"Мaмкa, шпик, кapтoшкa!" Нeмeц тpяc мaму зa шивopoт, a я укуcилa eгo зa pуку. Мнe былo 8 лeт
Жители подмосковной Истры после освобождения. Дата съемки: 17 - 31 декабря 1941
"Мaмкa, шпик, кapтoшкa!" Нeмeц тpяc мaму зa шивopoт, a я укуcилa eгo зa pуку. Мнe былo 8 лeт
Коренастый эсэсовец в чёрной форме держал маму на вытянутой руке за воротник и тряс, как тряпичную куклу.
«Матка, шпик, картошка!» – повторял он, требуя пожарить ему картошку на сале.
Мама захлёбывалась, не могла ни вздохнуть, ни ответить. А восьмилетняя Дуся стояла на пороге кухни и не могла пошевелиться. Ноги будто приросли к полу. Так начался первый день оккупации для маленькой жительницы деревни Ябедино Истринского района, которая выживет в эту страшную зиму 1941 года чудом, причём не один раз.
Эти воспоминания Евдокия Степановна Антипова, родившаяся 26 февраля 1933 года, пронесла через всю жизнь. Каждая деталь, каждый звук, каждый запах тех дней врезались в детскую память так глубоко, что даже десятилетия спустя она рассказывала о них так, будто всё случилось вчера.
Антипова Евдокия Степановна.
ПЫЛЬНЫЕ ЯМКИ И ГОЛОС МОЛОТОВА
22 июня 1941 года выдался обычным летним днём. Дусе было восемь с половиной лет, и всё её детство пока умещалось в маленькую деревню Ябедино Лучинского сельсовета. Деревенские дети играли на улице после дождя, находя себе развлечения там, где взрослые видели только грязь. Ямки с мелкой пылью были любимой забавой: ребятишки забегали в них и осыпали друг друга этой пылью, хохоча и визжа.
А потом из репродуктора, установленного прямо у дома, раздался голос Молотова. Сухой, официальный, он произнёс слова, которые перевернули жизнь целой страны: без объявления войны Германия напала на Советский Союз, и вражеская техника уже движется по нашей земле.
Дети не сразу поняли значение этих слов, но по лицам взрослых, по тому, как мгновенно смолкли все разговоры, поняли одно: случилось что-то страшное. Маленькая Дуся помчалась домой. Десять домов до родного крыльца она пролетела мигом. Мама, как всегда, была на кухне.
Впрочем, детство есть детство. В первые месяцы войны деревенские ребятишки почти не ощущали перемен. Война была где-то далеко, за горизонтом, и казалось, что сюда, в тихое Ябедино, она не доберётся. Но это была лишь иллюзия.
КАСКИ СО СВАСТИКОЙ
К концу ноября 1941 года немецкие войска вплотную подошли к Истре. Гитлеровское командование придавало Истринскому направлению особое значение, стянув сюда две танковые и две пехотные дивизии. Враг рвался к Москве с северо-запада, и маленький подмосковный городок с его древним Ново-Иерусалимским монастырём оказался на пути бронированного кулака вермахта.
25 и 26 ноября в Истре шли непрерывные бои. Город подвергся артиллерийскому обстрелу и авиаударам. 78-я стрелковая дивизия полковника Афанасия Белобородова, сражавшаяся бок о бок с легендарными панфиловцами на Волоколамском шоссе, была вынуждена отойти. 26 ноября за свой героизм дивизия была преобразована в 9-ю гвардейскую, а Белобородову присвоено звание генерал-майора. Но Истру удержать не удалось. 27 ноября город был полностью захвачен.
Примерно в эти же дни немцы вошли и в Ябедино. Евдокия Степановна вспоминала этот момент с фотографической точностью: дети играли на окраине деревни, рядом стоял лес. Вдруг из-за деревьев послышались громкие мужские голоса, но не на русском языке. В деревне уже говорили, что немцы вот-вот придут.
И они пришли. Из леса появились фигуры в касках со свастикой. Дети сразу поняли: это те самые немцы, о которых все шептались. Ребятишки бросились бежать в деревню. Оккупанты шли с автоматами наперевес, направленными на детей, но не стреляли.
