие, поэтому было ощущение полной безысходности.

Разъяренная толпа двинулась к зданию областного управления милиции. Его также закидали зажигательными смесями и сожгли.

Руководство охраны общественного порядка снова позвонило Ливенцову:

– Василий Андреевич, разрешите применить огнестрельное оружие!

– Вы соображаете, о чем просите? – ответил Ливенцов. – Они из-за одного погибшего шофера такое устроили. Понимаете, что будет в городе, если вы застрелите несколько человек?

– Василий Андреевич, тогда будут гибнуть сотрудники милиции!

– Я все сказал, – Ливенцов положил трубку.

Штурм тюрьмы

У бунтовщиков появилась новая идея – освободить заключенных из СИЗО. Многие из них, по мнению митингующих, сидели незаконно – жертвы того же милицейского произвола.

Толпа подожгла несколько сторожевых башен и автомобилей возле изолятора. Когда прибыл пожарный наряд, у пожарных отобрали машину и проломили ею ворота СИЗО. Затем тем же пожарным автомобилем пытались пробить стену.

Тогда сотрудники изолятора открыли огонь. Они понимали: если толпа прорвется и освободит всех заключенных – это будет катастрофа. Неожиданно из толпы раздались ответные выстрелы. Были ранены начальник изолятора, два надзирателя и оперуполномоченный.

На помощь прибыли военнослужащие внутренних войск. Но это не остановило штурм. Бунтующие продолжали громить административные здания.

Вечером Ливенцову позвонил сам Леонид Ильич Брежнев.

– Что там у тебя происходит? – недовольно спросил он, выслушав доклад. – Ну а ты сам чего ждешь? Чтобы весь город разгромили? Или думаешь, они сами успокоятся и по домам разойдутся?

– Леонид Ильич, если огонь откроется, боюсь даже представить, что начнется...

– Тогда иди сам туда и договаривайся! – Брежнев повесил трубку.

Войска входят в город

Пока Ливенцов обдумывал план действий, ему позвонил первый секретарь ЦК Компартии Узбекистана Рашидов:

– В Чимкент направляются войска во главе с заместителем командующего Туркестанским военным округом генералом Салмановым.

Ночью 15-я отдельная бригада специального назначения вошла в город. Она начала оттеснять людей от здания СИЗО. По толпе был открыт огонь.

Семь человек было убито на месте. Пятьдесят получили ранения.

Бунт был подавлен. Под утро город находился под контролем военных.

14 июня в Чимкент прибыли секретарь ЦК КПСС Кириленко, первый секретарь ЦК Компартии Казахстана Кунаев и министр охраны общественного порядка Щелоков.

В тот же день была назначена повторная медицинская экспертиза тела погибшего водителя. Эксперты обнаружили на голове Остроухова закрытую черепно-мозговую травму. Именно она стала причиной смерти.

Что же произошло на самом деле? (или не произошло...)

В ходе расследования сотрудники милиции задержали 19-летнего юношу по фамилии Сыздыков, 1948 года рождения. Он дал подробные показания.

Вечером 12 июня Сыздыков вошел в подъезд своего дома. На лестничной площадке находился мужчина в состоянии сильного алкогольного опьянения. Это был Остроухов. Он начал угрожать Сыздыкову ножом, требуя денег или не пускать его в квартиру.

Завязалась потасовка. Сыздыкову удалось отобрать нож. В ходе конфликта он ударил незнакомца. Остроухов упал и сильно ударился головой о бетонные ступени.

Мужчина лежал без сознания. Сыздыков вынес его на улицу и пытался привести в чувство. Безрезультатно. Тогда он позвонил в милицию и сообщил, что во дворе лежит мужчина в состоянии алкогольного опьянения.

Приехавший наряд отвез Остроухова в вытрезвитель. На следующее утро он скончался от черепно-мозговой травмы.

На суде государственный обвинитель заявил, что именно Сыздыков является виновником крупных беспорядков в городе. Юношу обвинили в умышленном убийстве и приговорили к высшей мере наказания – расстрелу.

Адвокат подал кассационную жалобу. Верховный суд Казахской ССР заменил расстрел на 10 лет лишения свободы.

Расплата

В ходе расследования было выяснено, что коррупция в Чимкенте глубоко проникла в правоохранительные и партийные органы. С водителей систематически вымогались деньги. Пока человек собирал нужную сумму, его водительское удостоверение лежало дома у сотрудника ГАИ.

Население было недовольно таким произволом. Поэтому после случая с погибшим водителем город вспыхнул, как пороховая бочка.

Следствие продолжалось несколько месяцев. В его ходе КГБ активно фотографировало участников беспорядков. По этим снимкам начали выявлять активистов бунта.

Всего в массовых беспорядках приняло участие около тысячи человек. За период с июня по декабрь 1967 года суды Южного Казахстана рассмотрели более тысячи дел по статьям "злостное хулиганство" и "сопротивление властям". Большинство проходило под грифом "секретно".

43 человека были осуждены как активные участники бунта на открытом процессе в Центральном парке города. Троих приговорили к расстрелу. Остальным назначили сроки от 2 до 15 лет лишения свободы.

Первый секретарь горкома партии был снят со своего поста. Начальника областного УВД отправили на пенсию. Практически все руководство Чимкентского УВД было уволено по нелицеприятным статьям.

Многие сотрудники ГАИ и милиции оказались на скамье подсудимых по обвинениям в преступлениях, совершенных задолго до июня 1967-го.

Власти даже выявили "английского агента" – фронтовика, бывшего подполковника, который якобы организовал беспорядки по заданию иностранной разведки. Официально именно его считали главным зачинщиком. Хотя все в городе понимали истинные причины бунта.

Сгоревшее здание городского отдела милиции восстанавливать не стали. На его месте устроили автостоянку.

Вместо эпилога

Массовые беспорядки в Чимкенте засекретили на долгие годы. Гриф секретности не снимался даже в разгар горбачевской гласности. Официальные органы предпочитали не вдаваться в подробности тех событий.

Этот бунт стал самым крупным за всю историю времени Брежнева. Около тысячи человек вышли против милиции. Были сожжены здания городского и областного управлений охраны общественного порядка. Погибли люди. В город пришлось вводить войска.

Но у этой истории был и неожиданный результат. Старожилы Чимкента вспоминают: после тех событий милиция в городе лет пять была предельно вежлива с гражданами. Работала просто великолепно. Поборы прекратились. Водительские права больше не лежали по домам у инспекторов.

- Он - бессеребренник, - говорили о нем. На митинге в честь открытия памятника дяде Сереже знающие его аксакалы вспоминали, что он принципиально не занимался поборами. У него не было не то что хватательного рефлекса, он начисто был лишен предвзятости, во главе угла стояла справедливость. Виноват, нарушил правила движения – наказать, всем остальным – счастливого пути

В Шымкенте 25 июля 2004 года был открыт памятник человеку, который в народной памяти более известен под именем "регулировщик дядя Сережа" - старшине милиции Саидакбару Сатыбалдиеву. С этого дня дядя Сережа заступил на свой последний, вечный пост, являя собой пример честного самоотверженного служения делу

На единственном оживленном перекрестке в центре города стоял регулировщик с усами а-ля Буденный, грудь в орденах и медалях. Старшина ГАИ Саидакбар Сатыбалдиев, которого все звали дядя Сережа. "Единственный честный гаишник", – говорили про него водители.

13 июня 1967 года, когда толпа шла громить милицию, именно его не тронули. Просто посоветовали идти домой.
Подписаться на: Комментарии (Atom)