А навстречу, из деревни, бежали двое красноармейцев. Судя по всему, они выполняли приказ, который был издан 17 ноября 1941 года за подписью Сталина и начальника Генштаба Шапошникова. Секретный приказ Ставки № 0428 предписывал сжигать все населённые пункты в тылу немецких войск, чтобы лишить врага тёплых укрытий. Соседский дом сгорел полностью, хозяев не было. Дом Антиповых тоже загорелся, но семья успела потушить огонь.
ВОСЕМЬ ЛЕТ, ШУБА И АВТОМАТ
Первое, что увидела Дуся, вбежав в свой дом после появления немцев, это маму в руках эсэсовца. Коренастый, высокий мужчина в чёрной форме одной рукой держал женщину за воротник на вытянутой руке и требовал еду. «Матка, шпик, картошка!» – повторял он. До войны солёное сало в деревне называли просто «сало», а слово «шпик» крестьянам было незнакомо. Мама не понимала, чего от неё хотят, и немец тряс её всё сильнее.
В какой-то момент мама ухитрилась выскользнуть из его хватки и выбежала на улицу. Немец бросился следом, но перепутал двери: мама метнулась к соседям через одну калитку, а он выскочил через другую, во двор. Пока он разобрался, мама уже была в соседском доме. Но там её ждал другой ужас: дом был полон немецких солдат.
Дуся, почувствовав, что мама могла скрыться только у соседей, побежала туда. Мама с печки махнула ей рукой: уходи! Здесь полно немцев!
Восьмилетняя девочка повернулась к выходу, но на пороге её остановил немецкий солдат. На улице стоял мороз, а на девочке была шубка, тёплая, добротная, по военным временам настоящее сокровище. Немец стал стягивать с ребёнка шубу.
И тут Дуся, маленькая, отчаянная, вцепилась зубами в руку немца и укусила что было сил. Солдат взревел и отшвырнул девочку сапогом. Она пролетела метра два по снегу. А когда подняла глаза, прямо на неё смотрел чёрный зрачок автоматного ствола.
Время остановилось. Палец немца лежал на спусковом крючке. Он готов был убить ребёнка за укус. Но в эту секунду другой немецкий солдат подошёл сзади и положил руку ему на плечо.
Стрелявший отвернулся. Одно мгновение. Дуся этим мгновением воспользовалась. Шустрая, как мальчишка, она сорвалась с места и исчезла в темноте. «Мамка всегда говорила: мальчишкой надо было родиться», – вспоминала потом Евдокия Степановна.
ЗЕМЛЯНКА
К вечеру Дуся каким-то образом оказалась в землянке неподалёку от леса. Кто вырыл эту землянку, она не знала. Внутри, на корточках, прижавшись друг к другу, сидели женщины, дети, старики. Мама уже была там.
На улице стоял мороз далеко за тридцать. По данным метеорологов, в конце ноября 1941 года температура в Подмосковье действительно опускалась до пятнадцати-восемнадцати градусов ниже нуля, но в отдельные ночи, особенно в первых числах декабря, морозы усиливались до двадцати и более градусов. Для людей в сырой земляной яме, без печки и тёплой одежды, даже пятнадцать градусов были смертельно опасны.
Никто не спал. Сидели на корточках, тесно прижавшись, и ждали. Ночью вход в землянку отодвинулся, и луч фонарика ослепил людей. Немец и переводчик вошли внутрь.
«Есть ли среди вас комсомольцы? Коммунисты? Партизаны?» – спросил переводчик.
«Нет! Нет никого!» – хором ответили женщины.
В землянке была семья по фамилии Матвеевы. В деревне их почему-то считали коммунистами. Но ни один человек не произнёс ни слова. Никто не выдал. А ведь понимали все: выдашь, и людей расстреляют прямо здесь, на морозе, у всех на глазах.
Немцы ушли. Люди просидели в землянке до утра. Когда смельчаки выбрались наружу и добрались до деревни, выяснилось, что немцы уже ушли дальше, продвигаясь в сторону Снегирей и далее к Москве.
ДВЕ НЕДЕЛИ АДА
Мама быстро привела дом в порядок. Двери были распахнуты настежь, внутри было ледяное царство. Но она натаскала дров, растопила печку, сварила картошки, поставила самовар. Дети наелись, напились горячего, дом начал прогреваться. Казалось, можно наконец лечь и отдохнуть.
Но тут на улице раздался рёв моторов. До войны в деревнях вообще не видели машин, и этот звук был пугающим. Подъехал мотоцикл с коляской, трое немцев. Солдаты снова выгнали семью из дома.
Несколько семей из пяти домов оказались в летнем домике без печки. Там они и жили, пока немцы занимали их дома. Оккупация Истры продлилась две недели, с 27 ноября по 11 декабря 1941 года, и за это время захватчики натворили страшного.
Немецкие солдаты сжигали ценнейшие коллекции икон из музея при Ново-Иерусалимском монастыре, используя мебель и произведения искусства в качестве дров для отопления. Из музея вывозили старинные картины, гравюры, фарфор. А 10 декабря, перед самым отступлением, сапёры 614-го полка дивизии СС «Рейх» взорвали ансамбль Воскресенского собора. Были уничтожены колокольня, центральная глава и шатёр ротонды, построенной по проекту самого Растрелли ещё в XVIII веке. Пожаром был уничтожен главный иконостас со всеми иконами. Факты разрушения Ново-Иерусалимского монастыря позже фигурировали в обвинительном заключении Нюрнбергского процесса.
МАРШ СМЕРТИ ПО ВОЛОКОЛАМСКОМУ ШОССЕ
Но самое страшное для мирных жителей было впереди. Немцы выгнали всех из домов. Расклеили объявления: построиться в 10 часов утра по четыре человека в шеренгу. И погнали колонну по Волоколамскому шоссе.
К жителям Ябедино по дороге присоединялись люди из Слабошеино, из Лучин и других деревень. Колонна росла. Женщины, старики, дети, грудные младенцы, все шли по обледенелому шоссе под конвоем автоматчиков.
Евдокия Степановна вспоминала потом, что видела женщин с грудничками. Одна мать, не в силах больше нести дитя, закопала замёрзшего ребёнка в снег у обочины. Ребёнок был уже мёртв, замёрз на руках у матери.
Колонну гнали примерно до школы имени Чехова. Начало темнеть, и немцы повернули людей по Советской улице к Рычкову лесу. Загнали всех в лес, а сами пошли в деревню, к тёплым печкам.
Мороз стоял страшный. Мужчины нарубили сухих веток, дети натаскали хворосту. Развели костры и грелись, как могли. Но маленькая Дуся и тут проявила свой шустрый характер: ей захотелось спать, она незаметно ушла от костра, нашла какие-то брошенные сани-розвальни, плюхнулась на них и мгновенно заснула.
Заснуть на морозе, значит, не проснуться.
Мама нашла её среди ночи. Пульс у девочки уже не прощупывался. Она замерзала. Ей делали искусственное дыхание, растирали, отогревали. Мать сняла с себя единственное пальто и закутала дочь. Сама осталась на морозе практически раздетой.
Дуся выжила. Как выжила мама, отдав ребёнку последнее тепло, одному Богу известно.
РАЗВЕДЧИКИ В БЕЛЫХ ХАЛАТАХ
Спасение пришло неожиданно. Людей в лесу обнаружили советские разведчики на лыжах, в белых маскировочных халатах. Они помогли колонне беженцев перейти линию фронта через разминированные проходы.
Путь по сугробам в темноте казался бесконечным. Семья Антиповых, мама, старшая сестра и Дуся, добрались до ближайшей деревни, когда уже снова темнело. Открыли дверь первого попавшегося дома, а там полно красноармейцев. Солдаты готовились к контрнаступлению, за столом сидел командир, склонившись над картой.
Втиснуться было некуда, но их не прогнали. Устроились прямо у двери, на корточках. Командир, увидев измождённых женщин и детей, дал команду: посмотреть, что осталось от ужина.
Принесли целое ведро, эмалированное, полное гречневой каши с маргарином. Ложек ни у кого не было, ели руками. Ведро опустело мгновенно.
«Руками ели, никаких же ложек у нас не было, ничего не было, ведро мигом освободилось», – вспоминала потом Евдокия Степановна, и в её голосе даже спустя десятилетия звучало какое-то детское изумление перед тем ведром каши, которое тогда, наверное, было вкуснее всего, что она ела в жизни.
СУШЁНАЯ МОРКОВЬ ВМЕСТО ЧАЯ
Утром семья двинулась дальше по сугробам, в сторону Москвы. Дошли до Гучково, нынешнего Дедовска. Постучали в один из домов, и их не только впустили, но и напоили чаем. Чай заваривали сушёной морковью, она же служила сахаром. Такова была изобретательность голодного военного быта: ни настоящей заварки, ни сахара давно не было, а сушёная морковь, если её как следует заварить, давала и цвет, и немного сладости.
Семья осталась у добрых людей ждать освобождения. Каждое утро подростки из деревни уходили на разведку, узнавать, выбиты ли немцы из Истры.
И вот в один из вечеров они вернулись с долгожданной вестью: немцев в Истре больше нет!
Контрнаступление под Москвой началось 5 декабря 1941 года. 8 декабря ударная группа 16-й армии под командованием генерал-майора Белобородова перешла в наступление в направлении Истры. Утром 11 декабря, после массированной артиллерийской подготовки, начался бой за город. Наступление шло одновременно с нескольких сторон. Немцы не выдержали натиска и отступили на правый берег реки Истры. К 17 декабря весь Истринский район был полностью освобождён от захватчиков.
Фашисты сдающие оружие, декабрь 1941
ГОРОД, ПРЕВРАЩЁННЫЙ В ПЕПЕЛ
Когда семья Антиповых подходила к Истре, Евдокия Степановна запомнила ощущение, которое невозможно передать словами: слёзы текли сами, а мурашки покрывали всё тело.
Истра, красавица довоенная, была превращена в пепел. Стоя на окраине, можно было видеть весь город насквозь, потому что домов не осталось. Лишь печные трубы торчали из снега, как надгробия. Во всём городе уцелело только два дома: один у монастыря и один у станции Истра.
Другая местная жительница, Е. Н. Титова, вспоминала позже те же картины: кругом лишь почерневшие печки с трубами, при отступлении немцы поджигали каждый дом. Люди расчищали ямы от снега, накрывались чем попало сверху и прижимались друг к другу, чтобы не замёрзнуть. В боевом отчёте дивизии СС «Рейх» было записано без тени сожаления: в городе Истра не осталось ни одного дома, цитадель полностью взорвана. Всю зиму и весну 1942 года в окрестных лесах и на пепелищах находили тела погибших, и солдат, и мирных жителей. Более 11 тысяч человек отдали свои жизни за освобождение Истринского района.
«ДЕВЧОНКИ, ПОБЕДА!»
Жизнь продолжалась. Истра отстраивалась из руин, люди возвращались, латали уцелевшие стены, рыли землянки, ставили времянки. Война шла ещё долгих три с половиной года.
И вот, майским утром 1945 года Дуся и её старшая сестра спали, когда в дверь постучала соседка.
«Девчонки! Победа!»
Сёстры не сразу поняли, о чём она. Какая победа? Что это значит?
«Война кончилась!» – кричала соседка.
За окном было темно, утро ещё только занималось. Но по всей улице уже просыпались люди, хлопали двери, кто-то смеялся, кто-то плакал.
Дусе было уже двенадцать. Четыре года её детства съела война, четыре года, когда вместо школьных тетрадок были сугробы и землянки.
Война, как скажет она много лет спустя, это страшное слово. Просто, по-детски и оттого особенно пронзительно.
Но маленькая девочка, которая в свои восемь лет укусила немца за руку и не дала себя убить, которая замерзала в лесу до остановки пульса и выжила, которая ела кашу руками из солдатского ведра и пила чай из сушёной моркови, эта девочка выстояла. Как выстояла вся страна.
%20(1).jpg)
0 коммент.: